Падение в бездну

Поднявшись по старой пожарной лестнице на второй этаж, они оказались в темном коридоре. Стены по обеим сторонам здесь были полностью снесены, а вместо них установлены решетки из неочищенного железа, покрытые слоем неизвестной грязи и медно-красной ржавчины. Пол заливала липкая маслянистая чернота. Когда Итан наступал на нее, под подошвами ощущалось что-то мягкое, и это сразу напомнило ему давний кошмар о родном доме — пятой космической станции. В том сне все растения были покрыты точно таким же налетом. Большинство отсеков за железными решетками пустовали, лишь на полу и стенах повсюду виднелись следы копоти. В воздухе витал удушливый смрад нечистот и запекшейся крови. Сэмюэл не выдержал и прикрыл нос рукавом: — Дерьмо... Ну и дыра... — выругался он. Итан тем временем продолжал внимательно искать запах. Было очевидно, что отец Сэмюэла бывал здесь, но надолго не задерживался. Пока Сэмюэл шел следом за ним мимо этих «палат», из темноты внезапно метнулось нечто. Существо с оглушительным грохотом врезалось в железные прутья, издав дикий звериный вой. От неожиданности Сэмюэл не удержался на ногах и повалился на пол. Прямо перед ним, вцепившись в решетку, скалился опухший гигант. На его некогда человеческом лице вздулись бугры и опухоли разного размера, исказив черты до неузнаваемости. На суставах пальцев вместо ногтей проросли тонкие, похожие на дождевых червей шевелящиеся нити. Чудовище отчаянно пыталось дотянуться до омеги. Сэмюэл, еще не оправившись от испуга, выдал длинную тираду из грязных ругательств. Итан повернулся к больному, принюхался и с облегчением выдохнул. К счастью, это был не отец Сэмюэла. Однако стоило Итану подойти ближе, как вся ярость и голодный блеск в облике зараженного мгновенно улетучились. Его раздутое тело сжалось, он опустил голову и стал осторожно, исподлобья коситься на бету из-под припухших век — точь-в-точь как провинившийся пес, ждущий наказания от хозяина. Итан подошел почти вплотную, на опасно близкое расстояние. Сэмюэл поспешно вскочил с пола и схватил его за плечо, пытаясь оттащить назад, но Итан лишь махнул рукой и с явным любопытством уставился на инфицированного. — Ты хочешь мне что-то сказать? — вдруг спросил Итан. Сэмюэл с изумлением заметил, что зараженный действительно забормотал в ответ. Правда, звуки, которые он издавал, уже вряд ли можно было назвать человеческой речью. Голос существа был пронзительным и странным: временами он срывался на кашель, а временами переходил в утробное клокотание, совершенно нетипичное для людей. Однако Итан слушал этот жуткий лепет с предельным вниманием, будто и впрямь все понимал. — Эй! Нам нельзя терять время, здесь наверняка камеры! — встревоженно поторопил его Сэмюэл. Итан проигнорировал его и серьезно спросил у зараженного: — Ты говоришь, они сожгли всех остальных? И те люди до последнего оставались в сознании? Мужчина за решеткой продолжил невыносимо хрипеть и щелкать. Брови Итана сошлись на переносице, в глазах на мгновение вспыхнул гнев. Но уже в следующую секунду он протянул руку сквозь прутья клетки и коснулся изуродованного, сочащегося слизью лица зараженного. В этом движении сквозила странная, почти бережная жалость. После этого он повернулся к Сэмюэлу: — Он говорит, что вчера охранники увели какого-то здорового человека наверх. Нам нужно идти выше. Сэмюэл посмотрел на друга долгим, странным взглядом: — Ты понимаешь, что он говорит? Итан пожал плечами и привычным безучастным тоном бросил: — В общих чертах. «Почему? Потому что это ты их создал?» — этот вопрос Сэмюэл так и не посмел озвучить. Он лишь отчетливее осознал, что стоящий перед ним Итан больше не был прежним. Омега по-прежнему верил, что Итан не причинит ему вреда, но на подсознательном уровне в нем зарождался инстинктивный страх перед чем-то чуждым и опасным. И вместе с этим страхом — легкое, едва заметное... отвращение. Но с другой стороны, эта абсолютная непохожесть на людей одновременно и притягивала его. Пусть это существо выглядело грязным и зловещим, его жестокость была куда более прямой, честной и лишенной человеческого лицемерия. Он помнил, как в праздник Святого Духа, когда Итана затянул в иллюзию таинственный звук струн, сам он тоже погрузился в собственное видение. Там, в том наведенном сне, черный мужчина показал ему книгу, в которой описывался конец вселенной и гибель человечества. В том древнем мире всецело правили исполинские, жуткие создания, а люди были лишь мелкими червями, плавающими в пучинах первобытного океана. Да и в самом деле, разве человечество не развилось точно так же, шаг за шагом превратившись из червей в то, чем оно является сейчас? Почему же теперь эти существа кажутся им такими страшными? Быть может, именно этот облик и есть их истинная, первоначальная форма. И если все вернется к истокам, этот грязный, хаотичный мир наконец-то обретет долгожданный покой. Разве нельзя жить счастливо, будучи просто червем? Тот черный мужчина пообещал ему, что его ненависть будет сполна отомщена, а все те, кто остался перед ним в долгу, заплатят кровью. На обломках Порядка все вернется в первозданный хаос, где ушедшие и еще не рожденные, возможные и невозможные люди снова воссоединятся с теми, кто пока жив. Быть может, это и есть истинный рай? — отрешенно думал Сэмюэл. На каждом следующем этаже их ждала почти одинаковая картина, разве что тварей за железными решетками становилось все больше. Сэмюэл ловил себя на мысли, что больше не может мысленно называть этих монстров «людьми» или считать их своими соплеменниками. Опухшие, сочащиеся влагой чудовища копошились во тьме, издавая странные звуки — то ли кашель, то ли утробное щелканье. Увидев Сэмюэла, они обычно проявляли крайнюю агрессию, но стоило им заметить Итана, как они тут же затихали и припадали к полу, словно приветствуя своего короля. Итан продвигался по этим темным, грязным и перекошенным коридорам без малейшего намека на чужеродность. Его черная одежда теперь смотрелась на нем удивительно гармонично — казалось, он изначально был рожден, чтобы принадлежать этой беспросветной тьме. На четвертом и пятом этажах они наткнулись на патрульных. Увидев чужаков, те сперва не поверили собственным глазам, но тут же вскинули лазерные винтовки и приказали не двигаться. Однако эти люди явно не были соперниками для Итана. Когда из его спины вырвались пугающие щупальца, а прожженное лазером тело восстановилось в считаные секунды, охранники оцепенели от ужаса. Разумеется, нашлись и те, кто попытался нажать на тревожную кнопку, но Итан сработал на опережение: его щупальца перехватили их горла и швырнули мужчин прямо к железным решеткам. А затем Сэмюэл воочию увидел, как раздувшиеся монстры заживо размозжили голову одного из охранников о пол и принялись пожирать плоть с его лица. Истошные крики умирающего вызвали бурный восторг у тварей в соседних клетках — они принялись неистово бросаться на прутья решетки, во все стороны разбрызгивая слизь. Словно свершилась великая вендетта. Итан равнодушно наблюдал за тем, как доедают охранника. Он повернулся к Сэмюэлу: — Тебе не кажется, что охраны здесь как-то маловато? Сэмюэла к этому моменту уже так сильно тошнило, что он физически не мог выдавить ни слова и проигнорировал вопрос беты. Но Итан действительно чувствовал неладное. Он был почти уверен, что это здание служит приманкой в самом центре ловушки. И скорее всего, к тому моменту, как они найдут отца Сэмюэла, они уже окажутся намертво заперты в капкане. Он не верил, что в этих коридорах нет ни одной камеры наблюдения. Наверняка прямо сейчас кто-то пристально наблюдает за ним через экраны, оценивая его способности и разрушительную силу. Это место было испытательным полигоном, тюрьмой, созданной для того, чтобы пленить его. Будь он чуть более мнительным, он мог бы заподозрить, что и сам Сэмюэл — часть этого плана, посланник, чей долг — заманить его сюда. Ведь Сэмюэл оставался единственным человеком, которому Итан ни за что не причинил бы вреда. Впрочем, его это мало волновало. Размеренным шагом он поднимался этаж за этажом. Тьма сгущалась вокруг него, превращаясь в продолжение его собственного тела. Неведомая, колоссальная сила наполняла его изнутри, а яростный рев монстров вокруг доносился до его ушей исключительно как триумфальные приветствия. Наконец они добрались до этажа, где не было ни железных решеток, ни камер заключения. Перед ними раскинулся сплошной пустой зал без окон — только голые цементные стены и опорные колонны. Белый, мертвенный свет люминесцентных ламп заливал все пространство. Ровно посреди этого запустения стоял единственный стул, на котором сидел пожилой омега. Седовласый, худощавый мужчина, чьи черты лица смутно напоминали Сэмюэла, замер с безжизненно поникшей головой. Определить, жив он или мертв, было невозможно. — Отец! — вскрикнул Сэмюэл и уже собирался рвануть вперед, но Итан крепко перехватил его за руку. — Погоди, — осторожно произнес Итан, внимательно оглядываясь по сторонам. Вокруг по-прежнему простиралась гулкая, звенящая тишина. Сэмюэл, не в силах больше сдерживаться, рванул вперед. Итану ничего не оставалось, кроме как медленно последовать за ним. Те самые щупальца, наделенные мощными органами обоняния, снова показались из его шеи; они плавно покачивались, втягивая воздух. — Отец! Очнись! — Сэмюэл принялся трясти сидящего на стуле мужчину. Он не заметил, как Итан внезапно переменился в лице и резко закинул голову вверх. В то же мгновение сверху обрушилась огромная сеть, мелкие ячейки которой тускло мерцали бледно-голубым светом. Итан инстинктивно выбросил вперед покрытые шипами и зубастыми пастями щупальца, пытаясь разорвать ее, но при первом же касании отдернул их, словно от обжигающего железа, и болезненно вскрикнул. Стоило сети накрыть его целиком, как жгучая боль усилилась во много раз. От его тела повалил густой дым, а кожа в местах контакта начала стремительно чернеть и обугливаться. Он сразу распознал это излучение, исходящее от нитей. Это была сила Яйца Бога Порядка! Он и подумать не мог, что у Земного Альянса окажется нечто подобное. Неужели Планета Ева слила им какую-то информацию? Яйцо Бога Порядка, которое когда-то помогло ему сдержать мутацию, теперь превратилось в смертоносный яд… — Итан! — Сэмюэл бросился было на помощь, но прямо перед его лицом предупреждающе свистнул лазерный луч, оставив на щеке саднящий ожог. Со всех сторон живой стеной хлынули до зубов вооруженные солдаты, беря в кольцо Сэмюэла и скорчившегося под сетью, исходящего дымом Итана. Сам Итан уже не замечал происходящего вокруг. Ему было невыносимо больно. Он пытался бороться, но каждое движение лишь усиливало муку — казалось, его тело туго обмотали раскаленными докрасна железными прутьями. Все его мышцы напряглись до предела, сводясь судорогой, но он все же сцепил зубы и больше не издал ни звука. Сквозь пелену боли он поднял полные ярости изумрудные глаза и увидел стоящего поодаль человека в строгом, безупречно сидящем костюме, который, судя по всему, и командовал этими солдатами. Это был высокий альфа средних лет с легкой залысиной. Его мрачный взгляд был устремлен на пленника. Убедившись, что тот наконец перестал дергаться, мужчина подошел чуть ближе. Он покосился на Сэмюэла и ровным голосом произнес: — Ты отлично справился. Теперь можешь забирать своего отца и проваливать. Сэмюэл, едва сдерживая ярость, процедил сквозь зубы: — Вы обещали, что не причините ему вреда! — Для него этот ущерб сущие пустяки, — бесстрастно отозвался офицер. — Ты вернул его, но не удосужился лично доложить правительству. Одного этого мне хватит, чтобы отправить тебя обратно в Запретный город. Так что убирайся, пока я не передумал. — Ах ты ублюдок!.. — Сэмюэл уже готов был кинуться на него с кулаками, но Итан, превозмогая дикую боль, громко выкрикнул: — Сэмюэл! Не глупи! Уводи отца, живо! Только тогда омега вспомнил, что на них с отцом наставлены десятки оружейных стволов. Он со злостью уставился на чиновника, а затем перевел взгляд на Итана — в его глазах теперь читалась сложная смесь вины и жгучей тревоги. Итан смотрел на него в упор и едва заметно, медленно покачал головой. Сэмюэл до боли сжал кулаки, заставил себя развернуться и взвалил бесчувственного отца на спину. Офицер кивнул и приказал небольшому отряду солдат «проводить» Сэмюэла наружу. Лишь когда омега скрылся из виду, Итан смог немного расслабиться. Терзавшая его адская боль постепенно притупилась, сменяясь онемением. Похоже, эта сеть была лишь слегка обработана излучением и не обладала сокрушительной мощью настоящего Яйца Бога Порядка. Иначе он бы уже получил глубокие, смертельные ожоги. — Итан Элдридж, — альфа неторопливо подошел к нему и опустил на пленника холодный взгляд. — Опаснейший разносчик великой чумы, чудовище, сплошь покрытое щупальцами... Кто бы мог подумать, что на деле ты окажешься хлипким, беспомощным с виду ученым. Итан промолчал, ответив ему ледяным, пронизывающим до костей взглядом. — Я полковник Саша из Особого отдела Земного Альянса, — холодно объявил альфа, вынося приговор. — Отныне ты больше не принадлежишь к человеческому роду, но и гражданином Земного Альянса тебе не быть. Тебя признают чужеродным биологическим объектом и отправят в секретную лабораторию Особого отдела, где наши эксперты займутся разработкой сыворотки. Хотя лично я с превеликим удовольствием прямо сейчас сжег бы тебя дотла, мерзкая ты тварь в человеческом обличье, чтобы избавить мир от этой заразы. Итан вдруг тихо, хрипло рассмеялся. Ожоги на его лице исказились в гримасе, отчего его улыбка выглядела по-настоящему жутко. — Называете меня мерзкой тварью? — Итан обвел призрачным изумрудным взглядом каждого стоящего рядом солдата. — По-моему, настоящие твари здесь вы — те, кто заживо сжигает зараженных, даже не пытаясь узнать, остался ли в них человеческий разум. А они ведь по-прежнему помнят, кто они такие. У них сохранились воспоминания о прошлом. Да, они начали воспринимать мир иначе, и на ранней стадии болезни непреодолимая тяга к сырому мясу действительно лишает их контроля над собой, делая агрессивными. Но стоит этому этапу пройти, как они становятся намного спокойнее. Внутри они все еще люди! Просто из-за того, что они уродливы внешне и больше не могут говорить по-человечески, вы даже не пытаетесь пойти с ними на контакт. Вы просто сразу клеймите их монстрами. Пока они шли сюда, Итан отчетливо слышал их голоса — полные ужаса и ненависти обвинения, доносившиеся из темноты клеток. Эти несчастные видели, как их друзей и близких, доставленных вместе с ними, превращали в угли. Видели, как надзиратели грубыми длинными железными вилами подцепляли сожженные дочерна трупы. Порой охранники даже не дожидались, пока несчастные окончательно переродятся в червей, и просто выжигали их страшными огнеметами. Пройдя через подобные пытки, они, даже сохраняя человеческую память, не оставили в себе ничего, кроме ненависти. Бесконечной, всепоглощающей ненависти. Они отреклись от своей человеческой сути и стали видеть в людях исключительно заклятых врагов. Итан видел, что его слова задели некоторых солдат, в то время как другие либо пропускали их мимо ушей, либо просто отказывались верить. Наконец его взгляд намертво зафиксировался на полковнике Саше. Итан внезапно сорвался на яростный крик: — С какой стати мы — чудовища, а вы — нет?! И в тот же миг, перекрывая эхо его голоса, из-под пола донесся страшный, оглушительный рев, раскатившийся подобно грохоту приближающейся бури.