Падение в бездну

Пятая космическая станция когда-то была процветающим небесным садом. Здесь в основном жили представители среднего класса и высшего общества — благородные господа и светские дамы. На станции располагались многие важные правительственные ведомства, включая даже резиденцию президента. Однако когда вспыхнула чума, этот сектор пострадал самым первым. Пара высокопоставленных особ, заразившихся во время поездки на Землю, воспользовались связями, сбежали из карантинной зоны и принесли заразу в этот некогда цветущий рай. Президента эвакуировали первой, следом за ней вывезли и остальных высокопоставленных чиновников. Люди в панике бросали свои дома, пытаясь бежать на более безопасные станции. Те же, кто не успел спастись, оказались намертво заперты внутри. Военные окружили сектор плотным кольцом, пресекая любые попытки побега, а все корабли, пытавшиеся покинуть станцию после объявления блокады, были безжалостно уничтожены. Ни репортажей, ни снимков — никто во внешней вселенной не знал, во что превратилась пятая станция. Десятки тысяч людей просто испарились, и об их судьбе ничего не было известно. В такие смутные времена подобных трагедий случалось слишком много. Каждый думал только о собственном спасении, надеясь лишь на то, что не окажется очередным бедолагой, запертым в карантинной зоне. Корабль Итана медленно вошел в воздушное пространство пятой космической станции. Никакого сопротивления он не встретил, но прекрасно понимал, что за ним пристально наблюдают. Это была сферическая станция с постоянно вращающимся ромбовидным ядром в самом центре. От него тянулись многочисленные сверхдлинные транспортные рукава, переплетающиеся на внешнем уровне в сложную архитектурную сеть, похожую на пчелиные соты. Нежно-голубая атмосфера, окутывающая станцию, всё еще тихо вращалась вместе с ней. Судя по всему, система жизнеобеспечения, расположенная в ядре и приводящая в движение весь этот внушительный механизм, еще не пострадала. Глядя на эту безмятежную синеву, Итан тяжело вздохнул. В горле пересохло от подступившей горечи, а в груди защемило от странной смеси тоски по дому и робости. Он слишком долго не был дома. О возвращении в родные края он мечтал так долго, но даже представить не мог, что вернется сюда при таких обстоятельствах. Ему вдруг стало по-настоящему страшно. Итан думал, что чувство страха умерло вместе с его прежней личностью в момент пробуждения, но, как оказалось, он всё еще сохранил в себе слишком много человеческих эмоций. «Чем ближе был дом, тем сильнее становилась его тревога.» — он до дрожи боялся того, что предстанет перед его глазами. Ведь всё это было делом его собственных рук. Корабль медленно скользнул в знакомый космический порт, когда-то бывший невероятно оживленным международным узлом. Но сейчас во всех терминалах царило мертвенное запустение, и только его корабль летел сквозь пустые посадочные коридоры. На причалах одиноко застыли несколько судов, покрытых толстым слоем пыли и какой-то липкой грязи. С гравитационной системой явно творилось что-то неладное: обломки и ремонтные инструменты неподвижно висели в воздухе, пока их не закружило воздушным потоком от прибывшего корабля. Прохладный голубоватый воздух делал окружение еще более пустынным. Итан вышел из корабля, глубоко вдохнул воздух родной станции и поморщился. Это был знакомый с детства запах пятой станции, но теперь к нему примешивался тяжелый, удушливый дух гниения — сырой и затхлый, словно в покрытом мхом дупле гнило склизкое тело какого-то земноводного. Отвратительный, маслянистый запах. Опустевший терминал словно молча следил за ним. Многочисленные лавки и закусочные стояли темными коробками, их огромные вывески по-прежнему кричаще свисали с потолка, но теперь они были покрыты слоем серой пыли и той самой черной, похожей на мазут субстанцией, вид которой отзывался в его душе болезненной, тяжелой горечью. На столах до сих пор стояли подносы со стаканами из-под газировки и одноразовыми тарелками, заросшими густой плесенью. Итан шел по широкому проходу, усыпанному обертками от еды и брошенными разорванными чемоданами. Всё вокруг казалось одновременно родным и чужим. Он помнил, как во времена работы в Министерстве энергетики часто улетал отсюда в командировки на другие станции. Он любил зайти в китайский ресторанчик по левую руку, съесть порцию жареной лапши с молочным чаем и только потом неторопливо покатить чемодан к выходу на посадку. Но сейчас в этом заведении царил хаос из перевернутых столов, кухня была мертва, а гипсовый лев, когда-то украшавший вход, рассыпался в пыль. Стоило ему покинуть пределы космопорта, как перед ним раскинулся безлюдный апокалиптический пейзаж. Повсюду на дорогах громоздились искореженные флайеры и беспилотники, застрявшие здесь бог знает сколько времени назад. Многие машины были страшно деформированы — очевидно, в панике они сталкивались прямо в воздухе и падали вниз. На мостовых царил полный хаос из обломков обшивки, запчастей и раскрошенных бетонных заграждений. Пустующие здания по обе стороны дороги тонули в сизом тумане, наводя тоскливую, щемящую грусть. Итан ненадолго замер на месте, отрешенно глядя на раскинувшуюся перед ним картину. В памяти еще были живы воспоминания о том, каким это место было прежде. Трудно поверить, что всего за несколько месяцев оно превратилось в эти руины. Он медленно пошел по покрытой маслянистыми пятнами мостовой и вскоре заметил относительно уцелевший флайер. Пилот всё еще сидел в кресле, но его голова и конечности были словно оторваны кем-то с корнем, а в прогнившем, раздутом животе зияла огромная дыра, откуда вывалились внутренности. Итан без брезгливости вытащил изуродованные останки наружу и сел на забрызганное склизкой жидкостью сиденье. В бардачке со стороны пассажира он отыскал физический запасной ключ, вставил его в замок зажигания на панели, и перед ним тут же загорелся ряд индикаторов, а из консоли спроецировался виртуальный штурвал. К счастью, флайер был оснащен солнечными батареями, иначе за столько месяцев простоя весь заряд точно бы испарился и машина не тронулась бы с места. Управляя этим полуразрушенным аппаратом, он быстро и уверенно полетел к дому. Не к своей съемной квартире, а к тому самому уютному, окруженному артемзией домику, где прошло его детство. Приземлиться пришлось за несколько кварталов, ведь скудные запасы энергии, накопленной от солнца, окончательно иссякли. Итан пошел пешком по улице, которая когда-то считалась элитным жилым районом. Сорняки буйно разрослись в заброшенных дворах и теперь пробивались сквозь потрескавшуюся дорожную плитку. Повсюду виднелись глубокие разломы, дома наполовину обвалились, а вся растительность и обломки были покрыты слоем черного мазута, переливающегося на свету всеми цветами радуги. Растения увядали и гнили, источая жуткий смрад. Металл и бетон, из которых были построены здания, вздулись уродливыми черными волдырями и постепенно деформировались. Двор его дома был так же заброшен, как и все остальные. Пышные лилейники превратились в болотную жижу, сквозь которую едва угадывались очертания корней. Вымощенная галькой дорожка полностью скрылась под ковром из прелой, гнилой листвы. Бетонные ступени, ведущие к парадной двери, почему-то стали хрупкими и рассыпались в щебень, стоило ему наступить на них. Дверная ручка покрылась толстым слоем ржавчины цвета запекшейся крови. Когда он взялся за нее, могильный холод просочился, казалось, до самых костей. Итан резко толкнул дверь и замер на пороге. Он вдруг вспомнил, что уже видел всё это во сне, когда еще находился в Запретном городе. Тогда он еще не знал, что именно он окажется виновником этого кошмара, и не догадывался, в какое чудовище ему предстоит превратиться. Это был его дом. Место, хранившее все его воспоминания с самого рождения до восемнадцати лет, гавань, куда он мог вернуться после любых невзгод. Теперь его не существовало. Обои сгнили и лоскутами свисали со стен, мебель покрылась плесенью. От удушливого запаха тлена резало глаза. Оцепенело шагнув внутрь, Итан смотрел на знакомую, но изуродованную до неузнаваемости обстановку. Разрушенные вещи словно молча осуждали его. Он увидел кресло, в котором обычно сидел отец, — набивка в нем сгнила и превратилась в черную труху. Увидел разбросанные по полу детали робота, которого собирал в детстве. Увидел формочки для выпечки, которыми так дорожила мать, — теперь они были съедены ржавчиной. Все его воспоминания гнили здесь, глядя на него пустыми глазницами и насмехаясь над его прошлым. Только сейчас он в полной мере осознал, от чего ему пришлось отказаться, когда он впустил в себя эту первородную тьму. — Чувствуй себя как дома, — раздался из-за двери насмешливый голос. Итан резко обернулся и увидел члена Государственного совета Агуду, чье лицо в последнее время то и дело мелькало на всех экранах. На ней был герметичный защитный костюм, а голос доносился из динамика на груди. За ее спиной стояли вооруженные до зубов солдаты, целясь прямо в него. — Где мой отец? — спросил Итан. Агуда холодно усмехнулась и сделала пару шагов назад. Двое солдат вытолкнули вперед мужчину, чья шея и руки были скованы тяжелыми стальными цепями. Это был седеющий, изможденный альфа с восковым лицом и ссутулившимися плечами. В его глазах стояла густая кровавая пелена, дыхание было тяжелым и хриплым, а кожа на руках уже начала чернеть. Всё указывало на то, что он находится на начальной стадии заражения. Но эти знакомые черты лица поразили Итана, словно удар молнии. Его отец, когда-то высокий, красивый и гордый, теперь смотрел на него безжизненным взглядом. В этих пустых глазах уже невозможно было отыскать былой уверенности и знакомого блеска. Горло Итана перехватило, он приоткрыл рот, но так и не смог выдавить ни слова. — Ваш отец держался здесь очень долго, его заразили всего несколько дней назад, — неторопливо произнесла Агуда. — Если мы не разработаем сыворотку в ближайшее время, совсем скоро он, как и остальные зараженные, превратится в монстра. Итан порывался сделать шаг вперед, но двое солдат тут же прижали дула автоматов к голове Адриана, а на его теле заплясали красные точки лазерных прицелов снайперов, целясь в самые уязвимые места. Возможно, скорости Итана хватило бы, чтобы за долю секунды перебить стоящих рядом солдат, но как быть с невидимыми снайперами, затаившимися в засаде? Адриан даже не попытался отстраниться, когда дуло ткнулось ему в висок. Его широко раскрытые глаза были неотрывно прикованы к Итану, он не делал ни единого движения и даже не моргал. Итану пришлось замереть на месте. Глаза невыносимо жгло от подступающих слез. Сделав глубокий вдох, он постарался как можно спокойнее спросить: — Что вам от меня нужно? — Мы хотим, чтобы ты сам ввел это в свое тело, — ответила Агуда и швырнула какой-то предмет на пол. Тот со звонким стуком покатился и замер у самых ног Итана. Это был шприц с до боли знакомой нежно-голубой жидкостью. Раствор Яйца Бога Порядка. Итан оцепенел. Он и подумать не мог, что планета Ева преподнесет Земному Альянсу столь щедрый подарок. Неужели, поняв, что он не способен завершить ритуал пришествия, они решили просто уничтожить его? Такова воля Ньярлатхотепа? Или у Земного Альянса были другие каналы для получения Яиц Бога Порядка? — Откуда это у вас? — спросил Итан. Агуда высокомерно вздернула подбородок: — Все Яйца Бога Порядка на Еве тоже были найдены на новорожденной планете. То, что под силу им, под силу и Земному Альянсу. Раньше мы просто не умели управлять этими субстанциями, но эксперимент на Марсе показал, что тебе это удалось. А значит, на это способен любой зараженный на начальной стадии. — Она сделала короткую паузу и продолжила: — Что ж, возможно, они справятся лишь наполовину, прежде чем их тела распадутся и они погибнут. Но они в любом случае обречены, мы лишь помогаем им освободиться пораньше. Кулаки Итана сжались до побелевших костяшек: — Мой отец... Вы заразили его нарочно! Ведь так?! — А иначе как бы мы заставили тебя сотрудничать? К тому же только тогда, когда заражается близкий тебе человек, ты можешь осознать всю чудовищность своих поступков и согласиться помочь нам в создании сыворотки. Не переживай, раствор Яйца Бога Порядка, который мы тебе приготовили, разбавлен. Судя по твоим прошлым показателям, он не должен тебя убить, — ровным, деловым тоном резюмировала Агуда. — А теперь пришло время делать выбор. Для члена Государственного совета эта встреча была огромным риском. Реши Итан наплевать на жизнь Адриана — и все они трупы. Даже если бы военные успели взорвать заложенные внутри станции ядерные заряды и уничтожить это чудовище, внешне так похожее на человека, они бы навсегда лишились возможности изучить источник заражения и создать лекарство. Итан посмотрел на Адриана. Тот глядел на него в ответ и вдруг, с трудом шевеля губами, хрипло выдавил: — Беги... Всего одно слово, но от него у Итана застилало глаза слезами. Услышав этот хриплый шепот, он понял, что проделал этот путь не напрасно. Он медленно опустился на корточки и подобрал шприц...