Падение в бездну

На следующий день новость о том, что Шнайдер — Омега, разнеслась по всему Запретному городу. Слухи, конечно, были далеки от правды. Итан прекрасно знал, что по своей сути Шнайдер всё же оставался Бетой. В Запретном городе люди склонны всё преувеличивать, поэтому стоило им узнать, что в организме начальника есть хоть какие-то гормоны Омеги, его тут же со стопроцентной уверенностью окрестили Омегой. Мысль о том, что какой-то притворщик столько лет заправлял местными жестокими головорезами, привела лидеров-Альф в бешенство. Начались стычки с гвардейцами. Всего за неделю из-за бунтов военное положение вводилось трижды; в беспорядках погибли больше десяти нелюдей и около пяти охранников. В то же время внезапное исчезновение Сэмюэла встревожило его людей. В один из дней они подкараулили Итана прямо у дверей квартиры, требуя четко объяснить, куда делся их вожак. Перед толпой здоровенных Альф Итан покрылся холодным потом, поэтому ему пришлось соврать, будто Сэмюэла отправили на секретное задание. Один из них, сплошь покрытый татуировками, не поверил ни единому слову. Он громко заорал, допытываясь, не связано ли всё это со Шнайдером. Итан знал, что люди Кэвина вовсю трубили об интрижке между их приятелем и бывшим начальником, за которую тех якобы вместе и наказали. Пускай верили в это немногие, в атмосфере всеобщей враждебности сомнения закрались даже к своим. Этот непрекращающийся шум в конце концов разозлил его: — Чего вы развопились! Не удивлюсь, если люди Кэвина только и ждут, когда вы оступитесь. Да и вообще всё это слишком странно, тут наверняка замешаны и люди Чэнь Цзэна. Вместо того чтобы устраивать здесь погромы, лучше бы скорее перепрятали товар со строительной площадки, пока его не нашли! Хотя Итан обычно не совался в тайные дела Сэмюэла и его «братвы», они всё же жили в одной комнате. Он примерно догадывался, где спрятана контрабанда. Альфы опешили от того, что на них накричал какой-то «Омега». В глубине души они возмутились, однако доводы Итана сочли разумными. — Если появятся новости о нем, сразу сообщи нам! — татуированный хмуро бросил ему на прощание. После этого толпа быстро разошлась. Итан уселся на кровать Сэмюэла, нервно перебирая пальцами волосы. Информации по-прежнему катастрофически не хватало. Наружу выплыл только интерсекс-статус Шнайдера, однако за что тогда арестовали Сэмюэла? Разве что… Седой узнал о том, что произошло между ними? Итана внезапно передернуло. Кажется, он нащупал истину. Шнайдер скрывал свой пол и много лет обманывал правительство. За одно это ему, скорее всего, просто снизили бы баллы моральной ценности на 50%, а не стали бы запирать в Запретном городе. Однако если к делу приплели прелюбодеяние с другим Омегой, то итог мог быть только один — арест. Зачем Седому понадобилось обрекать Шнайдера на верную смерть? Разве для того, чтобы сместить его с должности, недостаточно было просто доказать, что он интерсекс? Какую выгоду получит Седой, если Шнайдер окажется за решеткой? Или это была обычная попытка унизить бывшего начальника? Зная его извращенный характер, подобное вполне можно было представить. Итан потер подбородок, лихорадочно размышляя. Возможно, Седой уже очень давно что-то подозревал. Зная, как близко Шнайдер связан с Сэмюэлом, он также установил за ним слежку. Однако как он узнал, что Сэмюэл — Омега? По внешности типичного Альфы догадаться об этом было невозможно, если только не столкнуться с Небожителем. Такая вероятность стремилась к нулю. Если только… среди них не завелся крот? В голове Итана постепенно всплыло одно имя. На душе стало совсем скверно, и ему вдруг стало трудно дышать. Он снял очки, потер переносицу и закрыл глаза. Возможно, он слишком много себе накручивал и его догадка была неверной… Он искренне надеялся, что ошибается. Два дня спустя вместо возвращения Сэмюэла его уведомили о новой миссии искупления — причем вызвали только его одного. Итан, который все эти дни был подавлен из-за череды резких перемен, внезапно подпрыгнул от радости. Он прекрасно понимал, что это за миссия, и даже не стал завтракать. Итан широким шагом направился к городской стене, привлекая к себе немало удивленных взглядов. Это была миссия на Марс. Возможно, Седой был слишком занят разборками со Шнайдером, потому что на этот раз Итана задержал молодой гвардеец, с которым они обычно мало пересекались. С ошейником на шее его под конвоем доставили на космический корабль, летящий на Марс. Из-за нехватки средств сопровождающий даже не стал отделять его от обычных пассажиров, а просто забронировал для него место у окна. Сам гвардеец сел с краю, чтобы следить за ним. Пассажиры заметили нелюдя поблизости и начали возмущаться. Многие требовали пересадить их в другие отсеки. В конце концов те, кто был с детьми, разошлись подальше от него, благодаря чему вокруг стало гораздо тише. Он представлял, что скажет, когда снова увидит Танисиэля. У него накопилось слишком много историй и вопросов к жрецу. Итан закрыл глаза, пытаясь нащупать душевную связь, которая так долго никак себя не проявляла. После приземления Итан зашел в просторный лифт и стремительно полетел вниз, вглубь Красной планеты. Из-за каменных стен отовсюду наползало странное, необъяснимое чувство отчаяния. Почему в его голове до сих пор царило молчание? Почему Танисиэль до сих пор так и не заговорил с ним? Лифт медленно остановился, и две металлические двери с холодным блеском разъехались в стороны. Снаружи показался знакомый длинный мост, парящий между небом и землей и ведущий к ближайшей башне. Итан пошел по нему вслед за роботом, но на другом конце Танисиэля не оказалось. Вместо этого парня отвели в комнату, очень похожую на ту, где он ждал в прошлый раз. Интуиция подсказывала, что что-то было не так. Он попытался спросить у робота, где Танисиэль, но тот проигнорировал вопрос. Конвоир сзади не сводил с него глаз, лишая любой возможности расспросить кого-то еще. В итоге, просидев в четырех стенах больше двух часов, Итан снова оказался в лифте. На этот раз они опустились более чем на двести уровней, уходя к самому ядру Марса. Там, под толстой корой планеты, основания нескольких башен сливались в массивное серебристо-серое здание неправильной формы, напоминающее подтаявший белый воск. Лифт съехал прямо в сердце этой постройки. От внезапного яркого света Итан зажмурился. Когда глаза наконец привыкли к освещению, он разглядел приближающийся высокий силуэт. Этот представитель Ева был выше земных Альф, имел остроконечные уши и носил роскошное белое одеяние, куда более изысканное, чем у обычных Альф на Земле. В первый миг сердце Итана затопила радость. Но стоило зрению окончательно проясниться, как это ликование мгновенно сменилось леденящим оцепенением. Навстречу ему шел Ева с темно-каштановыми волосами до плеч. Его темно-карие глаза, подернутые дымкой таинственности, дышали холодом и отстраненностью. Наряд незнакомца украшали развевающиеся по бокам фиолетовые ленты, а в руке, унизанной изящными перстнями, он держал длинный золотой скипетр. Да, это был Ева, но никак не Танисиэль. Итан узнал в нем верховного жреца Храма Красной Луны — того самого, которого прежде видел на экране связного устройства. Он попятился, но конвоир тут же уперся стволом ему в спину. Парень широко раскрытыми от ужаса глазами уставился на незнакомца. — Где Танисиэль? Верховный жрец наклонил голову, глядя на него сверху вниз. Его узкие глаза казались настолько острыми, будто способны были заглянуть в самые потаенные уголки сознания. От одного этого взгляда внутри зарождалось липкое беспокойство, заставляющее опустить голову и подчиниться. — За многочисленные нарушения законов храма Танисиэль оставлен на Еве. Отныне руководство «Проектом Зеро» переходит ко мне. — Верховный жрец слегка наклонился, и третий глаз на его лбу приоткрылся, превратившись в узкую щель. В ту же секунду Итан ощутил, как мощная ментальная волна ударила ему прямо в межбровье. Сквозь резкую боль пробилось отвратительное чувство, будто кто-то заживо препарирует его мозг. — Мое имя — Теониэль. Я наставник Танисиэля. — Верховный жрец едва заметно улыбнулся, обнажив белые зубы. Итан окончательно потерял понимание того, где находится. Кругом было бело — от потолка до пола, и, кажется, даже стены сливались в единое целое. Невозможно было понять, где кончается земля и начинается стена, как и определить размеры самого помещения. От этого ослепительного, ультрасовременного белого пластика слегка подкатывала тошнота, а непрерывный поток яркого света, льющийся сверху, после долгого пребывания здесь заставлял глаза нещадно слезить. Итан сидел на простом вращающемся стуле. Его ноги были намертво заблокированы, а руки прижаты к подлокотникам. Он попытался вырваться, но, разумеется, тщетно. Вокруг не было ни души, исчезли даже конвоиры. Лишь верховный жрец стоял неподалеку от него. На мгновение Итан засомневался, наяву ли всё происходит или это очередная ментальная иллюзия, сотворенная жрецом. Она смутно напоминала то сказочное место, которое когда-то создал для него Танисиэль — со старыми багряными деревьями и лазурными прудами. — Итан Элдридж. Расскажи мне о своей матери, — внезапно заговорил верховный жрец. Итан мгновенно насторожился: — Вас интересует ее профессия? — Мне просто любопытно. — Верховный жрец принялся медленно обходить его кругом. Золотой посох мерно стучал по полу, и этот звук гулким эхом разносился в пустоте. Отвечать не хотелось, однако монотонный стук шагов незнакомца будто давил на него, заставляя нервничать. Итан какое-то время сопротивлялся, но вдруг поймал себя на мысли, что в его словах нет ничего страшного. В конце концов, матери, скорее всего, уже не было в живых. — Ее зовут Лилиана Шаэль'зас. Разве у вас нет сведений о моих родителях? — Итан отчетливо почувствовал, что происходящее всё больше смахивает на допрос, и от этого стало еще более неуютно. Под пронизывающим взглядом жреца по коже побежали неприятные мурашки, отзываясь покалыванием во всем теле. — Разумеется, есть. Но я хочу услышать твою историю. Это поможет мне понять твое… положение. — Верховный жрец продолжал размеренно прохаживаться по комнате. Эти медленные, монотонные шаги оставались единственным звуком в белом безмолвии, способным довести до безумия любого. — Она профессор консерватории на Пятой космической станции. Играет на виолончели. Два с половиной года назад у нее обнаружили рак мозга… — Странно, не находишь? — Шаги верховного жреца на секунду затихли. — Я попросил тебя рассказать о матери, а ты лишь перечислил сухие факты, без малейших эмоций. И ни слова от себя. Итан нахмурился: — Что вы имеете в виду? — Скажи, как по-твоему, мать любила тебя? — холодно спросил верховный жрец. Итан хотел было сразу ответить «конечно», но на мгновение замешкался. И этой короткой заминки перед лицом представителя расы Ева оказалось более чем достаточно, чтобы выдать его с головой. — То есть ты не уверен, любит ли тебя мать? — снова спросил верховный жрец. По его тону Итан никак не мог разгадать, что у того на уме. Итан закричал, словно закатывая истерику: — Да разве бывают матери, которые не любят своих детей! — Ты не ответил на вопрос прямо. — Конечно, она любит меня! — выкрикнул Итан, гневно уставившись на Теониэля. — Она пела мне колыбельные перед сном, пекла мой любимый черничный пирог, покупала всё, что я просил, и водила на детскую площадку! — он так отчаянно сыпал фактами, будто пытался доказать это самому себе. — Однако дома она бывала редко? — Она очень занята, ей приходилось постоянно мотаться по гастролям! Пока не… — Пока она не достигла зрелости, после чего ее организм начал стремительно увядать. Итан почувствовал себя так, словно его наотмашь ударили по лицу. Этот представитель расы Ева прекрасно знал о странном жизненном цикле Небожителей, который так напоминал стадии развития насекомых. — Что ж, — Теониэль резко изменил направление и принялся медленно обходить его против часовой стрелки. — А как по-твоему, отец тебя любит?