ATE MY HEART

Эбби, казалось, добровольно вызвалась подкинуть тебя до Вест-парка. Там в золотистых вечерних лучах бродил Никс — парень, ради одного взгляда которого ты когда-то задерживала дыхание. Он наконец-то заметил тебя, выделил из толпы. Правда, это случилось совсем невовремя: долгожданное чудо опоздало. Оно рухнуло прямо на твою порочную реальность, разделяя жизнь на два фронта. Теперь ты растворялась в женщине. Стоило переступить порог ее дома, как реальный мир блекнул: телефон оставался забытым на дне сумки, а время теряло всякий смысл. Один раз ты едва не выдала себя, пропав со всех радаров после «отъезда на работу». Как объяснить друзьям, что тебя сутками напролет могут подчинять, обладать так неистово, что собственная психика просто щелкает предохранителем, отключая сознание от внешнего мира ради выживания? Мама лишь наивно вздыхала, списывая твою бледность и отрешенный взгляд на тяжёлую нагрузку и усталость от возни с детьми. Ты заметила, что Эбби паркует машину на стоянке возле парка вместо того, чтобы просто высадить тебя и попрощаться. — Спасибо, Эбби, — твой голос прозвучал сдавленно. Ты потянулась к дверной ручке, но глухого щелчка разблокировки не последовало. Эбби не собиралась тебя выпускать. Вместо этого она с металлическим треском затянула рычаг ручного тормоза и лениво отстегнула ремень безопасности — он с шорохом уполз вверх. Эбби повернула к тебе голову, отодвигая водительское кресло глубоко назад и освобождая пространство. Тяжёлая ладонь опустилась на плотную ткань брюк в районе ее собственного бедра и сделала два коротких хлопка — призыв. Приказ. Ты с ужасом поняла ее намерения. Внезапно кожаный салон внедорожника превратился в ловушку. Внутри тебя всё оборвалось, ухая в ледяную пустоту. Она ждала тебя, бесцеремонно развалившись на водительском сиденье и широко расставив ноги в массивных штанах карго. Ты уловила терпкий шлейф её парфюма вперемешку с запахом недавней близости и осознала: прямо на этой парковке тебя ждёт четвертый круг персонального ада. И уйти у тебя не получится. — Эбби, пожалуйста... не здесь, тут же люди ходят, — взмолилась ты, вжавшись в свое кресло. — Иди сюда, — холодно приказала она. Голос Эбби звучал весомо, в нём не было ни капли сомнения. — Ты... ты серьезно? — беспомощно сорвалось с твоих пересохших губ. Ты до последнего цеплялась за надежду, что это лишь жестокая шутка. — Я не спрашиваю тебя. Я хочу, чтобы ты сделала мне так, как умеешь. Ты в полном недоумении пыталась собрать мысли в кучу, но страх и позор выжигали остатки логики. Мысль о том, что кто-то прямо сейчас может пройти мимо и заглянуть в тонированное окно, вызывала тошноту. — Но Никс... он же скоро будет здесь, — этот аргумент казался тебе последним шансом. — И? — Эбби смотрела на тебя непроницаемым взглядом. В ее глазах не было ни грамма смущения — она искренне не видела ничего постыдного в желании взять своё. Твоя паника была для нее лишь фоновым шумом. — Можно мне хотя бы написать ему? Эбби медленно кивнула. Ты судорожно напечатала сообщение под бешеный ритм сердца: «Прости меня, я задержусь, попала в час пик». Эбби с упоением наблюдала за твоим рваным вдохом, смакуя твой стыд. Горло пересохло так, словно туда засыпали песок, а удушливая волна жара опаляла щёки. Отложив телефон, ты отстегнула ремень безопасности и аккуратно села к ней в ноги, преодолевая слабость. Внизу живота всё ныло. Три яростных, изнуряющих подхода подряд у нее дома оставили на тебе живое пепелище. Слизистая горела так, будто кожу стерли до основания, и тонкая ткань белья причиняла режущую муку при минимальном сдвиге бедер. Измученному телу требовался покой, долгий анабиоз и восстановление, но вместо этого тебе приходилось стоять на коленях. Твои пальцы ходили ходуном, ты едва справлялась с пуговицами и тугой ширинкой на ее штанах, а ткань под руками казалась горячей. Она собственнически провела большим пальцем по твоей нижней губе и скользнула вниз по шее. Ее рука задрала твою футболку, обнажая белую грудь. — Ну и шлюха ты двуличная, — Эбби пустила лёгкий смешок, любуясь твоими твердыми сосками. — И не вздумай торопиться, иначе я заставлю тебя полировать ручник всеми дырками, что у тебя есть. Отступать было некуда. Ты оказалась зажата между рулём и ее массивным телом. Ты прильнула губами к ее крепким бёдрам, оставляя влажные следы. Из горла вырвался всхлип, в ответ на который сразу же последовали прерывистые стоны удовольствия. Ты поняла, что ее влагалище было уже достаточно мокрым из-за избытка выделений, будто она думала об этом всю дорогу. Скользкий язык проникал в ее промежность, заставляя Эбби закатывать глаза и вжиматься в кресло. Ты медленно трахала ее горячим языком, упираясь носом в пульсирующий клитор, который уже изрядно натерла, долго играя с ним и нежно втягивая мокрыми губами. Сейчас ты растягивала каждое движение ртом, заставляя Эбби терять самообладание. Из нее вырывались несвойственные ей, нежные стоны. — Блять, как же ты сосешь, — донеслось сверху, и ее большие ладони крепко обхватили твою голову. Теперь она сама взяла более активный темп, двигая тазом навстречу твоим губам, собираясь кончить. Но наказание за это получишь ты, если это случится. Твоя голова была зафиксирована ее руками — увернуться не получится. Ты старалась сомкнуть губы, но она умудрялась трахать твое лицо, проезжая по нему всей промежностью с неистовой скоростью. Её прервал входящий вызов: экран телефона озарил яркой вспышкой густой полумрак в салоне. — Пошел нахуй... — с трудом пропыхтела Эбби, смахнув вызов, и притянула твою голову обратно. Но тут телефон вновь разразился вибрацией и ярким светом. — Блять, да он издевается сегодня или что?! Ты перевела взгляд на экран: там высветилась иконка Оуэна. Эбби нервно прижала телефон плечом, чтобы продолжать держать тебя. — Ну что тебе?! — А что ты сегодня какая-то нервная? — послышалось из динамика. — Ты опять с ней? — Что значит «опять»? На работе сигналка сработала, — соврала Эбби, откидывая голову. — Понял. Совсем не можешь говорить? — Да говори уже, что хотел, — томительно ответила Эбби. — Я подумал, нам нужно больше времени проводить вместе, — раздалось в телефоне после небольшой паузы. — Да ладно, — с издёвкой отозвалась Эбби. — И с чего ты так решил? — Знаю, я дурак, бросил тебя с детьми и всё такое. Что на меня нашло — не знаю. Голос Оуэна был искренним и расстроенным, но это никак не смягчило Эбби. Она слушала его, закатив глаза. — А ты спросил разрешения у своей жены, или кем она тебе там приходится? После этих слов Эбби, будто в отместку Оуэну, начала сильнее насаживать твой рот, не давая сделать даже вдох. Всё твое лицо было прижато к ее вагине, но Эбби оказалась слишком увлечена разговором с бывшим мужем, чтобы заметить это. Ты действовала уже на автомате: пока твой язык продолжал ритмично двигаться, взгляд скользил вверх по рельефу мышц. Полумрак изящно очерчивал массивные плечи Эбби, которые чуть подрагивали от твоих оральных манипуляций. Едва уловимые вздохи возбуждали тебя. Правая рука потянулась к собственному телу в этом тесном пространстве. Ты обрабатывала ее промежность, лаская себя одной рукой. То маленькое отверстие мучительно пульсировало глубоко внутри тебя. Твои пухлые влажные губы двигались по ее горячим складкам, язык порхал на клиторе. Тело Эбби дергалось, не в силах сопротивляться ласкам, но голос в разговоре оставался на удивление спокойным. Ты усилила нажим языка на клитор, посасывая его, и из Эбби мгновенно вырвалось сдавленное мычание. Их разговор прервался. — Всё нормально? — спросил Оуэн. Эбби чуть покашляла для вида: — Да, я что-то заболталась. Они продолжили общаться, но ее рука властно обхватила твои волосы вокруг кисти и больно оттянула голову от промежности, показывая всем видом, что ты перешла черту дозволенного. Пальцы Эбби проникли в пучину твоих белых волос и крепко сжали их у самых корней. Ты замерла, ожидая заслуженного наказания. — В общем, я готова пойти с тобой на свидание, — тепло ответила Эбби в телефон. — Люблю я дураков, что ж поделать. Ты невольно сглотнула подступающий комок в горле. Тебе стало неприятно, больно, мерзко. Эбби дослушала Оуэна и сразу швырнула телефон через плечо на заднее сиденье, словно он был лишней помехой. Ты специально не хотела скрывать своего недовольства и ждала объяснений. Но когда она посмотрела на тебя, ее взгляд мгновенно стал тяжёлым и осуждающим. Она с размаху влепила тебе пощёчину и прижала твою голову к холодному стеклу: — Ты что, шалава, думаешь, что я быстро поимею тебя в рот и сразу отпущу? — Ты только что согласилась пойти с ним на свидание, стерва, после того как покаталась на моем лице! — из тебя вырвался отчаянный вопль. Обида гремела у тебя под кожей сильнее собственного достоинства. — Закрой рот! — громко отрезала Эбби. — Напомнить тебе, в каком месте ты можешь чесать языком? Она рывком схватила тебя за горло, чтобы посмотреть на твое жалкое выражение лица, измученное воздержанием и ревностью, и больно ударила по руке, что замерла под тобой внизу. — Наверное, тебе скучно, шлюха, раз ты успеваешь ещё и надрачивать себе, пока я не вижу, — с этими словами она ткнула твою голову обратно в промежность, и ты вынужденно продолжила ублажать ее. Ты прикрыла глаза, полностью растворяясь в моменте и пытаясь сделать ей вновь до безумия хорошо. Ты упрямо игнорировала и фантомную боль от жёсткой хватки, и собственное бешеное, полыхающее внизу живота возбуждение. Эбби прерывисто задышала. Её пальцы на твоем затылке заметно ослабли, теряя прежнюю грубость и просто зарываясь в твои волосы. Влажные, чавкающие звуки твоих стараний вновь заполнили замкнутое пространство салона. Тело Эбби неосознанно подавалось навстречу каждому движению твоего языка, и теперь она отвечала тебе не приказами, а тихими стонами. Ты до дрожи любила именно такие редкие секунды — когда власть над ней принадлежала только тебе. Твоя свободная рука медленно скользнула вверх, лаская собственную обнажённую грудь, пока ты с затаённым трепетом и опаской поднимала глаза на Эбби. Она тяжело дышала, бессильно откинув голову на подголовник. Несколько светлых прядей небрежно выбились из её плотной косы, очерчивая лицо. В этом искусственном полумраке машины она выглядела невероятно красивой. Её нежные, почти детские вздохи ломали всю прежнюю суровость, удивительным образом переплетаясь с широкими плечами и массивной, мощной фигурой, которая едва помещалась в водительском кресле. Она была поразительной, когда вот так, наедине с тобой, открывалась со своей ранимой и женственной стороны. Внутри тебя раскатывалось щемящее осознание: тебе невероятно, безумно повезло. Повезло просто быть здесь, прикасаться к ней, доводить её до исступления и помогать ей сбрасывать напряжение. «Если бы она только знала, как я хочу, чтобы она всегда оставалась такой...» — Погоди-ка, чего-то не хватает, — порочно протянула она, вырвав тебя из мечтаний. Она лениво потянулась к подстаканнику возле коробки передач, где стоял ее полупустой стакан с охлаждённым кофейным ликёром. Прежде чем ты успела сообразить, что происходит, Эбби поднесла стакан, словно собираясь отпить, но в последний момент наклонила его. Плотная, липкая кофейная струя лениво плеснула прямо вниз по твоему животу, густо стекая по нежной коже бедер, размазываясь по губам и подбородку. От неожиданности ты резко отпрянула, но пальцы Эбби тут же до боли сжались на твоём затылке, вдавливая тебя обратно. — Ой. Пролила, — издевательски вздохнула Эбби, и в ее глазах блеснул животный азарт. — Какая досада. Ну-ка, вылизывай это дерьмо. Всё до единой капли. Чтобы нигде ни одного липкого следа не осталось. Твое лицо горело от жгучего позора, но пришлось подчиниться. Твой язык, теперь уже испачканный в сладком сиропе, начал покорно возить по лобку, собирая вязкую жидкость. Это было унизительно — собирать алкоголь с чужого тела прямо на стоянке. Грязные маты Эбби сыпались сверху один за другим, она откровенно смеялась над твоей подростковой робостью. — Глубже язык, сука! — грубо приказала она, и её бёдра непроизвольно дёрнулись тебе навстречу. — Смотри на меня, блять. Глаза подними, кому сказала. Видишь, в каком ты дерьме? Строит из себя святую, плачет, умоляет... а сама, блять, захлёбывается моей пиздой с ликёром и кайфует. Шевелись, блять, вылизывай, мне нужно чувствовать твой рот. Ещё раз посмеешь отстраниться — я тебя прямо здесь за волосы к сиденью привяжу и оттрахаю все дырки, поняла меня? До конца жизни сидеть не сможешь. Тебя буквально вывернуло наизнанку. Никто и никогда в жизни не говорил с тобой в таком тоне. Ты чувствовала себя абсолютно грязной, униженной и раздавленной. К горлу подступил удушливый ком, а из глаз непрерывно хлынули горячие, беззвучные слёзы позора, мгновенно размывая макияж и смешиваясь со сладким ликёром на твоём подбородке. — Плачь сколько хочешь, но ты всё ещё мокрая от желания, чертова грязная шлюха, — усмехнулась она. — Притворяешься, что хочешь, чтобы я остановилась. Превозмогая всхлипы, ты прильнула губами к самому центру, туда, где сироп скопился плотной каплей прямо на клиторе. Твой язык совершил резкое, вычищающее движение снизу вверх, слизывая липкий слой и одновременно интенсивно сминая эту полыхающую точку. Пальцы Эбби до боли впились в твой затылок, направляя и задавая животный темп. Ты вычищала её истово, жадно, несмотря на боль и обиду, теряя остатки подросткового стыда. Она наказывала тебя. Ты проникала кончиком языка всё глубже, в самую глубину, куда затекли остатки сладкого сиропа, собирая каждую каплю с её стенок. Твой собственный клитор бешено пульсировал от этого звука — мокрого, чавкающего, откровенного звука того, как твоя робкая натура полностью растворяется в теле Эбби. Ты прошлась языком по всей длине её складок ещё раз, совершая сильные, засасывающие движения, пока кожа Эбби не стала идеально чистой, влажной и горячей от твоего собственного дыхания. Её тело подрагивало от подступающего, неотвратимого взрыва. Поняв, что ты закончила, она не дала тебе отстраниться. Её пальцы, мёртвой хваткой державшие твои волосы, рванули твою голову чуть вверх, фиксируя челюсть прямо напротив её полыхающей, пульсирующей промежности. Она собиралась излиться прямо тебе на лицо, заклеймить твою покорность своим экстазом. Но, взглянув сверху вниз на твои затуманенные, пьяные глаза и заметив, как твои бёдра мелко и судорожно бьются от невыносимого, копившегося зуда, Эбби хрипло усмехнулась. — Вижу, как тебя корёжит, маленькая дрянь, — её низкий голос вибрировал от подступающего оргазма. — Руку вниз. Быстро! Дрочи себе, пока я кончаю тебе на морду. Твоя дрожащая, влажная ладонь мгновенно, без секунды раздумий сорвалась вниз. Пальцы судорожно нырнули под кружевную ткань, которая уже насквозь пропиталась липким, горячим секретом. Стоило тебе наконец коснуться собственного, до предела разбухшего клитора, как из горла вырвался громкий, сорванный всхлип, больше похожий на мольбу. Ты начала лихорадочно мастурбировать, теряя последние остатки самоуважения. Твой палец двигался в бешеном темпе, выбивая из тела искры. Контраст выходил за рамки терпимого: твоё лицо зафиксировано мёртвой хваткой Эбби всего в паре сантиметров от её полыхающей кожи, губы всё ещё хранят приторный вкус кофейного ликёра, а снизу ты сама доводишь себя под её тяжёлым взглядом сверху. — И соски свои ласкай, давай. Смотри на меня и три себя, сучка, — глухо, матерно зарычала Эбби, полностью подчиняя себе каждый твой вздох. Ты слепо потянулась свободной рукой вверх, цепляясь пальцами за край своей задранной футболки. Твоя ладонь накрыла собственную грудь; ты грубо, жадно смяла затвердевшие соски, перенимая этот животный, диктующий ритм. Эбби от этого жеста судорожно запрокинула голову назад, её сильная шея натянулась, а из груди вырвался утробный стон, переходящий в хриплый мат. Её бёдра свело мощнейшей, финальной судорогой. Она подалась вперёд, полностью доминируя, и её изголодавшаяся промежность начала пульсировать прямо напротив твоего лица. Эбби мощно, резко выгнулась в водительском кресле, и её оргазм взорвался тяжёлым, сокрушительным потоком. Густые, горячие струи её сока брызнули прямо тебе на лицо. Огненная влага запачкала твои полыхающие щёки, затекла на приоткрытые губы и подбородок. Вид кончающей прямо на тебя, теряющей контроль Эбби и этот её дикий, хриплый крик окончательно добили твою психику. Твой собственный клитор словно прошило мощнейшим разрядом тока. Всё твоё тело свело судорожным, болезненно-сладким спазмом. Ты намертво вжала палец в свою полыхающую плоть, лихорадочно дотирая последние секунды, и закричала, полностью теряя связь с реальностью. Мощная волна оргазма выбила из лёгких весь воздух, заставляя твою промежность судорожно, непрерывно пульсировать и изливаться горячей смазкой прямо на собственные пальцы. Вы кончили абсолютно одновременно, разделяя выдох на двоих. Эбби со вздохом отстранилась первой. Её движения вернули себе прежнюю неторопливость: она поправила одежду и застегнула свои массивные штаны. Избавившись от липкого напряжения, она мягко сгребла тебя своими сильными руками за талию и уверенным рывком пересадила к себе на колени. Ты окончательно обмякла на её крупном туловище, не в силах даже пошевелить пальцем. Навалившаяся усталость и пережитое исступление лишили тебя последних сил. Ты просто закрыла глаза и доверчиво уложила голову возле её тёплой шеи, слушая, как постепенно выравнивается её тяжёлый пульс. Из бардачка Эбби достала пачку влажных салфеток и молча вложила в твою ладонь. Пересиливая слабость, ты принялась медленно, аккуратно вытирать лицо, шею и испачканные руки, стирая следы ликёра и её бурного экстаза. Какое-то время вы сидели в абсолютном безмолвии, отрезанные от всего мира тонированными стёклами внедорожника. Тебе казалось, что вы обе наслаждаетесь присутствием друг друга последние минуты. Эбби крепко обнимала тебя со спины, и в этом жесте читалась глухая, собственническая благодарность за твоё абсолютное подчинение. Твои пальцы лениво потянулись вверх, и ты бережно, почти невесомо принялась поправлять её светлые растрёпанные пряди, выбившиеся из плотной косы. В этот момент тебе казалось, что время остановилось. Тебе уже совершенно никуда не хотелось уходить из этих надёжных рук. Из твоей брошенной на пол сумки глухо и требовательно раздался звонок мобильного. Звук показался оглушительным. Вы с Эбби одновременно замерли и посмотрели друг на друга. В её потемневших глазах промелькнула холодная усмешка, и она едва заметно кивнула, приказывая тебе поскорее ответить. Ты дрожащей рукой выудила телефон, сглотнула вязкую слюну и нажала на экран. — Слушай, Николь... Тебя что-то слишком долго нет, — из динамика донёсся знакомый, такой далёкий сейчас голос парня. В нём отчётливо слышалось беспокойство. — Я уже переживаю... Ты вообще в порядке? Там всё нормально? — Да-да, я... — голос предательски дрогнул, выдавая твою панику, но договорить тебе не дали. Эбби сильным движением отобрала у тебя телефон прямо из пальцев, не дав закончить фразу и окончательно обрубая твою попытку оправдаться. — Я её задержала, — лениво перебила она. В трубке мгновенно повисла растерянная тишина. Парень явно не ожидал услышать этот низкий женский голос. Через несколько секунд он выдавил из себя: — Миссис Андерсон, я правильно понимаю? Эбби даже не шелохнулась, продолжая уверенно держать тебя на коленях, пока её палец лениво очерчивал твоё обнажённое бедро. — Мы заехали на парковку, скоро будем, — отчеканила она. — Ох... Да, хорошо, — окончательно растерялся и стушевался голос в трубке. Эбби лениво опустила свободную руку обратно, и её пальцы бесцеремонно скользнули к тебе между ног, с лёгким нажимом проведя по влажной ткани твоего белья. Ты была мокрой насквозь после всего, что здесь произошло, и ничего не могла с этим поделать — собственное тело предательски выдавало твою слабость перед этой женщиной. — Так сильно старалась, — порочно улыбнулась она тебе прямо в губы, и её ладонь уверенным, тянущим движением скользнула вниз, плавно стягивая с тебя бельё. — Что ты задумала? — возмутилась ты, вскинув на неё растерянный, вспыхнувший взгляд. Ты осталась сидеть на её коленях абсолютно обнажённой снизу. — Ты явно будешь чувствовать себя неловко, таская между ног это болото, — лукаво усмехнулась она, ничуть не смутившись твоего слабого протеста. Её тон мгновенно приобрёл опасную, леденящую уверенность. — Я вернусь за тобой в десять, а иначе... — Она сделала многозначительную паузу и демонстративно покрутила твои мокрые трусики на указательном пальце прямо перед твоим лицом, заставляя тебя смотреть на этот символ твоего подчинения. — ...завтра твой парень получит подарок по почте. Ты смерила её строгим, упрямым взглядом, сквозь который пробивалась глухая, подступающая к горлу обида. Внутри всё клокотало от непонимания. — Если ты не хочешь отдавать меня ему, то зачем вообще привезла меня сюда? Зачем всё это? Эбби на секунду замолчала, её лицо разгладилось, теряя прежнюю насмешливость. Она посмотрела на тебя с той снисходительной мудростью, с какой смотрят на неразумного питомца: — Глупышка, рано или поздно тебе придется создать свою семью, — тихо, но твёрдо произнесла она, и её крупная ладонь легла тебе на плечо. — Хотя бы для прикрытия. И я считаю этого парня хорошим кандидатом для тебя. Это правильный порядок вещей. Эти слова ударили наотмашь, разрушая всю ту хрупкую иллюзию близости, что была между вами минуту назад. Из глаз едва снова не хлынули слёзы, но на этот раз — от горького, разрывающего грудь отчаяния. — Боже, Эбби... — выдохнула ты, и твой голос сорвался на глухой, дрожащий всхлип. — Я сижу с твоими детьми, слежу за твоим домом, иногда я даже в нём живу! Я и есть твоя семья! Мне не нужна новая, понимаешь ты это или нет? Я хочу быть твоей семьёй! Эбби тяжело, надсадно вздохнула, уводя взгляд в лобовое стекло и отсекая твою истерику. — Да, сейчас ты часть моего дома, — глухо ответила она. — Но со временем тебе захочется отделиться и создать свой мир. Свою семью и своих собственных детей. Я говорю именно об этом. Поверь мне, так будет лучше для тебя. Она аккуратно, но настойчиво пересадила тебя со своих колен обратно на пассажирское сиденье. Напряжение в воздухе снова стало осязаемым. — Нам пора идти. Поиграешь в любовь со своим мальчиком, потом я заберу тебя, — коротко бросила она, проверяя зеркало заднего вида и собираясь выходить. Ты сидела, растерянно глядя перед собой, и внезапный холод пустого пространства между ног заставил тебя крупно вздрогнуть. Реальность происходящего накатила с новой силой, абсурдная и пугающая. — Не могу поверить, что я пойду на свидание голой... — едва слышно, с глухой обидой в голосе выдохнула ты, судорожно и сильнее обычного оттягивая подол своей юбки вниз, словно это могло защитить тебя от всепоглощающего чувства обнажённости. Эбби уже открыла тяжёлую водительскую дверь. На мгновение она остановилась, обернулась и лениво, с тягучим превосходством протянула: — Ты в моей одежде, Николь. — Её взгляд скользнул по твоей фигуре. — И я могу снять её с тебя в любой момент, когда мне только захочется. Запомни это. Внедорожник издал тихий щелчок, когда Эбби вышла на свежий воздух парковки. Ты промолчала, просто не найдя в себе сил больше спорить с ней, доказывать что-то или сопротивляться этой давящей, железобетонной воле. Вся твоя гордость осталась там, на испачканном кожаном сиденье. Тяжело вздохнув, ты открыла свою дверь и сделала шаг наружу. Ноги слегка подкашивались, а прохладный вечерний ветер, забравшийся под юбку, заставил тебя сжать бёдра. Ты медленно подошла к Эбби, безмолвно ища у неё защиты от этого нового, пугающего мира. Эбби молча посмотрела на тебя, и в её глазах снова промелькнуло то самое глубокое, скрытое тепло. Она развернулась, сняла свою объёмную фланелевую рубашку и мягким, заботливым движением накинула её тебе на плечи. Рубашка, сохранившая живое тепло её тела и едва уловимый телесный запах, оказалась настолько огромной, что подол почти доходил до твоих колен, надёжно пряча короткую юбку. Она словно заново укутала тебя, обозначая: ты принадлежишь ей. Вы направились вместе в самое сердце парка, навстречу парню, который так ничего и не знал. А за горизонтом, окрашивая верхушки деревьев в багровые тона, плотно сгущались вечерние сумерки. Никс выглядел таким искренним и абсолютно слепым в своём неведении, что от этого контраста у тебя внутри всё сжалось в узел. Роза в его руке казалась деталью из какой-то другой, прошлой жизни, в которую ты уже никогда не сможешь вернуться прежней. — Николь! — обрадовался Никс и поспешил к тебе навстречу, широко раскрывая объятия. В одной руке он бережно держал розу. — Прости пожалуйста, прости... — испуганно лепетала ты, судорожно отряхиваясь и инстинктивно пытаясь поплотнее запахнуть полы огромной рубашки Эбби на своих бёдрах. Тебе казалось, что на твоём лице, шее и одежде буквально горит клеймо порока, и любой прохожий может это заметить. Но он совершенно не понимал твоей паники и тревоги. Для него это было обычное, затянувшееся свидание. — Да всё в порядке. Я рад, что ты пришла. Он внезапно сократил дистанцию, делая шаг вперёд и намереваясь успокоить тебя поцелуем. Сердце оборвалось куда-то вниз. В самый последний момент, повинуясь подсознательному страху перед Эбби, ты успела дёрнуть лицо в сторону. Губы Никса коснулись твоей горящей щеки — как раз там, где ещё пару минут назад остывали следы её экстаза. Ты густо покраснела и с замиранием сердца бросила быстрый взгляд на Эбби. Кожа покрылась колючими мурашками — чего стоило ощущать её тяжёлое присутствие. Эбби сделала шаг вперёд, выступая из сумерек парка. На её лице не было и следа той ярости, что бушевала в машине. — А я говорила, не стоит паниковать. Девушке свойственно опаздывать, — Эбби тепло, удивительно мягко улыбнулась Никсу. Она играла эту роль настолько убедительно, что тебя передёрнуло. — Миссис Андерсон! — искренне воскликнул Никс, его лицо так и просияло от уважения. Он тут же сделал шаг мимо тебя и с готовностью протянул ей руку для приветствия. — Спасибо большое, что доставили Николь. Вы так заботитесь о ней. Эбби лениво протянула свою крупную ладонь в ответ, уверенно сжимая его пальцы. В заднем кармане Эбби требовательно зазвонил телефон. Она коротко извинилась перед вами и жестом попросила дать ей пару минут на ответ. — Да-да, я слушаю тебя, — Эбби мгновенно сделала собранное лицо. Она плавно повернулась к вам спиной, делая пару шагов в сторону, чтобы не мешать. Но ты всё равно не могла переключиться на разговор с Никсом. Внутри всё продолжало вибрировать от пережитого шока; пока Эбби находилась в поле твоего зрения — статная, сильная — ты физически чувствовала себя её вещью. Прохлада под юбкой то и дело напоминала о твоей абсолютной уязвимости. Никс проводил её уважительным взглядом и, повернувшись к тебе, заговорщически понизил голос. — Я её иначе представлял, — тихо признался он с неподдельным восхищением в глазах. — Ну, знаешь... Думал, будет типичная уставшая мать. А она... у неё такая энергетика. С ума сойти! — И я... — не сразу ответила ты, с трудом выдавив из себя блёклую улыбку. Твои пальцы сильнее сжали полы её огромной рубашки. «Я тоже представляла её иначе. Ты даже не представляешь насколько». До вас донеслись обрывки телефонного разговора Эбби: — Пап, ты не забыл выпить таблетки, которые тебе выписали? Да, те самые, после ужина... Никс чуть не растаял на месте от такой картины. Его лицо озарилось ещё большим восторгом, он преданно посмотрел на удаляющуюся спину Эбби. — Ну какая она крутая! Ещё и об отце беспокоится, — восхищённо ахнул Никс, сжимая в руке розу, про которую он, кажется, уже забыл. — Я хочу быть такой как она! Такой же сильной, успешной и правильной. Тебя изнутри прошила истерическая усмешка. Хотелось и плакать, и смеяться одновременно. Твой парень искренне мечтал походить на женщину, чьи соки прямо сейчас остывали на твоём лице, и которая пообещала прислать ему твои грязные трусики по почте, если ты не явишься к ней ровно в десять.