Молчание дороже слов

На улице уже давно стемнело, фонари зажглись, а дети разбежались по домам.  Недавно начался дождь — тихий, моросящий, обычное явление в ноябре.  Тишина в комнате чередовала с едва слышным шуршанием страниц старенькой книги; покапывающим краном и стуком дождя в окно.  Вильгельм перевел взгляд на дверь в кабинет. Темная дубовая дверь, которая закрылась несколько часов назад, забрав с собой человека.  Почти человека.  Бумаги, документы, отчеты, делегации с разных стран, собрания и советы. И это только малая часть того, что он делал.  Твангсте безнадежно вздохнул, откладывая книгу в строну, поднимаясь с дивана, он направился к двери в вечно закрытый кабинет. Заходя без стука, он привалился к стене, наблюдая за тем, как столица с всегда ровной осанкой сидит сгорбившись над бумагами, подписывая и читая почти машинально.  Даже не заметил, как он вошел.  Вильгельм медленно подходит к Шпрее, встав рядом так, чтобы тот уже точно увидел зашедшего гостя. Берлин поднимает голову, но тут же снова принимается за работу, пытаясь игнорировать нахождение другого человека рядом с ним, который, между прочим, так и стоит над душой.  Вильгельм вздыхает, тянется к Берхарду, вытащив ручку из плотно сжатой ладони, откладывает её в сторону. Смотрит на бледное лицо, на уставшие глаза, под которыми залегли темные круги, и едва заметно хмурится.    — Хватит. Шпрее не оборачивается, только пытается снова сконцентрироваться на тексте, стараясь увидеть не только расплывчатую латиницу, но и связные между собой предложения.  — Мне нужно подписать ещё несколько документов.  — Тебе нужно отдохнуть, — резко говорит Твангсте, смотря на Шпрее, пытавшегося что-то вымолвить.  Вильгельм смотрит на него впритык, но так и не дождавшись ответа отходит за спину Шпрее, накрывает его плечи, начиная массировать. Медленно, но с нажимом, разгоняет напряжение, заставляя его, наконец, отвлечься от нескончаемой работы.  — Ну зачем ты это делаешь? — прошептал Берхард, чуть откидывая голову назад. — Что именно?  Шпрее не отвечает, лишь нервно выдыхает, опуская голову, прикрыв глаза, позволив себе на секунду расслабиться. Через несколько минут Берхард всё же закрывает ноутбук, вставая с насиженного рабочего места. Вильгельм удовлетворенно хмыкает, берет его за руку, переплетая пальцы, и ведет в спальню.  Садится на кровать, тянет за собой Шпрее и тот поддается — падает рядом, кладя голову на грудь Твангсте.  Часы на стене мерно постукивали — секунды, минуты, часы. За окном как всегда в это время года моросил дождь, отбивая тихими стуками по стеклу.  Вильгельм, зарывшись ладонью в волосы Берхарда, равномерными движениями поглаживал макушку, перебирая пряди и немного лохматя.  Он ничего не говорит, ничего не просил. Молчал. И это молчание было дороже всех слов, которые он мог бы сказать.