Без шансов

Блум никогда не чувствовала себя так обреченно, как сегодня. Она не чувствовала себя так херово даже когда их соседка тетя Катя, будь она неладна, спалила ее, курящую за гаражами. В первый раз в жизни рыжеволосая решила попробовать сигареты, после школы увязалась за своей подружкой, которая курит, наверное, с класса пятого, и пацанами из параллели, увлеченная запрещенным делом и чувством адреналина. И тут же ее обломали. Гадкая соседка, которая всегда ей портила малину, сразу же, в тот же день, донесла на нее матери. Отцу мама рассказывать, слава небесам, не стала, но навтыкала ей, конечно, мама не горюй, и телефон забрала на две недели. Папе они сказали, что Блум украла баунти из Пятерочки. Что было странным поводом для такого наказания по его скромному мнению, но папа в принципе не возникал. Тетю Катю Блум до сих пор избегает. И когда та сидит на лавочке у их подъезда, рыжеволосая сбегает через подземный гараж их жилого комплекса, вход в который так удачно находится внутри подъезда. Она так не боялась, когда в одиннадцать лет раскачала на качели соседскую девчонку так, что та два раза сделала «солнышко», упала с нее на землю и не получила той самой качелей по затылку. Родители этой девочки до сих пор смотрят на Блум, как на бандитку и негодяйку, хотя она даже потом подарила ей в качестве извинения шоколадку. - - - - - - - - - - - - - - - Сегодня же Блум думала, что точно упадет в обморок от нервов. Ну или хотя бы заплачет. Хотя сам день начинался как обычно: утром она еле продрала глаза, потому что практически всю ночь читала фанфики, причем ей в какой-то момент стало так скучно, что она принялась перечитывать бессмертную классику фанатской литературы, например, фанфики про Александра 1 и Наполеона, Дуб и Болконского, и, господи прости, «Почини меня Нолик». Проспала она от силы часа два, а проснулась частично от будильника и частично от того, что в комнате было смертельно душно, потому что, как никак, на улице уже Май. Ее подушка была где-то на полу, одеяло в ногах, а под головой лежала мягкая игрушка. Швырнув игрушку в сторону, Блум резким движением поднялась в сидячее положение и начала агрессивно пытаться открыть глаза. После завтрака, который так учтиво сделала мама перед уходом на работу в цветочном, она быстро накинула первые попавшиеся черные джинсы и белую рубашку с короткими рукавами, которую она от всей души ненавидела. Всю среднюю школу она пыталась обойти правила школы и заменять элементы формы на все, что угодно. Носила яркие кофты поверх рубашек, потому что «холодно», надевала темно-зеленые юбки вместо черных. Вместо белых рубашек носила светло-голубые или бежевые, но ей всегда в итоге прилетало от учителей. Сегодня у нее не было ни сил, ни времени бороться с системой, поэтому она послушно поправила белый воротник, схватила свой голубой рюкзак с кучей нашивок и побежала отвязывать свой велосипед от перил на лестничной площадке. Делала она это неосознанно немного громче, чем нужно, только чтобы слегка насолить тете Кате, которая так удачно жила на том же этаже. Но только она спустилась вместе с великом на первый этаж, она вспомнила, что неделю назад у него порвалась цепь. Папа обещал отвезти его в ремонт, но так этого и не сделал. Ну, значит, сегодня на метро. Метро, если говорить просто, Блум совсем не нравилось. Сначала оно казалось ей крутым, потому что в их старом городе такого не было. Да, в нем есть красивые станции, на которых она и ее подруги уже раз десять делали эстетичные фотографии. Но минусов у метро все-таки немного больше, чем плюсов. Например, огромные толпы людей, тем более по утрам. Орды зевак медленно движутся сначала через турникеты на входе, потом на бесконечно длинном эскалаторе, потом следуют своим стадом по платформе, в конце концов вталкиваясь в уже и так забитые до невозможности вагоны. А еще в метро было очень, очень шумно. Даже ее большие наушники с отличным шумоподавлением иногда не могут перекрыть визга колес на рельсах и бесконечные объявления диктора о том, что нужно уступать места беременным женщинам, инвалидам и старикам… Что, кстати говоря, абсолютно не помешало ей сладко-сладко заснуть. Проехав две станции, зажатая между каким-то сухим и низеньким дедулей и женщиной в теле, от которой очень приятно пахло дорогим парфюмом, не то что перегаром от дедушки, Блум на «Хлебозаводе» заметила, что освободилось место в конце вагона, всего в паре шагов от нее. Юрко шмыгнув между все еще сонными посетителями метро, она села на заветное место, чуть-чуть опередив какого-то дядьку в пиджаке со спортивной сумкой. И вот, она сидит на козырном месте, даже не зажатая между пассажирами, а сидящая между стеной и какой-то милой девочкой лет восьми, Блум победно выдохнула и расслабилась, что, наверное, было ее критической ошибкой. Именно это она будет потом винить в том, что с ней произошло.  Музыка у нее в плейлисте была как на зло спокойной и меланхоличной, наушники глушили большинство звуков метро и она не заметила, как ее глаза медленно но верно начали закрываться. Закрою глаза на минуту, все равно еще долго ехать… - - - - - - - - - - - - - - - Проснулась она не ясно, через сколько времени, ее плейлист закончился и начала играть «Моя Волна» в музыкальном приложении, но предлагалась в этот раз какая-то странная электроника. Подняв глаза на табло, чтобы узнать какая сейчас станция, Блум почувствовала, как ее сердце на секунду перестало биться. «Городской парк.». Чтобы быть точно уверенной, она сняла наушники. «Осторожно, двери закрываются. Следующая станция «Мечная».» Конечная. Блум нужно было выйти на семь станций раньше. Те три минуты, которые отсидела Блум, ожидая прибытия на конечную, можно было сравнить с трехминутным варением в адском котле. Экзамен, который был как назло первым уроком, начался десять минут назад. «Уважаемые пассажиры! Не забывайте свои вещи в вагонах поезда. Поезд прибыл на конечную станцию "Мечная"» И вот она выбегает из вагона и прыгает в поезд на противоположной стороне платформы, это еще хорошо, что на Мечной не нужно никуда переходить, чтобы сесть в другую сторону. Семь станций она очень напряженно сидела и написывала своим одноклассницам, заваливая их вопросами, начался ли экзамен, сложный ли он, когда они закончат и так далее. Ни одна из них даже не прочитала, ничего вообще в ее личке не происходило, что, скорее всего означало, что экзамен уже идет. Каждые десять секунд она проверяла время и у себя в голове умоляла машиниста ехать быстрее или хотя-бы пропустить пару станций. Но подлый машинист не мог ничего поделать с правилами метрополитена и верно своему делу останавливался на каждой. В школу Блум зашла в 10:07. Первый урок начался в 9:10. Каков был шанс, что она придет за три минуты до конца и успеет найти ответы в гдз, переписать их на листочек и сдать учительнице? Наверное, ничтожно маленький. Когда она подошла к кабинету математики, то все ее одноклассники уже выходили из класса, кто-то понурый, потому что забыл второй телефон, а кто-то счастливый, потому что смог удачно списать. «Прикинь, моя задача была буквально точь в точь на гдз!» «Блин, это какой вариант, третий? У меня второй, там вообще нигде не было моей задачи, даже относительно похожей. Где она их берет вообще, сама пишет?» «О, Блум! Ты где была? Карина Юрьевна ругалась сильно, когда увидела, что тебя нет.» Мира, ее близкая подруга из класса подбежала ее обнимать. «Да так… в метро заснула.» Блум обняла ее в ответ и вздохнула. «Прям сильно ругалась? Думаешь, разрешит мне переписать?» Мира помялась и, прикусив губу, пожала плечами. «Не знаю, но она сегодня не в настроении это точно.» Ну всё, это конец. Если математичка не разрешит ей переписать экзамен, то плакала ее несчастная тройка по математике. Почему она вообще решила, что сдавать профильную математику на ЕГЭ – это хорошая идея? Если бы она сдавала базовую, то ничего бы этого не было. - - - - - - - - - - - - - - - Блум не могла определиться, что ей сдавать на экзаменах. В 9 классе она выбрала предметы на обум, Английский да География. Все равно мама заставила ее оставаться до 11, да и сама она не знала, пока кем хочет быть. Не идти же в колледж на профессию, которая ей не нужна совсем? В 10 же классе она решила сдавать все подряд. Например, проклятую профильную математику. Это показалось ей хорошей идеей, потому что базовая у нее шла хорошо, а если сдать профильную, то можно расширить себе возможности. Мама ее поддержала, сказала, что это хорошая идея. Поэтому она пошла в гуманитарный класс в старшей школе, чтобы готовиться к Английскому и Обществознанию, но вместе с этим сказала математичке, что будет сдавать профиль. Из всего ее класса таких гениев было трое, поэтому математичка сажала их отдельно и давала им другие тесты. - - - - - - - - - - - - - - - Карина Юрьевна и в правду была в бешенстве. Может быть, у нее проблемы дома, или просто встала не с той ноги. Но в любом случае, переписать она ей этот экзамен не дала. Это точно конец. «Ну пожалуйста! Мне очень нужна тройка, это дело жизни и смерти!» Карина Юрьевна вздыхает, поправляет очки на своем неравномерно большом носу и смотрит на Блум широко раскрытыми глазами. «Блум. Ты не задержалась на пять или десять минут, ты пришла под конец урока. Сегодня не просто неудачный день, это уже системно повторяется из раза в раз: ты не ходишь на мои уроки, плохо пишешь тесты, пропускаешь экзамены. Если я дам тебе переписать этот экзамен, завтра ко мне придет еще десять таких как ты, кто-то заснул в метро, один бабушку через дорогу проводил, другой просто проспал, а у третьего была пневмония.» Понятно. Блум обреченно вышла из класса, села на подоконник и зарылась руками себе в волосы. «Ну как? Не разрешила, да?» Мира села рядом, толкнув ее плечом. От нее слабо тянуло никотином и мятной жвачкой, видимо, она уже успела сбегать на перекур в соседний от школы двор, пока Блум получала свой смертельный приговор. Блум отрицательно помотала головой и облокотилась на свою подругу, «Мира, мне трында…» пробурчала она. «Да ладно, все норм будет, ты реально думаешь, что все настолько плохо? Ну экзамен и экзамен, черт с ним! При чем тут вообще оценка в аттестате, если все равно все поступают по баллам ЕГЭ?» Мира закинула руку на ее плечо. «У меня вот по химии двойка выходит, и ничего...» «Ты не понимаешь, это другое.» Это конец спокойной жизни Блум. «Они реально хотят отправить меня в интернат, знаешь? Я думала, они шутят, но вчера оказалось, что, так-то, нет.» - - - - - - - - - - - - - - - Блум сидела за своим столом и листала ленту рекомендаций в Ютубе, когда в ее комнату зашел отец. Он присел на ее кровать и тяжело вздохнул. После небольшой неловкой паузы он спросил, «Как учеба?» Грузный мужчина вертел в руках карандаш и рассматривал постеры на стенах комнаты. «Да так… потихоньку.» Блум пожала плечами и повернулась к нему. «Ты что-то хотел?» Папа опять вздохнул и тяжело начал, «Блум… У тебя выходят очень плохие оценки за полугодие. Ты обещала и слезно клялась в прошлом, что все исправишь, но пока-что выходит так же, если не хуже.» Блум хмыкнула, но промолчала, виновато смотря куда-то за спину отца. «Ты же помнишь, что мы с мамой тебе говорили по этому поводу?» Они много чего говорили. Что это позор и раньше такого не было, у нее были нормальные оценки, что Мира на нее плохо влияет, что они будут выключать интернет в доме, что можно нанять еще одно репетитора… «Про другую школу. Где не будет отвлечений от учебы.» О нет. Нет, нет, нет. Блум нахмурилась и сделала пару оборотов на своем кресле, находя в голове миллион и одну причину почему это ужасная идея. «Ну пап… Какая другая школа? Я только-только в этой освоилась, а вы меня в другую уже хотите запихнуть? Всего год осталось отучиться.» Папа смотрел на нее где-то с минуту, наверное, находя нужные слова. И вот он их нашел. «Блум… Год - это не всего. В твоем случае год это уже. Ты думаешь, что у тебя есть целый год, чтобы все выровнялось, кажется, само по себе, но у тебя его нет.» «В смысле нет?» Блум перестала вращаться в кресле и наконец то начала смотреть прямо ему в глаза. Глаза его все же не сулили ничего хорошего в ее положении. «Ты не справляешься. И пробники ты очень плохо пишешь. Мы с мамой не хотим, чтобы ты написала на низкие баллы и потом сидела и не понимала, куда тебе потом с такими идти. И чтобы ты делала вид, что все нормально-» Как же её утомляют эти разговоры, да, она плохо пишет математику. И Обществознание. И средненько русский. Но у нее постепенно повышается балл на пробниках. «Да всё нормально, пап.» Она закатила глаза и снова отвернулась от него. «Нет, не нормально.» Когда Блум не ответила, он продолжил, «Есть школа специализированная, где усиленная подготовка, с режимом, серьезная, с отбором даже.» «…Что?» В прошлый раз они не говорили ни про какой отбор или режим. «Ты туда поедешь летом, как в лагерь, сама все посмотришь.» На выдохе сказал отец. «А с сентября… если все нормально, то будешь учиться там.» «Ты сейчас серьезно? Это шутка такая?» Какая школа, какой лагерь? Ей что, все лето проводить где-то у черта на куличиках и горбатиться над учебой, пока все ее друзья гуляют и отдыхают, как нормальные люди? Последующая тишина была невероятно тяжелой, тяжелее любого ответа. Папа с неболши хрипом поднялся с кровати и вышел из комнаты. Блум уронила голову на стол и издала протяжный звук где-то между вздохом и рыком. - - - - - - - - - - - - - - - «Да ну нахер? Серьезно? Они хотят тебя переводить?» Мира трясла ее за плечи. У Блум немного слезились глаза от мятного дыхания подруги, поэтому она отодвинулась немного в сторону и грустно покивала головой. «Мгм. И на лето в отправлять в лагерь, где нужно будет, видимо, по струнке ходить, вставать в шесть утра и картошку чистить в свободное время.» «Пиздец.» Блум была, в принципе, очень согласна с Мирой. Когда прозвенел звонок и ее одноклассники двинулись в сторону кабинета Информатики, Блум поняла, что не хочет тут больше находиться. Даже если это ее, по-видимому, последние дни в этой школе. Она прошмыгнула мимо поста охраны и дежурных на входе, сказав что-то про больной желудок и то, что она идет к медсестре в соседнее здание школы. На улице было очень хорошо, майское солнце нагрело траву у школы и в воздухе приятно пахло зеленью и цветами акации. Блум села на качелю на детской площадке рядом со школой и просидела на ней довольно долго, наслаждаясь теплыми лучами солнца, которые падали на ее лицо. Сидела она и в правду долго, потому что увидела, как из школы выбежала кучка учеников и медленно побрела в сторону соседнего двора, который как раз был в поле зрения рыжеволосой. Среди них была и Мира. Ну, была не была. Сегодня разрушились все планы Блум на лето и на следующий год, что ей еще терять? Поэтому она спрыгнула с качелей, подняла рюкзак с земли и затрусила в сторону того самого двора. Он был чуть в стороне, как раз будто специально сделанный для тех, кому не хочется попадаться на глаза. Учителя, конечно, уже много лет знают про это место, но никого это, почему-то уже не волнует. Физрук, например, тоже тут частенько курит. За толстой стеной из деревьев, где уже не было асфальта, а была слегка мокрая земля и галька, стояла небольшая компания: кто на корточках, кто на старой лавке с облезлой краской, кто просто к дереву прислонился. Каждый курил, что было, вейпы, дешевые сигареты. Все это смешивалось с запахом мокрой травы после недавнего полива. Мира стояла в стороне и смотрела в телефон, во второй руке лениво держа электронку, периодически делая небольшие затяжки будто просто по привычке, даже не замечая, что она это делает. Мира и была той самой подругой, с которой ее спалила тетя Катя за гаражами где-то год-два назад. У нее в арсенале было все, что можно курить и нельзя, сиграеты, вейп, одноразки, однажды она даже приперлась с сигарой. «Ты чё, реально про интернат говорила?» Спросила она не оборачиваясь. «Ага.» блум пожала плечами, аккуратно садясь на край бордюра. «Жесть.» Сказал кто-то из пацанов, не отрываясь от своего телефона. Сигарета медленно тлела у него между зубов. Один из них, в широких, непростительно низко посаженных джинсах, покрутил массивный вейп, черный и кожаный, в руке, «Ща родители про это услышат, и всех начнут так закрывать, норм тема вообще. Белая, белая темка.» «Да не,» Отозвалась девочка рядом, поправляя длинные русые волосы, «Это если ты совсем не учишься.» Мира выдохнула пар и на секунду задумалась. Потом она полезла в карман своего худи и достала из него одноразку. «Слушай,» Она протянула парилку Блум, «Держи, короче.» «Чего?» Блум осталась сидеть на бордюре, смотря на Миру с недоумением. «Дудку мою возьми, говорю, успокойся хоть» Блум помедлила. В прошлый раз, когда она согласилась на подобную авантюру, у нее забрали телефон на две недели. «Да ладно тебе,» перебила её Мира, «От одного раза не сдохнешь.» Она улыбнулась, маша одноразкой в руке. Пацаны рядом переключились обратно на свои разговоры: «Слушай,» Мальчик в рубашке-поло и с кожаной сумкой через плечо щелкнул зажигалкой, «а вы на выходных куда?» «На хату к Сане» Ответили сразу двое, одетые в то же самое, что и тот, который спрашивал. И курили они один и тот же Винстон. «Опять?» Мира фыркнула, «Там каждые выходные тусовка. Мне кажется, весь район там уже был.» «Ну и чё, нормально же.» Один из них пожал плечами, «У него никогда родителей дома нет.» Мира усмехнулась и посмотрела обратно на Блум. «Ты чё молчишь?» «Да не знаю,» Блум пожала плечами, подтягивая колени к себе и делая небольшую затяжку арбузно-мятной одноразки. «Как будто… Всё куда-то не туда идет вообще.» «Да, всегда так.» Пожала плечами ее подруга и снова затянулась своей электронкой, выпуская кружочки пара изо рта. «Все норм будет.»  Кто-то из девочек посмеялся и показал телефон свои подругам: «О, смотрите, это же он.» Сказала она, тыкая в экран. «Додик, который с Машей встречался.» «С Машей, которая Бурмалда или которая блевала?» Уточнила одна из ее подруг сразу. «С Бурмалдой» Ответила первая, «Она же его еще потом на др кинула.» «Так он сам виноват, крутил ей как захочет, а потом не отвечал неделями.» В ответ на это все закивали, неодобрительно бурча. Мира лениво крутила вейп в руке. «Видишь?» Наклонилась она к Блум, «У них всё точно хуже.» Блум подняла глаза с одноразки в своей руке на свою подругу. «Что-то это вообще никак не утешает…» Мира вздохнула и пожала плечами. В стороне кто-то крикнул. «ЭЙ, У КОГО-ТО ЕСТЬ ЗАЖИГАЛКА?» Мальчик в черном худи подходил к курилке. Сразу трое начали рыться у себя в карманах. «У МЕНЯ.» Когда одна девчонка отметила, что через пару урок прозвенит звонок, вся эта компания начала собираться и тушить сигареты. Блум встала с бордюра и протянула одноразку обратно Мире. «Да забирай,» Ответила та, «У меня еще есть.»