Падение в бездну

В командном центре царил хаос. Сенатор Шон уже сбежал вместе со своими людьми, оставив на посту лишь одного коллегу — молодого бету. Заражение законами Второй вселенной распространялось со всех сторон с немыслимой скоростью. На Четвертой космической станции люди в панике разбегались, но большинство оказались в ловушке у доков, так и не сумев подняться на борт эвакуационных кораблей. Третью станцию тоже охватил ужас — оттуда выжившие пытались прорваться ко Второй и Первой. Роланд не ушел. К всеобщему удивлению, верховный жрец фракции Порядка с Евы тоже остался на месте. Сейчас они практически ничего не знали о происходящем на Земле: из-за пространственных завихрений и мощнейших электромагнитных помех радары не могли пробиться сквозь черную плотную тучу, напоминающую шевелящуюся плоть, которая почти целиком окутала планету. «Не стреляйте по богам Хаоса, верьте богам Порядка» — вот всё, что сказал им жрец. Молодой сенатор из Земного Альянса решил довериться его чутью, да и сам Роланд понимал, что это, пожалуй, их единственный и лучший шанс. Правда, сейчас он уже не был в этом так уверен. Ранее они отправили к Земле несколько беспилотных исследовательских зондов. Большинство из них разорвало на части еще на подлете к черной пелене, и лишь один сумел проскользнуть в образовавшуюся трещину. На экраны командного центра наконец поползли первые кадры — дрожащие, размытые и жуткие. Роланд увидел настоящий ад. Повсюду рушились горные хребты и гибли города. Из глубоких разломов вырывалась магма, сливаясь в багровые океаны, которые заживо сжигали всё живое. Сквозь дым и копоть до самого горизонта вздымались неописуемые силуэты, чьи кошмарные щупальца тянулись к небесам. Эти существа были воплощением первобытного страха, источником и концом всей материи. Там, где они проходили, земля трескалась и превращалась в пыль. Время от времени в кадр попадали другие титаны — полупрозрачные, желеобразные существа, излучавшие блеклый молочно-голубой свет. Было невозможно понять, из чего они состоят — из газа или плотной плазмы. Они сходились в яростных схватках с чудовищами Энтропии. Каждое их столкновение вызывало мощнейшие взрывы и радиационные выбросы, выжигающие всё в радиусе сотен километров, а ударные волны расходились по планете, словно круги по воде. На Земле не осталось условий для жизни. Колыбель галактической цивилизации была стерта с лица земли. Наконец, объектив зонда отыскал Итана. Сейчас его едва ли можно было назвать человеком. Всё его тело коконом опутывал водоворот из черных отростков. Над его головой бурлило небо, затянутое какой-то немыслимой субстанцией, похожей одновременно на сырое мясо и слизь, которая переливалась цветами, недоступными человеческому зрению. Эта масса сливалась с щупальцами, формируя зловещий столп, уходящий в зенит. Пространство и время вокруг этой точки исказились, а деформированная реальность, словно воронка, затягивала в себя наступающую Вторую вселенную. Совсем рядом с ним билось желеобразное существо, сплошь покрытое светящимися глазами. Щупальца Итана намертво сковали его, и оно, судя по всему, было тяжело ранено. Существо отчаянно пыталось вырваться, разрывая путы, но в этот момент за его спиной соткался новый гигант. Он отдаленно напоминал человека, вот только вместо головы у него росло единственное кроваво-красное щупальце. Этот титан намертво обхватил многоглазое существо, и в месте их соприкосновения вспыхнуло леденящее душу голубое пламя. И все же многоглазый бог, казалось, брал верх. Из его глазниц вырвались тысячи тонких, острых нитей, которые заживо вонзились в тело багрового гиганта. При виде этого существа жрец упал на колени, как перед истинным божеством, неистово шепча молитвы. Роланд тоже заметил странное: несмотря на помехи и нечеткую картинку, долгий взгляд на эти светящиеся глаза приносил удивительное успокоение. Страх и тревога, только что разрывавшие его изнутри, бесследно исчезли, оставив после себя абсолютное, почти безразличное ко всему умиротворение. Но стоило Роланду отвести глаза от экрана, как живой, липкий ужас накатывал с прежней силой. Он потрясённо смотрел на всё происходящее. Ни один человек, столкнувшись с силами, которые настолько превосходили любую межзвездную цивилизацию, не смог бы сохранить рассудок. Роланд поймал себя на мысли, что если ему каким-то чудом удастся выжить, сможет ли он когда-нибудь смотреть на эту вселенную как прежде? Когда человечество осознает, что оно — лишь горстка жалких букашек, живущих в темном углу бескрайних миров, в щелях между цивилизациями богов… сможет ли оно и дальше жить спокойно, чувствуя себя хозяевами судьбы? В тот момент, когда многоглавый бог снова начал уступать великану с красным щупальцем, в эпицентре, где находился Итан, что-то изменилось. Черные щупальца Итана внезапно вырвались из-под контроля, в беспорядке скручиваясь и давя друг друга. Одновременно с этим приборы зафиксировали аномальный, дикий скачок пространственных колебаний по всей Земле. Багровая сущность, словно что-то почувствовав, резко обернулась в сторону Итана. Однако эта вспышка хаоса длилась недолго — вскоре приборы снова выровнялись. Многоглазый бог воспользовался замешательством противника и вновь протаранил его тело, спровоцировав очередную ослепительную вспышку и серию взрывов. — Четвертая космическая станция полностью поглощена! Пожалуйста, немедленно эвакуируйтесь! — тяжело дыша, доложил один из офицеров. Но оставшиеся в командном центре военные даже не шелохнулись. Они ответили, что если им суждено погибнуть, они встретят смерть здесь, чтобы напоследок увидеть истинное лицо этой вселенной. Жрец тоже отказался уходить — он свято верил, что его бог Порядка спасет их. Роланд остался вместе с ними. В конце концов, бежать всё равно было некуда. Он просто хотел увидеть, чем закончится этот финал. Внезапно снова зафиксировали пик пространственно-временной турбулентности, подобный предыдущему. Одновременно с этим вихрь сплетенных вокруг Итана щупалец вновь пришел в беспорядочное движение, отличающееся от того, что было раньше. На этот раз хаос продолжался почти минуту, прежде чем все вернулось в прежнее состояние. Бог с красными щупальцами, казалось, пришел в ярость и бросился в сторону Итана. Он вонзил руку прямо в центр этого безумного вихря щупалец, словно пытаясь что-то там нащупать. Однако в следующее мгновение желеобразное многоглазое существо опутало его своей молочно-белой передней частью, похожей на густую паутину, и силой оттащило прочь. Примерно через пять минут подобная турбулентность повторилась, а затем, менее чем через десять минут после возвращения приборов в норму, возникла снова. Эти вспышки длились все дольше и дольше, пока наконец не начали влиять на всю Землю. Наблюдатели заметили, что окутывавшее планету облако черной плоти словно обожгло болью: оно резко сжалось, сместившись к одной точке в Южном полушарии. Черная масса уменьшилась почти наполовину, обнажив огромные массивы суши в Северном полушарии. — Похоже, Итан Элдридж пытается вернуть контроль над своим телом… — прошептал жрец. — Бог Порядка дал ему силы. Роланд смотрел на этот черный космический столп, соединяющий небо и землю, и вдруг вспомнил их первую встречу с Итаном. Он вспомнил, как со своими скрытыми намерениями одарил его самой безупречной и чарующей улыбкой, которой так гордился, и как этот вежливый мужчина в очках поспешно отвел взгляд, в котором читалось волнительное, робкое смущение. Тогда Роланд и подумать не мог, что этот человек станет величайшей угрозой для Галактики — и ее последней надеждой. Вспышки турбулентности становились все чаще, и наконец пространственно-временные разломы, возникшие по всей Земле, начали закрываться. Было видно, как множество тварей затягивало в эти трещины какой-то невидимой силой, будто само пространство выдавливало их обратно. Вторжение Второй вселенной тоже замедлилась. Энтропия в Солнечной системе стремительно уменьшалась, уступая место Порядку, который возвращал свои позиции. Очевидно, пришествие Азатота сорвалось. Черный титанический столп исчез, а бесчисленные плотные щупальца словно пошли войной друг на друга, хаотично и слепо сплетаясь в клубки. Между небом и землей зазвучал безумный грохот барабанов и пронзительный свист флейт, который через зонды долетел и до командного центра. Некоторые сотрудники со слабой волей мгновенно лишились рассудка. Издавая дикие вопли, они бросились к ближайшим стенам и принялись с силой биться о них головами, разбивая лоб в кровь — их невозможно было удержать. Другие срывали с себя одежду и с криками убегали наружу. Кто-то хватался за оружие, чтобы покончить с собой, а один из инженеров без скафандра проник в шлюз глубокого космоса и шагнул прямо в ледяную бездну. От этого безумного звука голову Роланда тоже затопили чудовищные мысли. Вдруг он почувствовал себя ничтожным существом, а всю свою жизнь — абсолютно бессмысленной, подобной пылинке, для которой нет разницы между бытием и небытием. Все правительственные задания, которые он когда-то считал важными, теперь казались лишенными всякой ценности, ведь его родина вот-вот исчезнет, поглощенная вечным хаосом. Навязчивое желание оборвать свою жизнь и раствориться в пустоте едва не подчинило его разум. Но прежде чем рука потянулась к пистолету, Роланд успел сорвать обивку со своего кресла и намертво забил уши хлопком. Офицеры рядом среагировали так же быстро, спешно запихивая в уши все, что попадалось под руку, лишь бы заглушить звук. На верховного жреца это воздействие оказалось куда глубже. Его взгляд остекленел, а с губ срывался неразборчивый шепот на языке Евы. К счастью, прежде чем тот успел что-либо сделать, Роланд резким движением отключил экраны. Но самое жуткое было в том, что звук не прекратился — он уже проник в сознание людей и продолжал эхом звучать у них в головах. И все же сила этого ментального внушения заметно ослабла. Духовная стойкость жреца взяла верх, и его взгляд снова стал осмысленным. Всего за несколько минут в командном центре осталось гораздо меньше людей. На полу валялась брошенная одежда, стояли перевернутые в панике стулья и разбитая мебель. В главном зале воцарилась мертвая тишина, люди потрясенно переглядывались, не в силах вымолвить ни слова. Примерно через десять минут навязчивый барабанный бой в головах начал окончательно стихать. Член совета с явным трепетом и крайней осторожностью снова включил экраны — в момент нажатия кнопки все присутствующие затаили дыхание. К общему облегчению, безумная музыка смолкла. Окутывавшие Итана щупальца опадали одно за другим, и в самом центре уже смутно угадывался человеческий силуэт. Последнее, что они увидели — это воющий багровый исполин, которого затягивало в невесть откуда возникшую черную дыру. В тот же миг желеобразное существо резко раскрылось. Никто не понял, как именно это произошло. Ослепительная вспышка испепеляющего голубого света поглотила все вокруг. Это была страшная, доведенная до абсолюта сила Порядка, которая с потрясающей планету мощью ударила точно туда, где находился Итан. Даже на таком огромном расстоянии от Земли этот лазурный луч выглядел как гигантский клинок, поднявшийся с поверхности планеты и пронзивший глубокий космос. Чудовищная ударная волна прокатилась по истерзанной Земле, расходясь радиацией во всех направлениях пространства и времени. Вот в чем заключался замысел Бога Порядка. Использовать Танисиэля, чтобы вернуть Итану волю к жизни, а затем, когда его разум сойдется в мертвой хватке с Азатотом, нанести Божеству сокрушительный, смертельный удар. Эта ударная волна достигла даже их наблюдательного пункта. Вся космическая станция сотряслась, люди повалились на пол, не смея пошевелиться. Только через десять минут после взрыва они медленно поднялись на ноги. Перед ними безмолвно вращалась истерзанная Земля. Исчезло черное облако, прекратились пространственно-временные аномалии. Далекое солнце по-прежнему сжигало свое топливо, которого должно было хватить на сотни миллиардов лет, озаряя одну сторону планеты золотым светом. Какое-то время никто не осмеливался заговорить, никто не смел даже вздохнуть. Казалось, стоит издать хоть звук, и Солнечная система мгновенно взорвется, не оставив никому шанса на спасение. Но ничего не произошло. Зонды были уничтожены, и узнать о положении дел на Земле не представлялось возможным. Однако вторая вселенная словно вмиг лишилась какой-то силы: под натиском законов первой вселенной она стремительно отступала и всего за день сжалась до окрестностей девятой космической станции, продолжая уменьшаться. И все же Солнечной системе был нанесен сильный удар. Некоторые планеты, существовавшие с самого зарождения космоса, исчезли. Космические станции, где когда-то жили миллионы людей, тоже пропали, не оставив после себя даже пылинки. Вторая вселенная забрала их с собой. В первую неделю никто не верил, что катастрофа миновала. Людей охватила паника, все были готовы в любой момент бежать. Но неделю спустя верховный президент Земного альянса Эббиа лично выступила с первым обращением. Она объявила всем своим подданным, что кризис миновал, Земной альянс взял под контроль расширение второй вселенной, а захватчики на Земле исчезли. Пережив череду тяжелых ударов, Земной Альянс в слезах и скорби начал по крупицам залечивать свои раны. Люди массово переселялись в звездные системы за пределами Солнечной, а Альянс Змееносца и Третья империя забыли прежние разногласия и помогали Земному заново отстраивать космические станции. Ассоциация «Милость Господня» не прекратила свое существование после смерти лидера Чэнь Цзэна. Напротив, она стала еще могущественнее. Хотя Земной Альянс по-прежнему жестоко подавлял эту веру, в бедных и охваченных горем регионах религиозные учения всегда находили почву, чтобы пустить корни. Роланд вскоре после возвращения на Змееносец уволился. Увидев все, что произошло на Земле, он часто просыпался от кошмаров и страдал от тяжелого тревожного расстройства. А на планете Ева Теониэль был вынужден покинуть пост верховного жреца Храма Красной Луны. Его сослали на далекую планету служить жрецом в храме Бога Хаоса. После этого масштабного потрясения система моральной ценности временно рухнула. Люди получили кратковременную свободу в поступках и мыслях, но вместе с тем резко возросло число преступлений: краж, грабежей и драк. Запретный город исчез, но, по слухам, Комитет морали уже планировал построить новый Запретный город на базе первой космической станции. Нынешняя Земля больше не была пригодна для жизни людей. Во время того ужасного хаоса большая часть океанов испарилась, а восемьдесят процентов суши получили слишком высокую дозу радиации. Одно лишь пребывание там могло нанести вред человеческому организму, не говоря уже о попытках вырастить растения. Лишь глубоко под землей время от времени раздавался пронзительный скрежет, источник которого оставался неизвестным. Тем не менее некое секретное ведомство Земного Альянса все же отправило небольшой отряд спецназа, который высадился на Земле в плотных противорадиационных костюмах. Они привезли с Земли одну... или, точнее сказать, две вещи... В недрах уцелевшей базы на Марсе, внутри строго охраняемого подземного комплекса, располагалась просторная лаборатория, где всё было ослепительно белым. Даже работавшие там сотрудники носили чисто белые защитные костюмы и с крайней осторожностью выполняли свои обязанности. Молодой доктор проверил свою одежду и, убедившись в отсутствии повреждений, медленно вошел в загадочную исследовательскую комнату. Помещение было очень просторным. В центре круглого зала стоял операционный стол, напоминавший алтарь. Сложно было сказать, кто лежал на операционном столе — один человек или два. На первый взгляд казалось, что это два существа — человек-бета и евианец-альфа. Они были полностью обнажены и крепко прижимались друг к другу. Однако из тела человека проросла охапка черных, чрезвычайно твердых отростков, которые намертво опутали их обоих. Более того, рентгеновское сканирование показало, что эти черные волокна оплетали тела не только снаружи: они пронизывали внутренние органы и даже головной мозг. Эти двое походили на два сросшихся дерева, которые проросли друг в друга так прочно, что разделить их было невозможно. Доктор неторопливо подошел к операционному столу и со смешанными чувствами посмотрел на сросшиеся силуэты. Он знал их обоих. Когда-то он делал этому человеку анализ крови, и тот евианец тогда тоже присутствовал. Результаты того анализа оказались настолько поразительными, что он до сих пор отчетливо все помнил. Этот бета вообще не был человеком. Сейчас они находились в состоянии, похожем на вегетативное. Они никак не реагировали на внешние раздражители, а их дыхание было едва заметным. Однако показатели мозговой активности свидетельствовали о том, что их волны находились в удивительной гармонии. Это означало, что они оба видели сны. И этот сон у них был один на двоих. Доктор не знал, какие отношения связывали этих двоих. На самом деле никто не понимал, как этот представитель расы Евы оказался на Земле и почему он слился воедино с Итаном Элдриджем. Приходивший навестить их жрец Ева тогда сказал, что этот сон, возможно, стал той самой ужасной, легендарной тюрьмой для чудовища из иного мира — Азатота. Азатот не успел полностью проникнуть в тело Итана, столкнувшись с его сопротивлением, а следом получил сокрушительный удар от Бога Порядка и сильно пострадал. Часть его осталась заперта в теле Итана, плененная в его разуме, а другая часть отступила обратно в свою вселенную. Иными словами, разум Итана стал для него клеткой. Они не могли причинить вред телу Итана, ведь это с большой вероятностью нарушило бы хрупкий баланс и даже могло выпустить на волю затаившегося внутри него существа. Впрочем, даже если бы они и захотели попытаться навредить телу Итана Элдриджа, у них ничего бы не вышло. Во-первых, те черные отростки были прочнее любого материала, который они могли создать, и не поддавались никаким лезвиям. Во-вторых, любые раны, нанесенные Итану, мгновенно затягивались. Доктору почему-то казалось, что поза этих двоих выглядит очень романтично. Одна секунда в реальности для спящих могла длиться целый год. Доктор гадал, успели ли эти двое в своем сне прожить бок о бок целую жизнь? Ткани и кровь, взятые из тела Итана, уже помогли им создать сыворотку, подавляющую распространение чумы, а сторона Евы уже официально затребовала у Земного альянса возвращения тела Танисиэля. Поскольку этих двоих невозможно было разделить, их пришлось бы отправить на Еву вместе. Верховный жрец культа Бога Порядка пообещал, что их обязательно поместят в окружение всех оставшихся яиц Бога Порядка, дабы предотвратить пробуждение Азатота. Доктор вздохнул. За последнее время он проникся к этим двоим какими-то необъяснимыми чувствами. Он завидовал им и в то же время сочувствовал. В следующем месяце у него свадьба. Ему хотелось бы так же пройти рука об руку со своей невестой через всю жизнь — конечно, в реальном мире. Но кто сказал, что жизнь в сновидении — это не жизнь?

Итан проснулся незадолго до шести утра. Чем старше он становился, тем меньше требовалось времени, чтобы выспаться. Он надел очки для чтения, повернул голову и увидел, что Танисиэль все еще крепко спит, а его слегка побелевшие на солнце пряди отливают хрустальным блеском. На его губах появилась нежная улыбка. Поправив Танисиэлю одеяло, Итан встал и слегка потянулся. Погода сегодня стояла хорошая: по небу плыли редкие облака, так что слишком жарко быть не должно. Он накинул халат, распахнул окно, глубоко вдохнул солоноватый морской воздух и направился в ванную для привычных утренних процедур, заодно сбрив щетину, которая в последние годы стала заметно реже. Кот, услышав движение, увязался за ним и принялся тереться о ноги. Итан похлопал его по голове и насыпал в миску свежего корма. Полив растущие у крыльца цветы, он принялся варить кофе, и в этот момент проснулся Танисиэль. Они были вместе уже тридцать лет, но каждый раз, глядя на этого мужчину, Итан не переставал поражаться. Евианцы и впрямь старели очень медленно — он по-прежнему выглядел потрясающе красиво. — Что на завтрак? — зевнул Танисиэль. Волосы его были растрепаны, глаза заспаны, а в уголке века застыла крошечная засохшая слезинка — ни капли того изящества и благородства, с какими он обычно читал лекции в университете. Итан втайне усмехнулся. Увидь его сейчас влюбленные студенты-омеги, их иллюзии разлетелись бы в прах. — Яичница с беконом. — Опять бекон... — недовольно скривился Танисиэль. В свои годы он порой вел себя совсем как ребенок. Итан приподнял бровь: — Не нравится — иди есть в другое место. Танисиэль поднялся, подошел ближе и чмокнул Итана в щеку: — Ну ладно, я был неправ. Все, что ты готовишь, вкусно. Итан тут же оттолкнул его лицо: — Какая гадость, ты можешь нормально разговаривать? — Раньше тебе это очень нравилось. — Посмотрел бы на себя, тебе уже за пятьдесят. — И тем не менее за твоим мужем все еще бегает немало молодежи. Итан расставил тарелки на столе. Танисиэль в это время добавлял сахар в кофе. То, с каким непоколебимым упорством он сыпал ложку за ложкой, до сих пор удивляло Итана. И как этот парень умудряется вообще не толстеть? Они завтракали в тишине, лишь изредка перебрасываясь парой слов. За столько лет совместной жизни молчание превратилось в знак понимания, а не в неловкость. После завтрака Танисиэль просматривал свежие новости и, находя что-то интересное, зачитывал Итану. Тот же был занят сборами документов для работы и отвечал лишь изредка. У Танисиэля сегодня не было лекций, поэтому в университет можно было не идти. Он откинулся на спинку стула и с легкой улыбкой наблюдал за Итаном. — Послушай, когда ты уже уйдешь на пенсию? Итан едва не поперхнулся собственной слюной и сердито взглянул на него: — Какая пенсия? Пенсионный возраст — шестьдесят семь лет, вообще-то. — Ты каждый день так занят, я просто боюсь, что ты переутомляешься, — с улыбкой склонил голову набок Танисиэль. — Я вполне могу сам содержать тебя. Итан закатил глаза. Эти слова он выслушивал уже больше двадцати лет и сейчас ему было просто лень отвечать. Он быстро надел пиджак и перед зеркалом у двери поправил аккуратно уложенные бриолином волосы, ожидаемо заметив среди них еще несколько седых прядей. Танисиэль незаметно подошел со спины: — Знаешь, мне в последнее время постоянно снится один и тот же сон. — М? — Мне снится, что мы лежим, крепко обнявшись, в каком-то темном месте. Итан на мгновение замер, завязывая шнурки, и поднял на него глаза: — А? Тебе тоже это снится? Теперь пришла очередь Танисиэля удивляться: — И тебе? — Да, — Итан пожал плечами и улыбнулся. — Значит, нам снится один сон? И что это должно значить? — Я помню, на Земле когда-то давно была такая пословица: одному человеку приснилось, что он стал бабочкой, но проснувшись, он не мог понять — то ли он человек, которому приснилось, что он бабочка, то ли он бабочка, которой снится, что она человек. — Хм... — задумался Итан. — Довольно любопытно. — Кто знает... — в глазах Танисиэля на миг промелькнуло легкое замешательство. — Быть может, мы и сейчас спим, а тот сон и есть реальность? — Фильмов пересмотрел, — закатил глаза Итан, однако где-то в глубине души странное беспокойство в последнее время становилось все сильнее. Он и сам не понимал, в чем дело. Порой посреди напряженного рабочего дня он поднимал голову, смотрел на мирное синее небо, и оно казалось ему ненастоящим. Возникало обманчивое ощущение, будто все вокруг — лишь декорации. Но, скорее всего, он просто накручивал себя. Итан тряхнул головой, стараясь прогнать эти странные мысли, и поспешил на автобус. Перед уходом Танисиэль, как обычно, нежно поцеловал его в губы. — Возвращайся пораньше. — Угу. — Вечером поедим где-нибудь в городе? — Давай.

На корабле, летевшем к планете Ева, все пассажиры спали в капсулах гибернации. Корабль двигался в режиме варп-полета, пересекая бескрайнее звездное море на сверхсветовой скорости. В герметичном отсеке, внутри прозрачной стеклянной витрины, покоились два крепко обнимающих друг друга тела. Они лежали неподвижно, словно скульптуры. До тех пор, пока указательные пальцы на правых руках обоих тел одновременно не дрогнули.