ATE MY HEART

Когда ты подошла к дому Эбби, солнце уже лениво перекатывалось за горизонт, окрашивая верхушки деревьев в янтарный цвет. Сердце колотилось где-то в горле, когда ты потянула за ручку. Дверь была не заперта. На первом этаже пахло умопомрачительно. Ты замерла на пороге. В этот раз Эбби стояла на кухне с распущенными волосами — непривычно длинные пряди мягкими волнами падали ей на спину, почти полностью скрывая её огромные плечи. Это делало её силуэт мягче, домашнее и как-то беззащитнее. Она пыталась одновременно следить за чем-то кипящим на плите и мыть сковороду в раковине. Макс и Кейона сидели на большом диване, буквально прилипнув глазами к экрану телевизора, где шла передача про морских львов. Малышка, одетая в забавный комбинезон, то и дело восторженно тыкала пухлым пальчиком в экран, лепетно комментируя сменяющихся животных. Неподалеку на ковре, овчарки Мишка и Алиса дружно грызли напополам одну игрушечную кость. Услышав тихий звук открывающейся двери, собаки синхронно навострили уши. Эбби медленно выключила воду, вытерла руки о полотенце и подняла на тебя взгляд. — Ты пришла, — тихо обронила она. На её лице не было и следа прежней ярости. — Мне очень жаль за свои слова! — отчеканила ты первым делом, набрав в грудь побольше воздуха. Тебе до смерти нужно было высказать это извинение, которое ты репетировала всю дорогу. — Большие деньги сглаживают маленькие углы, — с ухмылкой отозвалась она, и в её глазах промелькнула насмешка. Строгая, но уже совсем не злая. — Николь! — Макс обернулся на твой голос с радостным криком, спрыгнул с дивана и припустил к тебе через всю гостиную. Ты улыбнулась, опустилась на корточки и достала из сумки припасенную шоколадку. — Держи. Это тебе за красивый рисунок! — О нет-не-ет, сладкое им сейчас нельзя, — Эбби спокойно покачала головой и неторопливым шагом направилась к вам. — Ну мама! — тут же насупился Макс, смешно отворачиваясь и пытаясь спрятать плитку за спину. — Ну один кусочек! Эбби подошла ближе, возвышаясь над вами и протянула ладонь. Макс вздохнул и нехотя отдал ей шоколадку. — Поешь нормальную еду сначала, — мягко, но не терпящим возражений тоном произнесла она, затем перевела взгляд на тебя, и в её глазах скользнуло что-то теплое. — Ну а ты тоже нашла время для подарков. Видишь же, у нас тут ужин полным ходом. Ты смотрела на неё и не верила своим глазам. Сейчас Эбби Андерсон была такой домашней, спокойной, словно её соткали из какой-то параллельной реальности. Даже несмотря на прежнюю строгость в голосе, каждое её слово сейчас сквозило непривычной мягкостью. И этот новый образ манил тебя еще сильнее прежнего. — Я угощу тебя, а маме мы не скажем, — ты заговорщически подмигнула Максу, как только Эбби скрылась в проеме кухни. — Я понял, — закивал мальчик, изо всех сил сдерживая хитрый восторг и прижимая палец к губам. Ты скинула ботинки в прихожей и аккуратно прошла вглубь первого этажа. Кейона уже вовсю рассматривала тебя своими огромными детскими глазами, увлеченно показывая тебе пухлой ручкой в сторону экрана, где крупным планом показывали усатого морского котика. Было видно, что Эбби только что умыла её: на самой макушке девочки топорщился тоненький хвостик. — Ну привет, червячок. Кстати, ты тоже вертишься как морской котик, — усмехнулась ты, присаживаясь на край дивана и осторожно перехватывая её крохотную ладошку. Из кухни донесся негромкий голос Эбби: — Можешь поесть с нами, если хочешь. — Я не голодна, спасибо, — отозвалась ты, заглядывая на кухню. Атмосфера была настолько домашней, что тебе до безумия захотелось стать её частью, хотя бы на вечер. — Могу я чем-нибудь тебе помочь? Эбби обернулась и указала на стоящий на столе поддон, доверху наполненный спелыми фруктами и ягодами: — Нарежь их мелко и добавь в тарелку с кашей для Кеи. — Я тоже хочу кашу с ягодкой! — тут же раздался из гостиной требовательный голос Макса. Эбби коротко кивнула тебе, подтверждая заказ: — Ну и ему тоже нарежь. Ее голос в такой спокойной манере напоминал кошачье мурчание. В нём не было той стали, от которой ты бежала две недели назад — только обволакивающий тембр, который хотелось слушать бесконечно, просто ловя каждую интонацию. — Есть определенная граммовка или просто порезать всё и положить в равных пропорциях? — спросила ты. На самом деле ты чувствовала себя немного растерянно, но всеми силами пыталась задать хоть какой-то вопрос, лишь бы заставить её говорить дальше. И тут Эбби сделала то, чего ты совершенно от неё не ждала. Она бесшумно подошла со спины. Ты даже не успела обернуться, как её крупное, теплое тело оказалось вплотную к тебе. Тяжелые ладони Эбби — мягко, но уверенно легли поверх твоих кистей, накрывая их целиком. Ты замерла, боясь сделать даже вдох. — Смотри, вот так, горячее дыхание Эбби обожгло шею, и по спине мгновенно пронеслась лавина искр. Это мимолетное, запредельно близкое прикосновение показалось тебе интимнее, чем первый поцелуй. «Черт…» — пронеслось в голове, пока земля уходила из-под ног. — Ох, я… я никогда не готовила ужин маленьким детям, — кое-как выдавила ты, отчаянно пытаясь вернуть контроль над собственным голосом. — Это поправимо, — Эбби едва заметно улыбнулась, и её щека почти коснулась твоих волос. Не выпуская твоих дрожащих рук из своих больших ладоней, она плавно надавила на нож, нарезая спелую клубнику. Она медленно подняла руку. Ты инстинктивно зажмурилась, ожидая чего угодно — резкого жеста, приказа отойти или холодной насмешки как всегда. Но вместо этого её пальцы коснулись твоего лица с удивительной осторожностью. Эбби заправила выбившуюся прядь волос тебе за ухо. Её ладонь на мгновение задержалась на твоей щеке, и этот контраст между её сокрушительной физической силой и пугающей нежностью едва не свел тебя с ума. Она отстранилась так же внезапно, как и подошла, мгновенно разрушая этот нежный момент. Эбби вернулась к кухонному острову, как будто ничего не произошло, и обычным голосом скомандовала: — Дорезай давай. Каша остывает. Ты сделала всё в точности так, как велела Эбби. На удивление, в этот раз ты не поймала ни одного упрека, ни одного тяжелого взгляда или недовольного вздоха. Кухня заполнилась тихим стуком приборов: дети увлеченно уплетали кашу, а ты молча и аккуратно убирала со стола и мыла посуду. В доме царил непривычный покой. К концу ужина Макс и Кейона уже наполовину посапывали прямо перед телевизором. Эбби, бросив быстрый взгляд на часы, накинула на плечи куртку. Напоследок она коротко проинструктировала тебя, как запереть двери, привычным жестом ввела код на панели и поставила дом на сигнализацию. Перед уходом она лишь молча кивнула тебе — спокойно, без прежнего терроризирующего давления. Оставшись наедине с сопящими карапузами, ты почувствовала, как твое сердце впервые бьется ровно и спокойно. Стараясь не нарушить сон, ты на руках перенесла каждого в детскую. Ты долго баюкала Кею на руках прямо в комнате под тихий шелест кондиционера, а затем бережно уложила в кроватку, подтыкая одеяла со всех сторон. На связи в наушнике всё это время была Сара. Полушепотом ты пересказывала ей детали вечера. Сара только пораженно вздыхала. Всё происходящее казалось каким-то нереальным, зыбким сном. Куда делся тот монстр, который кричал на тебя две недели назад? Когда разговор завершился, ты решила принять душ. Горячая вода приятно расслабила мышцы, смывая остатки дневной суеты. Но она не могла смыть мысли. Ласковая и домашняя Эбби с её распущенными волосами и горячими ладонями намертво засела в голове. Стоило прозрачным каплям потечь по твоему телу, как в наполненном паром пространстве тебя накрыли совершенно неприличные фантазии. Взгляд намертво застыл на серой ткани. Преодолевая стыд, ты медленно протянула руку, взяла её футболку из корзины для белья и расправила. Ее размер просто поражал. Ткань казалась тяжелой, как и её хозяйка. Ты поднесла футболку к лицу и сделала глубокий вдох. На мгновение мир вокруг просто перестал существовать. С ума сойти! Приятный, въевшийся в волокна аромат её кожи ударил в голову. Мысль о том, что эту самую футболку Эбби носила на своем теле, что ткань обтягивала её мощную грудь и согревалась её теплом, буквально сводила тебя с ума. Ты вдохнула один, второй, третий раз, зажмурив глаза, не в силах заставить себя оторваться. "Почему я не делала этого раньше?" Что происходит в голове у стопроцентной натуралки, когда она впервые в жизни ловит себя на влюбленности в женщину? Весь твой привычный мир, где были только высокие парни, трещит по швам и рушится. Внутри бушует когнитивный диссонанс. С одной стороны, разум испуганно бьет в набат: «Что ты делаешь? Ты ведь любишь парней, у тебя есть идеальный одногруппник. Это неправильно, это противоестественно для тебя!». Ты до последнего пыталась найти логическое оправдание: называла это «просто восхищением», «уважением к сильной личности» или «желанием разгадать тайну». Но с другой стороны — тело и подсознание оказывались честнее. Твой пульс, зашкаливающий от одного запаха её одежды, и эта горячая волна внизу живота - не оставляли шансов для самообмана. Ты понимаешь, что тебя тянет не к абстрактному образу, а к конкретной женщине. Тебя влечет её маскулинность, её тяжелый взгляд, власть над тобой и её неожиданная нежность. Это пугает до тошноты, но одновременно дарит такой мощный адреналин, какого ты не чувствовала ни с кем. Ты стоишь посреди чужой ванной, прижимая к груди гигантскую футболку, и с ужасом осознаешь: твои старые правила больше не работают. Границы стерты. Ты бесповоротно, глупо и до дрожи в коленях влюбилась в Эбби Андерсон. Ты выдохнула, заставив себя оторваться от дурманящего запаха. Разум медленно возвращался, а вместе с ним — и укол стыда за то, чем ты только что занималась. Если Эбби когда-нибудь застанет тебя с её грязным бельем в руках, это будет катастрофа. Ты торопливо открыла стиральную машину, закинула туда футболку вместе с остальными вещами из корзины, насыпала порошок и запустила долгий цикл стирки. Мерный гул барабана заполнил ванную, немного успокаивая нервы. Но уйти с пустыми руками ты уже не могла. Одержимость требовала осязаемого присутствия Эбби. Тихо, на цыпочках, ты проскользнула в её спальню. В комнате царил идеальный порядок, пахло прохладой и тем самым горьковатым парфюмом. Ты приоткрыла массивную дверцу шкафа, на полках аккуратными стопками лежали её вещи. Ты протянула руку и достала чистую майку Эбби. Она была из плотного хлопка цвета хаки. Несмотря на то, что вещь была только что из стирки, она всё равно сохраняла едва заметный аромат хозяйки. Вернувшись в свою комнату, ты забралась на застеленный диван. Сердце всё еще взволнованно стучало, но усталость и эмоциональное истощение последних недель наконец начали брать свое. Ты свернулась калачиком, крепко прижимая к себе огромную майку Эбби, уткнулась в неё носом и закрыла глаза. Ткань полностью закрывала твою грудь, создавая иллюзию, будто сама Эбби обнимает тебя своими сильными руками. Под далекое гудение стиральной машины ты погрузилась в глубокий сон. Ты проспала в обнимку с её вещью всё то продолжительное время пока крутился барабан. С тех пор Эбби периодически вызывала тебя на пару часов: то ей нужно было отлучиться в спортзал, то срочно уехать на работу. Ты уже до автоматизма знала, в какое время нужно покормить Кею, в какие развивающие игры играет Макс. Пока дети спали, ты выгуливала на заднем дворе Мишку и Алису и частично наводила порядок в доме. Эбби, конечно, всё еще посматривала на тебя своим фирменным прищуром, но больше не отпускала никаких грубостей. Её щедрыми выплатами ты распоряжалась с умом — старалась как можно быстрее закрыть оставшиеся долги, чувствуя, как с приходом нового месяца приближается финансовая свобода. Каждый раз, получая от неё короткое «Приезжай», ты с замиранием сердца стояла на автобусной остановке, мечтая снова оказаться в Баклейме и увидеть ее. Вскоре твои визиты стали регулярными. Из приходящей няни на пару часов ты постепенно превратилась в человека, который всё чаще оставался в этом доме с ночевкой. Ты настолько свыклась с пространством, вещами и запахами этого места, что стала искренне считать ту небольшую комнатку рядом с детской — своей собственной. С каждой новой ночью ты позволяла себе заходить всё дальше в своих скрытых фантазиях. А ведь в самом начале ты искренне собиралась вернуть ту роковую фотографию. Ты буквально спала и видела, как незаметно подкладываешь её в тумбочку. Но каждый раз всё шло наперекосяк. Удобного момента просто не существовало: то Эбби ходила чернее тучи, то срывалась и куда-то уезжала в ту самую секунду, когда ты едва успевала переступить порог её дома. Постепенно глупые оправдания закончились, а снимок так и остался у тебя. Он превратился в твою личную спасительную таблетку — единственное, что согревало тебя в холодной, пустой постели, когда за окном выл ветер, а мысли упорно возвращались к одной и той же женщине. Всё свое свободное время, пряча экран телефона от посторонних глаз, ты взахлеб читала статьи и истории о лесбиянках, пытаясь понять, что с тобой происходит. Смотрела фильмы с девушками, замирая у экрана и представляя себя и Эбби на их месте. Границы дозволенного в твоей голове окончательно стерлись. Если раньше ты повсюду таскала в кармане лишь этот затрепанный снимок из альбома Мэл, то теперь в твоей сумке лежали разного рода игрушки. Они стали твоим спасением, помогая хоть как-то снимать давящее напряжение, которое тяжелым грузом накапливалось внутри после каждого дня, проведенного в мучительно близком присутствии Эбби. И вот в один из таких вечеров, убедившись, что Макс и Кея крепко спят в своих кроватках, а тяжелый внедорожник Эбби только что шурхнул гравием по подъездной дорожке, ты наконец дала себе волю. Дрожа от нетерпения, ты нырнула под прохладное одеяло. Пальцы с нетерпением скользнули вниз, нетерпеливо отодвигая тонкую резинку трусиков, пока всё тело требовательно и горячо пульсировало от накопившегося возбуждения. Свободной рукой ты торопливо потянулась к лежащему рядом телефону, открывая вкладку браузера и вбивая в поиск «лесби-порно». Экран под одеялом ярко вспыхнул, заполняя комнату интимным светом, пока ты искала глазами образы сильных, доминантных женщин, в которых пыталась развидеть одну-единственную хозяйку дома. Звук на видео был убавлен до едва различимого шепота. Каждое движение, каждый стон блондинки на экране казались отражением твоего собственного безумия. Дрожащие пальцы нащупали гладкий вибратор. Ты направила кончик к своему девственному входу, чувствуя, как от одного лишь предвкушения промежность сводит требовательной судорогой. Времени на прелюдию не было — внутреннее напряжение требовало немедленной разрядки. Одним резким нажатием ты включила сразу третью скорость. Игрушка в руке ожила, отозвавшись мощной вибрацией, которая мгновенно прошила пальцы током и ударила в самый низ живота. Ты медленно, преодолевая сопротивление собственного тела, начала вводить его в себя. Он скользнул внутрь всего на дюйм — ровно настолько, насколько позволяла нерастянутая преграда в твоей промежности. Дальше было нельзя, тугой узел мышц отказывался пускать инородный предмет, отзываясь неприятной пульсацией. Но этот барьер только подхлестнул сознание. Ты замерла, ловя эту тонкую грань между удовольствием и легким мучением, и полностью отдалась своей самой запретной фантазии. Ты закрыла глаза, и реальность окончательно растворилась. В этот момент не было вибратора. Не было видео. Была только она. Ты с отчетливостью представляла, что этот дюйм внутри тебя — толстые пальцы Эбби. Те самые руки с выступающими венами, которыми она сжимала твои кисти на кухне. Ты мысленно видела, как её крупное тело нависает сверху, как распущенные густые волосы падают тебе на лицо, полностью отрезая от внешнего мира, и как ее взгляд контролирует каждый твой вдох. Эта мысль выбила остатки воздуха из легких. Подчинение этой непреклонной силе отозвалось внутри такой мощной волной жара, что сдерживаться больше не было сил. Закусив губу, ты выгнулась и тихо застонала в унисон с приглушенными голосами девушек из порно, отдавая всю себя этому сладкому сну наяву. Экстаз накрыл тебя, выбивая из реальности последние крупицы здравого смысла. Тело судорожно сводило под одеялом, мышцы туго сжались вокруг вибратора, а в голове взорвались тысячи сверхновых звезд. Контролировать себя в этот момент было уже невозможно. — Эбби… — сорвался с губ надрывный шепот. На самом пике разрядки ты отчаянно схватила лежащую рядом чистую футболку, скомкала плотную ткань и зарылась в неё лицом. Ты вдыхала и вдыхала этот уловимый, такой родной аромат ее кожи, словно этот запах был твоим единственным спасительным кислородом. Вместе с финальными толчками удовольствия внутри разлилась приятная слабость. Рука с вибратором бессильно упала на диван, а ты осталась лежать в темноте, все еще пряча лицо в ткани. Сердце постепенно замедляло свой сумасшедший бег, возвращая тебя в реальность, где ты — правильная девочка — только что испытала самый сильный оргазм в своей жизни, шепча имя чужой женщины в её же собственном доме. Каждый поход в душ в этом доме превращался в приятную пытку. Ты намеренно задерживалась, превращая ванную в комнату удовольствий, где существовал только один идол. Доходило до безумия: в те дни, когда напряжение между вами становилось невыносимым, ты могла упасть на колени перед корзиной с грязным бельем, даже не раздевшись, схватить в охапку вещи Эбби, зажать их между ног и отчаянно двигать бедрами. После каждого такого срыва ты кусала губы и ругала себя: «Как ты могла опуститься до такого? Господи, ты мастурбируешь её грязным шмотьем, как конченая сука…». Но тут же внутри вспыхивала глухая, злая обида: «Почему ты такая неприступная? Почему ты держишь меня на расстоянии, заставляя радоваться каждой мягкой интонации в мой адрес?!». Очередная волна этой болезненной похоти заставила тебя сорвать с себя одежду и шагнуть под стеклянный навес. Ты встаешь в ванную в полный рост, чуть отодвинув правую ногу, чтобы открыть доступ к самому сокровенному. Включаешь душ — резкие струи бьют по разгоряченной коже, заставляя крупно вздрогнуть. Тело моментально покрывается мурашками, но это лишь подхлестывает внутренний жар. Дрожащая рука тянется к полке и нащупывает массивный флакон геля для душа — именно этим ароматом пахнет кожа Эбби по утрам, когда она выходит после тренировки. Ты поднимаешь флакон над головой и слегка надавливаешь. Густая, холодная синяя жидкость вязко стекает по твоей шее, обжигая холодом ключицы. Еще одно сильное нажатие — и новая порция тягучего геля падает прямо на твои напряженные соски. Ты закрываешь глаза и резко подаешься вперед. В ушах шумит вода, но в своих мыслях ты мечтаешь прислониться к мощному торсу Эбби, а не к кафелю ванной. Густая пена обволакивает грудь, и ты начинаешь ласкать клитор под собственные фантазии. Свободная рука вслепую нащупывает переключатель на лейке душа. Один щелчок — и режим орошения меняется на самый мощный, массажный, где вода бьет тугими струями. Ты шумно выдыхаешь через рот, хватаешься одной рукой за металлический поручень на стене и сильно прогибаешься в пояснице. Ты направляешь эту безжалостную струю прямо на свой покрасневший клитор, отдавая его на полное растерзание теплой воды. Твердые капли бьют по сверхчувствительной плоти, смешиваясь с мыльной пеной, и из твоей груди вырывается первый неконтролируемый стон. Ты издаешь надрывное мычание в кулак, задыхаясь от собственной беспомощности и не в силах больше сдерживать желание. В твоих лихорадочных мыслях Эбби уже стояла прямо здесь, за твоей спиной, втискивая тебя лицом в мокрую плитку. Ты до дрожи представляла, как её тяжелая ладонь ложится спереди на твою шею, готовая в любой момент перекрыть кислород и схватить за горло, пока вторая рука — её сильные пальцы — бесцеремонно лезут меж твоих бедер, чтобы растянуть твою тугую, нетронутую щелку так, как не смог бы сделать никто другой в этом мире. Твоё девственное влагалище безудержно текло и эта горячая, липкая смазка смешивалась с мыльной синей пеной и крупными каплями воды, стекая по внутренней стороне бедер. Жесткие, бьющие струи душа заласкали твои складки до такой степени, что из легких выбило остатки воздуха. Ты тяжело задышала, хватая ртом влажный пар ванной. Вся твоя гордость, весь страх и стыд перед Никсом сгорели в этом пожаре. Ты полностью отдалась ей, и с твоих уст срывалось бесконечное хриплое «Эбби… Эбби…», которое ты повторяла раз за разом, словно порочную молитву, умоляя её прийти и забрать твою чистоту. Оставаться девственницей в девятнадцать лет — само по себе изощренная мука. Твоё собственное тело словно объявило тебе войну, каждую ночь требуя того, чего ты сама еще толком не изведала. Но куда более мучительным был тот кокон из лжи, в который ты добровольно себя замуровала. Каждый раз, когда Никс писал тебе сообщения, внутри всё выгорало дотла. Он был правильным: робко целовал тебя и ждал, когда ты сама будешь готова сделать следующий шаг. А ты… ты врала ему в лицо. Придумывала несуществующие отмазки, ссылалась на усталость, на маму, на бесконечные смены — и всё ради того, чтобы по первому, приказу сорваться в Баклейм. Ради одного только взгляда своей хозяйки. Ты добровольно шла в рабство к человеку, который мог раздавить тебя одним словом. Эбби Андерсон не была нежной сама по себе за исключением детей. В ней не было ничего от парней из колледжа. И эта её неприступная аура подчиняла тебя на каком-то подсознательном уровне. Ты предавала своего парня не ради другой любви — ты предавала его ради одержимости женщиной, которая даже не знала, что ты творишь в её гостевой спальне. Ты выключила вибратор, чувствуя, как по бедрам всё еще пробегает остаточная дрожь. В комнате пахло нагретым пластиком, твоим потом и её парфюмом, въевшимся в простыни. Липкое чувство вины перед Никсом навалилось тяжелой плитой, но оно лишь подхлестывало возбуждение. Ты понимала, что катишься в бездну. Ты была девственницей, которая мысленно уже отдалась Эбби Андерсон, и назад дороги не было. Каждая встреча с Никсом превращалась в молчаливую измену, которую ты совершала прямо в его объятиях. Ты продолжала каждую ночь терзать себя, доводя тело до изнеможения фантазиями об Эбби, и под любыми предлогами оттягивала близость с парнем. Из-за этого внутреннее напряжение между вами росло с каждым днем, готовое вот-вот взорваться. Шанс представился, когда его родители уехали из города на пару дней, оставив квартиру полностью в вашем распоряжении. Оказавшись наедине, Никс почувствовал долгожданную свободу. Его поцелуи стали куда более настойчивыми. Он то и дело прижимал тебя к себе, его дыхание жгло губы, а ладони уверенно опускались на твою талию, пытаясь притянуть еще ближе и сломать ту невидимую стену, которую ты возвела между вами. Никс был молодой, безумно красивый, с правильными чертами лица и искренним, влюбленным взглядом. Каждая девчонка отдавала всё за эти минуты. Но тебе… тебе было смертельно мало его рук. Его прикосновения казались слишком неумелыми и робкими по сравнению с тем, что делали друг с другом девушки в порно. Вместо того чтобы раствориться в моменте, ты закрывала глаза и ты пыталась спроецировать прикосновения Эбби через его руки. Ты мысленно заменяла его ладони на те самые — крупные, тяжелые, в два раза больше твоих, заставляя себя поверить, что это Эбби сейчас заботливо опускает руки тебе на плечи, жестко фиксируя на месте, и едва ощутимо, с пугающей нежностью поправляет выбиравшуюся прядь твоих волос. Твой парень был высоким, спортивным парнем, но Эбби… Эбби была больше во всем. Больше физически, масштабнее, гибче и опаснее в своем мышлении. Она была взрослой женщиной, прошедшей через такое, что Никсу даже не снилось. Да, она выглядела сурово, порой пугающе, но её глубокий голос и эти случайные прикосновения окончательно вскружили тебе голову, лишая остатков воли. Ты видела, как эта сильная женщина, способная раздавить любого, с поразительной трепетностью заботится о своих детях. И о тебе. Хоть она никогда и не говорила об этом вслух. Эбби знала всё. Она видела людей насквозь, уверенно управляла своей жизнью, и со временем стала для тебя абсолютным эталоном. С тех пор твоя реальность окончательно раскололась. Ты жила как во сне, послушно выполняя свои обязанности, целуя красивого, но ставшего чужим парня, и преданно ждала лишь одного — когда на экране телефона снова высветится её короткое: «Приезжай». Со временем тусовки с Сарой, Никсом и друзьями окончательно утратили всякий интерес. Разговоры о мелких интригах казались пресными и бесконечно далекими от твоей новой реальности. Куда интереснее было наблюдать за ночными посиделками в доме Эбби. Эти взрослые тусовки со временем участились, превратившись еженедельную традицию. Каждую пятницу двор коттеджа в Баклейме заполнялся массивными силуэтами: к Эбби съезжались её друзья, и у каждого был свой внедорожник — точь-в-точь как у самой Эбби. Компания привозила с собой ящики дорогого алкоголя, музыкальный центр, от басов кальяны и горы разных угощений. Это был совершенно другой мир — мир уверенных в себе людей, пахнущий дорогим табаком, кожей и опасной свободой. Из подростков здесь были только Элли и Дина. Они выглядели чужаками среди этой армейской тусовки, но упрямо пытались казаться своими. И каждый раз, сталкиваясь с ними в гостиной или на веранде, Эбби недовольно морщилась. Она переводила взгляд на приятелей и с явным раздражением в голосе бросала: — Кто опять позвал этих малолеток? — Мы не малолетки! — каждый раз предсказуемо огрызалась Элли, дергая плечом, пока Дина примирительно тянула её за рукав, пытаясь сгладить углы. Друзья Эбби — Нора, Джордан, Лия и Ник — при этих словах лишь лениво переглядывались между собой. Они снисходительно ухмылялись, и Нора бросала что-то вроде: — Да они сами приходят. Просятся с нами посидеть, под ногами крутятся. Не выгонять же их с порога. Ты наблюдала за этой сценой, прижимая к себе уснувшую Кейону, и твое сердце замирало от этого контраста. С высоты второго этажа, из большого окна детской комнаты, весь этот ночной Баклейм казался завораживающим зрелищем; там, внизу, на заднем дворе бурлила настоящая жизнь. Ты замечала, как с каждым часом ребята всё сильнее пьянеют. Границы приличий стирались, а музыка из колонок — тяжелый рок 2000-х — становилась всё громче, вибрируя прямо под твоими ступнями. Нора что-то бурно доказывала Джордану, активно жестикулируя стаканом, а Лия, смеясь, пыталась удержать равновесие на краю садового кресла. Даже угрюмая Элли подсела ближе к Дине, и они о чем-то тихо шептались, деля на двоих одну сигарету. В самый разгар ночи, когда алкоголь окончательно ударил в голову, компания перебралась к кальянам и начала играть в какие-то игры. Вспыхивали споры, Нора громко хлопала ладонью по столу, и над двором то и дело взрывался раскатистый, пьяный смех. Но твои глаза искали только одного человека. Эбби сидела в центре этого хаоса, откинувшись на спинку массивного дивана. Даже расслабленная алкоголем, с распущенными волосами, которые мягко колыхались от ночного ветра, она выглядела как вожак стаи. В какой-то момент, словно почувствовав на себе твой взгляд, Эбби медленно подняла голову и посмотрела прямо на темное панорамное окно второй этажа. Ты замерла за стеклом. Из-за темноты в комнате она не могла видеть твоего лица, но этот её прямой прищур сквозь ночную мглу заставил твое девственное тело внутри снова требовательно и горячо пульсировать.