Падение в бездну

Температура тела Танисиэля казалась немного выше, чем у обычного человека, и в его объятиях Итану наконец стало не так холодно, а на душе внезапно полегчало. Хотя все мышцы ныли, горло сильно воспалилось, а голова была тяжелой, благодаря присутствию этого человека возникло ощущение, будто он вернулся домой. Итан прижался лбом к плечу и шее Танисиэля и издал тихий вздох облегчения. Танисиэлю стало щекотно от его дыхания, он слегка вздрогнул и притворно рассердился: — Не двигайся. Итан глухо усмехнулся ему в шею, а затем слегка толкнул его в плечо: — Опусти меня, я могу идти. — Что такое? — Танисиэль намеренно крепче сжал руки, удерживая его, и с самым серьезным видом произнес: — Другим можно носить тебя на руках, а мне нельзя? Итан недоверчиво поднял голову, уставившись на Танисиэля, и хриплым голосом спросил: — Жар вроде бы у меня, так почему бредишь ты? Сэмюэл сзади громко прокашлялся, напоминая идущим впереди, что их нынешнее положение не слишком подходит для флирта. Итан тут же замолчал, чувствуя легкую вину. Танисиэль же лишь незаметно приподнял уголки губ. — Что это за червь, о котором вы говорили? — неожиданно спросил Сэмюэл. Сердце Итана пропустило удар. Первой его мыслью было то, что Сэмюэл ни при каких обстоятельствах не должен узнать, что внутри его собственного тела тоже сидит такой червь, ожидающий момента, чтобы выбраться наружу после его смерти. Он только собирался открыть рот, но Танисиэль опередил его: — Да, тогда на Паллесе эти черви, похоже, отложили свои яйца в одежду одного нелюдя, и так они попали на Землю. Итан обнаружил вылупившегося червя, когда работал в коллекторе. — Ты хочешь сказать, что те мерзкие твари из подземелий Паллеса теперь добрались до Земли? — однако на лице Сэмюэла не было должной тревоги, оно казалось даже слишком равнодушным. — И ты, Итан, не убил его, а вырастил? Итан поджал губы: — Он всего один, так что размножаться не сможет. К тому же тогда я подумал: раз они способны прорыть столько туннелей под землей, возможно, в один прекрасный день он сможет прокопать путь наружу из Запретного города. Сэмюэл кивнул и вдруг тихо рассмеялся: — Жаль. Если бы их было двое, самец и самка, чтобы они могли размножаться, было бы куда интереснее. Итан немного удивился подобным словам Сэмюэла, однако любой человек, пройдя через то, что довелось пережить Сэмюэлу, наверняка претерпел бы изменения в характере. Вот только Итан еще не знал, что Сэмюэл потерял гораздо больше, чем просто возлюбленного, как он сам думал. Он не знал, что этот Омега с таким трудом нашел нежного любимого человека, понимавшего его болезненное прошлое, и тот был его последней надеждой на спасение. В это время они уже добрались до другой станции метро. Танисиэль усадил Итана на покрытую пылью скамью, снял свое верхнее одеяние, чтобы укрыть его, и мягко коснулся щеки Итана: — Потерпи еще немного. Итан кивнул и улыбнулся, разомкнув сухие, потрескавшиеся губы. От этой улыбки сердце Танисиэля слегка сжалось от боли. Все то время, что он был заперт в Храме Красной Луны, он не осмеливался использовать их душевную связь для установления ментального контакта с Итаном и не знал, через что тому пришлось пройти. Как за такой короткий срок он мог исхудать до состояния живого скелета? В его душе вспыхнул необъяснимый гнев, и появилось яростное желание вырваться наружу и подраться с Теониэлем. — Так как же нам узнать, где этот червь? Станет ли эта штука нас слушать? Ты уверен, что она нас не сожрет? — Сэмюэл с фонариком, у которого уже садилась батарейка, раздраженно осматривал покрытые черной плесенью стены. Эти потеки плесени, свисающие с потолка подобно водяным пятнам, напомнили ему внутренние стены базы на Красной Земле, начавшие покрываться грибком под влиянием Шуб-Ниггурат. Какое-то дикое, первобытное гниение расползалось в самых недрах Земли. — Гигантские черви — вид с высоким интеллектом, их история во Вселенной гораздо дольше человеческой. Их социальное устройство имеет сходство с пчелиным роем: обычно одна планета представляет собой одну колонию, а все яйца рождаются из тела королевы. Все новорожденные черви в момент вылупления испытывают инстинктивную привязанность к первому живому существу, которое они воспримут, ведь обычно первым они видят именно королеву. — Навершие скипетра Танисиэля испустило луч света, который быстро просканировал весь вестибюль станции метро. Его взгляд остановился на Итане, сидящем на скамье. — Если я не ошибаюсь, Итан, в момент его вылупления ты ведь был рядом с ним? Итан, полностью укутанный в одежду Танисиэля, ошеломленно кивнул: — Хочешь сказать, оно уже считает меня своей матерью? Танисиэль рассмеялся: — Похоже на то. Итан горько усмехнулся и выругался: — Черт, я же явно Бета, почему от меня вечно требуют выполнять работу Омеги? Сэмюэл хмыкнул: — А кто установил, что Омега обязательно должен заниматься подобными делами вроде рождения и воспитания детей? Хватит трепаться. Если оно считает тебя матерью, то должно послушаться. Позови его, вдруг приползет. Итан закатил глаза: — С чего ты взял, что я дал ему имя? — А как тогда ты до этого заставил его прорыть стену, ведущую к станции метро? Итан нахмурился, сам не до конца понимая. Возможно, это было просто совпадение? Увидев, что он хмурится и не находит ответа, но вдруг начинает кашлять, словно наглотавшись пыли, Танисиэль бросил на Сэмюэла укоризненный взгляд, подошел к Итану и принялся мягко похлопывать его по спине: — Не можешь вспомнить — не думай об этом, я что-нибудь придумаю. Сэмюэл и Танисиэль сначала обыскали весь вестибюль, но не обнаружили никаких свежих прорытых лазов. Тогда они пошли вдоль рельсов и углубились в туннель, который Сэмюэл уже осматривал ранее. Как и говорил Сэмюэл, конец туннеля давным-давно был взорван, и гора обломков заблокировала единственный путь, ведущий к остальной части системы метрополитена. Возможно, по ту сторону этой каменной горы уже находились границы за пределами Запретного города. Итан остался сидеть один, Сэмюэл оставил фонарик ему. Странный силуэт, который он видел здесь в прошлый раз, даже сейчас при воспоминании заставлял волосы на теле вставать дыбом от холода. Но если подумать хорошенько, он ведь и сам теперь монстр, так что это казалось уже не столь пугающим. Откуда-то из темноты донесся звук катящихся камней. Итан тут же направил луч фонаря в ту сторону, но ничего не увидел. Он подумал, что, возможно, слишком разнервничался, и закрыл глаза, чтобы продолжить отдых, однако в этот раз звук шагов по земле раздался снова, и теперь он был ближе, чем прежде. Итан резко выпрямился, направил луч света туда, откуда мог исходить звук, и крикнул: — Танисиэль? Ответа не было. Итан немного разозлился и крикнул еще раз: — Кто там?! Ответом ему по-прежнему была лишь тишина. Итан поднял руку и посмотрел на кончики пальцев, которые уже затянулись, но сохранили несколько шрамов. Несмотря на крайнюю усталость и тяжесть в конечностях, если действительно возникнет какая-то внезапная угроза, он все еще должен быть в состоянии защитить себя. Он успокоился и выключил фонарик. Густая, словно кровь, тьма тут же плотно окружила его. Только оказавшись в абсолютной темноте, человек осознает, насколько он зависим от зрения. Лишившись информации, которую способны воспринимать глаза, многие изначально обычные и тихие звуки внезапно усилились в несколько раз, а привычные шумы и тактильные ощущения стали зловещими и чуждыми, из-за чего терялась уверенность, действительно ли то, что ты слышишь и осязаешь, является тем, чем кажется. Он снова услышал это. Звук приближался к нему. Это были шаги, нерешительные, медленные и шаркающие, их ритм сильно отличался от походки нормального человека. Итану показалось, что он слышит чье-то дыхание во тьме, и это дыхание было крайне болезненным, похожим на тот неприятный хрип, который издает из горла умирающий чахоточный больной. Он не двигался, дожидаясь, пока звук подберется еще ближе — настолько близко, чтобы можно было точно определить направление, — и вдруг включил фонарик. Луч света разрезал темноту и мгновенно осветил приближающееся существо. Оно замерло, словно пораженное заклятием оцепенения. Это было стоявшее на двух ногах подобно человеку… существо. Из-за слабого света лица разглядеть не удавалось, но по одному лишь искривленному, деформированному и непропорциональному силуэту становилось ясно, что его (или ее?) внешность совершенно далека от человеческой. Ноги были очень тонкими, а две стопы словно росли в противоположные стороны, у одной колено сгибалось назад, у другой — вперед. Туловище было непропорционально длинным и выглядело почти как серый холщовый мешок, а на пояснице, груди, животе и спине росло множество гроздьев мелких папиллом, похожих на виноград, из-за чего издалека оно казалось сгорбленным. По обе стороны этого уродливого туловища располагались по две тонкие руки, и на конце каждой была странная ладонь с пятью ровными пальцами. Сейчас все четыре руки свисали вдоль тела, и оно, похоже, не собиралось их использовать. А голова… по сравнению с обычным человеком казалась слишком длинной и слишком узкой. Внезапно увидеть такое во тьме — даже повидавшего виды Итана бросило в дрожь. Он вытянул одну руку вперед, и из каждого кончика пальца правой руки вырвалось по тонкому щупальцу, покрытому зазубринами и изогнутыми крючьями. Эти щупальца быстро и бесшумно устремились к гуманоидному существу, однако прежде чем они успели коснуться его, оно резко развернулась и с поразительной скоростью, хоть и крайне неуклюже, бросилась обратно во тьму. Итан, укутавшись в одежду, поднялся на ноги и упрямо последовал за ней. Он обнаружил, что на том месте, где только что стояло "это", лежал какой-то кусок, похожий на кожу. Итан присел на корточки, убрал щупальца обратно в кончики пальцев и подобрал эту вещь. Это действительно был лоскут кожи, только неизвестно чей. Он был очень мягким, имел бледно-розовый оттенок, близкий к цвету кожи, а на оборотной стороне сохранилось несколько черных волосков. Перевернув этот кусок кожи, он обнаружил, что на нем чем-то острым был выцарапан очень асимметричный, странный рисунок, а между линиями все было исписано какими-то знаками, которых Итан никогда раньше не видел. С виду они немного напоминали древнюю клинопись. Итан нахмурился, гадая, не обронило ли эту штуку то существо. Но Сэмюэл утверждал, что здесь нет выхода, — как же тогда этот монстр выживал здесь? И откуда у него при себе такая странная вещь? Итану показалось, что эти знаки выглядят очень знакомо. Он долго размышлял и вдруг вспомнил, что на каменных колоннах подземного храма на Паллесе, кажется, были высечены подобные письмена. Он вспомнил, как тогда приложил пальцы к тем знакам, и в его разум внезапно хлынуло множество образов, связанных с теми червями. Сэмюэл тогда даже сказал, что он выглядел словно одержимый, и заговорил на языке, которого никогда не изучал. Затем он подумал о том, что, когда впервые услышал голос гигантского червя, это тоже не было настоящим звуком — он воспринял этот «голос» в своей голове. Это было скорее общением на уровне мыслей, нежели звуком. Точно так же, как его ментальная связь с Танисиэлем. Возможно, эти так называемые священные расы потому и считались рогатыми выше людей, что могли с легкостью вести такое ментальное общение, не требующее языка? Итан вдруг понял, как можно призвать маленького червя. Он остался стоять на месте, всматриваясь в бесконечную пустоту, и в своем сердце раз за разом звал его. У него еще не было имени для него, поэтому в своем сознании он выбрал первое пришедшее на ум имя, чтобы обратиться к нему, — маленький Рафаэль. Да, Рафаэль — это было имя Шнайдера. В Запретном городе все обращались друг к другу только по фамилии, если только это не были очень близкие друзья. Из-за этого многие, включая Сэмюэла, часто забывали, что Шнайдер — это лишь фамилия начальника стражи, а Рафаэлем его звали на самом деле. А в самой глубине души Итан всегда чувствовал, что этот маленький червь — продолжение жизни Шнайдера. Возможно… между ними и правда существовала какая-то связь. — Маленький Рафаэль, ты нужен мне! — Итан сосредоточенно взывал к нему, даже не замечая, что произносит это вслух. И в этот самый миг из глубоких недр земли внезапно донесся грохочущий гул, словно загремел подземный гром. Вся станция метро задрожала, песок и камни на полу непрерывно подпрыгивали. Внезапно земля перед ним раскололась, и серое существо, толщиной примерно со столетнее дерево, с ревом устремилось вверх. В облаках кружащейся пыли и каменного дождя оно радостно закачало своей передней частью, отчего во все стороны полетели брызги кислоты. Итан слегка приоткрыл рот перед ним. Похоже, скорость роста этого червя оказалась в несколько раз выше, чем он себе представлял…