Инструкция по выживанию в детском саду "Четыре мира"

Ночь в Облачных Глубинах перестала быть временем тишины. Теперь это было время шепотов, подавленных всхлипов и периодических истошных выкриков «Я ТЕБЯ СОЖРУ, МУСОР!», доносившихся из угла, где под присмотром усталого Лань Цижэня бесновался крошечный Ци Жун. Воздух в Гусу, обычно пропитанный покоем, теперь вибрировал от напряжения и эха старых травм. В цзинши пахло сандалом и застывшим ужасом. Лань Ванцзи сидел на полу, не шевелясь уже три часа. Прямо перед ним, забившись в узкую щель между массивным шкафом и стеной, сидел маленький Вэй Ин. На нем были ученические одежды Ланей, которые висели на нем мешком, но ребенок судорожно кутался в них, как в единственную броню. — Вэй Ин... — позвал Лань Чжань. Его голос, обычно твердый как нефрит, сейчас надломился. Малыш вздрогнул. Он сжимал в руках обломок бамбуковой палочки, выставив его перед собой, словно меч. В его глазах не было ни капли узнавания — только первобытный страх уличного сироты, который привык, что красивые люди в белом приходят лишь для того, чтобы прогнать его палками от дверей богатых домов. — Я... я уйду, господин, — прошептал Вэй Ин, и слеза скатилась по его щеке, оставляя чистую дорожку на грязной коже. — Только не зовите собак. Пожалуйста. Я не ел ваш рис, я просто смотрел... Лань Ванцзи прикрыл глаза, чувствуя, как в груди поворачивается нож. Слышать это от человека, который был его душой, было невыносимо. Он медленно пододвинул к шкафу тарелку с нежными сладостями и отошел к самому окну, давая ребенку пространство, которое тот воспринимал как единственный шанс на спасение. На другом конце жилого сектора Мо Жань пытался совершить невозможное — обнять Чу Ваньнина. — Отойди, — холодно пискнул крошечный Шизунь, кутаясь в халат, который был ему в пять раз велик. — Я... я должен медитировать. Я не должен проявлять слабость. — Ваньнин, ты просто ребенок, — всхлипнул Мо Жань, протягивая ему крошечного деревянного котенка. Чу Ваньнин посмотрел на игрушку с такой тоской, будто это был артефакт божественного уровня, но руки не протянул. Его детство научило его: всё, что ты полюбишь, у тебя отнимут, а за каждую минуту нежности придется платить болью. В «Системном» секторе было еще веселее. Ло Бинмэй рыдал так громко, что у Шэнь Юаня звенело в ушах. — Шизунь забыл А-Ло! Жизнь не имеет смысла! Я сожгу этот мир и себя заодно! Шэнь Юань, сидя в корзине для свитков, скептически поднял бровь. Перед его глазами мигало системное окно: [Внимание! Уровень угрозы: Плаксивый коллапс. Совет: Дайте ему по голове или погладьте. Награда: Тишина — 10 минут.] — Эй, большой дядя, — пискнул Юань. — Не плачь. Мне страшно, когда ты сопли распускаешь. Мальчик аккуратно потянул ручку и, чуть не вывалившись из корзинки, положил её на голову Бинхэ. Бинмэй замер, икнул и с надеждой посмотрел на ребенка. В это время Ло Бингэ столкнулся с самым страшным для себя наказанием: Шэнь Цзю посмотрел на него и... закричал от ужаса. Для маленького раба из поместья Цю этот взрослый и могущественный демон выглядел как очередной господин-мучитель, пришедший за своей порцией боли. Хуа Чэн тем временем превратился в живую подставку для балдахина. Се Лянь спал на его коленях, но даже во сне он хмурился. Он не узнавал «Сань Лана». Для маленького принца Сяньлэ этот человек в красном был подозрительным существом, от которого пахло кровью и смертью. — Я подожду, Ваше Высочество, — шептал Хуа Чэн, перебирая его волосы. — Я ждал восемьсот лет, подожду и еще несколько дней. Сяо Синчэнь, с повязкой на глазах, но еще не слепой, сидел в углу, обнимая крошечную деревянную фигурку. Он был напуган, но пытался сохранять спокойствие, хотя его губы дрожали. Рядом с ним, словно тень, притаился Сюэ Ян, наблюдая за ним с нескрываемым интересом. — Какой миленький, — промурлыкал Сюэ Ян, протягивая руку к фигурке. — Дай поиграть. Сяо Синчэнь лишь сильнее прижимал игрушку к себе, не говоря ни слова, но его тело напряглось. Му Цин, с уже привычной гримасой недовольства на лице, пытался отбиться от Фэн Синя, который, будучи старше, настойчиво пытался накормить его кашей. — Я не хочу! — кричал Му Цин, отворачиваясь. — Отстань! Я сам! — Ты должен есть! — упрямо твердил Фэн Синь, замахиваясь ложкой. — Иначе не вырастешь! — Я и не хочу расти! — парировал Му Цин, выбивая ложку из рук Фэн Синя. — И вообще, ты мне не мама! Ши Уду сидел на самом высоком стуле, требуя, чтобы ему принесли самый сладкий фрукт. — Я хочу это! И это! — капризничал он, указывая на все подряд. Его брат Ши Цинсюань пытался его успокоить, но сам был на грани слез. — Уду, пожалуйста! Не злись! Я найду тебе! — причитал он, бегая по комнате в поисках чего-нибудь подходящего. — Только не плачь! Хэ Сюань, которого Му Цинфан попытался поднять на руки, чтобы отнести к остальным, издал низкий, гортанный рык. Его крошечные ручки вцепились в халат лекаря, а взгляд был полон голодного, первобытного страха. Он не узнавал Му Цинфана, видя в нем лишь очередного, кто попытается что-то у него отнять. — Моё! — прохрипел он, пытаясь оттолкнуть Му Цинфана. — Не дам! Мобэй-цзюнь, уже с ледяным взглядом и привычкой к холоду сидел в углу, обнимая кусок льда. Он шипел на всех, кто пытался приблизиться, и периодически бросал ледышки в сторону Шан Цинхуа, который пытался уговорить его поесть. — Холодно, — только и говорил он. Шан Цинхуа, несмотря на страх, не отступал. — Мой король, ну хоть кусочек! Мой король, ну пожалуйста! Юэ Цинъюань с уже заметной печалью в глазах сидел рядом с Шэнь Цзю, который кричал на Ло Бингэ. Он пытался успокоить Шэнь Цзю, но тот лишь отмахивался от него, как от назойливой мухи. — Не трогай меня! — кричал Шэнь Цзю. Юэ Цинъюань лишь вздыхал, его маленькое сердце сжималось от боли, которую он не мог понять. Он просто знал, что этому маленькому, злому мальчику нужна защита К рассвету Му Цинфан и Мэй Няньцин собрали всех в уцелевшей библиотеке. Подростки  – Цзинь Лин, Сычжуй и Цзинъи — выглядели так, будто ими пахали поле. Цзинь Лин был весь в зеленых пятнах (результат драки с Ци Жуном), а Цзинъи заикался от нервного тика. — Мы не можем ждать, — констатировал Му Цинфан. — Их состояние ухудшается. Если мы не начнем возвращать их сейчас, их личности окончательно «схлопнутся» до детских травм. Первый на очереди — Сюэ Мэн. — Почему Мэн-мэн? — спросил Мо Жань, качая на руках спящего и хмурого Ваньнина. — Потому что он единственный, кто от стресса начал строить в Гусу «диктатуру павлинов», — вздохнул лекарь. — И его артефакт наиболее стабилен. Нам нужен Семейный Веер Сюэ, который он хранил после смерти родителей. Мэй Ханьсюэ вышел вперед. На его плече, как сердитый попугай, сидел маленький Сюэ Мэн. Ребенок был одет в ярко-золотые одежды и упорно пытался засунуть Мэй Ханьсюэ в ухо засахаренную сливу. — Я — Глава Сишэн! — заявлял малыш. — А ты — мой раб! Неси меня к папе, раб! — Мы отправляемся, — вздохнул Мэй Ханьсюэ. — Нам нужен веер. В группу поддержки вызвались Сюэ Ян (которому было скучно), Шан Цинхуа (которого Мобэй-цзюнь использовал как личную грелку) и Лань Цзинъи, которому вручили огромный тюк с вещами, провизией и «на всякий случай» запасными лентами Лань. Путь до Сишэн занял несколько часов. Маленький Сюэ Мэн всю дорогу требовал, чтобы его несли «выше всех остальных», и периодически плевал вниз, пытаясь попасть в пролетающих птиц. Когда они прибыли к поместью, реальность начала искажаться. Из тумана соткались стены великолепного дворца. — Смотрите! — крикнул Цзинъи. — Это же Сюэ Чжэнъюн и госпожа Ван! Маленький Сюэ Мэн на руках у Мэй Ханьсюэ вдруг затих. Его глазки расширились. — Мама?.. Папа?.. — тихо позвал он. Но иллюзия начала меняться. Стены поместья почернели, раздались крики. Это была травма Сюэ Мэна — страх потерять свою семью и осознание того, что он остался совсем один. — Он в тронном зале! — крикнул Шан Цинхуа, сверяясь с системной картой. Они ворвались в зал, где на ступенях сидел другой Сюэ Мэн — совсем крошечный. Он плакал над сломанным игрушечным мечом. Вдруг к нему подошел иллюзорный Сюэ Чжэнъюн и протянул ему Семейный Веер. — Не плачь, Мэн-эр. Величие не в мече, а в том, как ты держишь спину. В этот момент тени — безликие существа — окружили их: «Ты подделка... Ты никчемный...» Маленький Сюэ Мэн, который был с группой, в ужасе спрятался за ногу Мэй Ханьсюэ: — Они говорят правду! Я не хочу быть главой! Я хочу к маме! — Сюэ Ян, Шан, держите тени! — скомандовал Ханьсюэ. Сюэ Ян с гиканьем бросился в бой, размахивая Цзянцзаем: — Наконец-то! Хоть кто-то, кого можно резать без нотаций Синчэня! Шан Цинхуа, визжа, отбивался от теней своим блокнотом, пока мини-Мобэй-цзюнь на его плече лениво замораживал врагов. — Ханьсюэ! Ты должен заставить его поверить в себя! — закричал Шан Цинхуа. Мэй Ханьсюэ опустил Сюэ Мэна на пол. — Сюэ Мэн, слушай меня. Ты — Глава Сишэн. Ты человек, который выстоял, когда мир рухнул. Твоя гордость — это твое сердце. Ты самый честный человек, которого я знаю. Ты — мой Сюэ Мэн. И потому что ты — любимец Небес! В этот момент одна из теней бросилась на Мэй Ханьсюэ. Маленький Сюэ Мэн, увидя это, внезапно перестал дрожать. Лицо его исказилось в яростной гримасе: — КАК ТЫ СМЕЕШЬ... ТРОГАТЬ МОЕГО ЧЕЛОВЕКА?! Мальчик выхватил веер из рук Мэя и раскрывая его, стремясь защитить "своего человека". Внезапно залу озарил золотой свет. Когда он рассеялся Сюэ Мэн.. Остался таким же, но в его руках веер был усыпан едва заметной золотой пылью. — Получилось! — Шан Цинхуа подпрыгнул, едва не уронив мини-Мобэя. — [Система: Внимание! Синхронизация завершена. Первый Артефакт-Якорь пробужден. Память носителя закреплена!] — Значит, этот мелкий павлин теперь всё помнит? — Сюэ Ян с любопытством ткнул пальцем в веер Сюэ Мэна. — Эй, Глава Сюэ, а песенку про котят споешь? Он был безупречен в своих одеждах, но его лицо медленно наливалось густым пунцовым цветом. Мэй Ханьсюэ, застывший на одном колене, медленно поднял взгляд на ребенка. — Мэн-мэн? — Я... я всё помню, — прошептал тот. — Что именно? — уточнил Сюэ Ян, вытирая клинок. — ВСЁ! — взвыл Сюэ Мэн. — Я помню, как ты, Ханьсюэ, называл меня «пушистой булочкой»! Помню, как требовал песенку про котят и просился на ручки! И как я... я заставлял Сюэ Яна играть в «ладушки»! Сюэ Ян захохотал так, что согнулся пополам: — О да, Глава Сюэ, у вас очень нежные ладошки! Хотите повторить? Они вернулись в Облачные Глубины. Ситуация там была критической. Маленький Цзян Чэн сидел на коленях у Лань Сичэня и методично пытался задушить его своей фиолетовой лентой, требуя вернуть ему его собак. Вэй Ин в шкафу тихо напевал колыбельную, от которой у Лань Чжаня на глазах наворачивались слезы. — Следующим будет Шэнь Цзю, — скомандовал Му Цинфан. — Ло Бингэ уже начал разрушать гору. Сюэ Мэн, используй веер, создай проход в его прошлое. Сюэ Мэн вздохнул, раскрыл золотой веер и направил пыльцу в сторону маленького Шэнь Цзю, который в этот момент пытался укусить Ло Бингэ за палец. — Погнали, демонический владыка, — буркнул Сюэ Мэн. — Посмотрим, из какого мусора вырос ваш учитель.