С возвращением, Грейнджер

7 мая 2005-го. Мы очень долго планировали эту поездку во Францию. Я хотел вдвоем, ты хотела с группой. — У нас будет еще много только вдвоем. — Хотелось бы верить. — Сентиментальность тебе к лицу. Вечером они будут в Париже, а я очень устал думать об этом. О тебе. Конечно, я подписался на несколько газет. Я — тревожный человек, Гермиона, я помню, какие беспорядки были в той части Европы. Но я не знаю, поехал бы я туда, если бы понял, что тебе грозит опасность. И мне стыдно в этом признаться. 8 мая 2005-го. Лекси милая. И удивительная, как обычно. Наши встречи проходят по одному сценарию, и меня это скорее устраивает. Сцена первая — мы улыбаемся друг другу, как только заметим в толпе. Это моя любимая часть. Ты надеваешь маску приличия, словно ты правда джентльмен, словно у тебя действительно хорошее воспитание. Будто ты знаешь, как вести себя с дамой. Ты не ругаешься матом, не выпиваешь лишнего, много слушаешь и даешь понять, что очень умный. Настолько, что примешь любую лапшу ее фантазий. Ты просто не того уровня, чтобы пускаться в споры. Не с такими, как Лекси. Сцена вторая — комплимент ее прическе, на которую даже с волшебной палочкой в руках она потратила долгие минуты. В следующий раз можно сделать комплимент платью, сияющим глазам, запаху кожи. И все, что придет в голову. Я отточил этот навык до блеска. Сцена третья — ужин. Разговоры, приборы, миноры. Ты — хороший парень, ты не забываешь немного смеяться, когда уместно, и поддерживаешь любые темы. Это не сценарий соблазна, потом ничего не будет. Не с такими, как Лекси. Сцена четвертая — убедиться, что она добралась до дома. Любыми магическими или нет способами. Поцеловать в щеку, погладить волосы, после череды встреч можно углубить поцелуй. Сделать его франц… Сука. Ебаная Франция. Ты сильнее всего этого. *** В ушах бьет подобие злости, а я пытаюсь услышать, что придумала Лекси на выходные. Пытаюсь не откинуть ее руку, которая касается моих запонок. Мне надоело следить за своим тоном. *** Она уже увидела Собор? 9 мая 2005-го. Впервые не видел ее во сне после расставания. Снова ощущение, что меня ограбили. Но я продолжаю верить, что это к лучшему. И не забывать, как она резала. Она всегда знала, где резать. 10 мая 2005-го. Мой план лучше, чем я себе представляю. Вычеркнуть ее из повседневности, случайно встречаясь плечами на приемах. Происходящее не достойно моего происхождения. 11 мая 2005-го. Гермиона Грейнджер, счастливая и с каким-то хуем рядом, на развороте «Пророка». Это действительно важные новости? Вы правда в этом уверены? «Новое увлечение нашей звездочки Гермионы. После романа с Драко Малфоем гриффиндорка снова во внимании мужчин…» Инсендио. 12 мая 2005-го. Гарри Поттер, лучший друг моей бывшей, решил, что всем ну очень интересно, как они проводят отпуск. Он прислал фото. И я очень рад, что Пэнси меня оттащила от них. — Зачем пришла? — Пообедать. — Подружка уехала, и тебе теперь не с кем поесть? — О, не ревнуй, милый. Она не в моем вкусе. — Это славно. — Но вот Тео… Да блядь. — Мы, кстати, не подруги, если тебе интересно. Неинтересно. — Но мне жаль, что она познала твою толстолобость и неумение держать себя в руках. — А почему всем кажется, что виноват я? — Потому что всегда больше верят тому, кто ходит в слезах. — Жалкое зрелище, к слову. — Я согласна. Поэтому и жалею ее. Не расскажешь подробности? — Не расскажу. 13 мая 2005-го. Приятный конец дня — приятная компания на ужине. — Так у тебя теперь новая? — Пэнси, опять ты. Министерство — любимое место? Что ты здесь забыла. — Ты не ответил. — Она милая. И удивительная. — Ага, ты говоришь так про каждую. Ничего серьезного? — Если ты про секс, и если вас всех так ебет моя половая жизнь… — Не надо злиться на меня, Драко, если поругался с самим собой. — Я думаю о женитьбе. — Что? И Пэнси правда очень удивилась. И я уверен, что она прочитала страх в моих глазах. Страх за собственные решения. Я думал, что это будешь ты. И я очень скучаю, Грейнджер. — Пэнси, чистокровные должны заводить семьи, даже если времена меняются. Ты знаешь это. Я не понимаю, кто изменился. Но спасибо, что ты обняла меня после этого бессмысленного диалога. Поддержка, она была нужна мне. Мне нужно по-человечески пережить Гермиону. А я только матерюсь, теряюсь, хожу не теми дорогами и решил взять в жены Лекси. Я должен. Нужно ставить точки и строить планы. Нужно продолжать идти. Даже если нет сил. Спасибо, Паркинсон. Спасибо. Эта слабость из-за того, что мне блядски сильно больно. — Она может остаться приятной фантазией. Это тоже неплохо. Лучше, чем ненависть. Я только улыбнулся, потому что ты права. Храни Мерлин Пэнси Паркинсон и ее умение быть рядом. 14 мая 2005-го. Монмартр. Собор Парижской Богоматери. Сен-Шапель. Пале-Рояль. Лувр. Опера Гарнье. Пер-Лашез. Франция. Свисающие кудри, когда она сверху. Всегда песни в душе. Быстрый кофе по утрам. Стоны во время поцелуев. Чужая зубная щетка у раковины. Порванные платья. Разговоры во время готовки. Смех, ямочки, свет в конце туннеля ее глаз. Гермиона. Было сложное утро, от меня несло зависимостью, а я бы не хотел впадать в апатию. Медленно собираю ее вещи по дому, их обязательно нужно возвращать? Можно ли просто выкинуть? Как принято? Как правильно? Я не вынесу этой встречи, распластаюсь у твоих ног и попрошу вернуться. — И что в этом страшного? — Я не хочу этого на самом деле. Она чудесно бьет словами. И манипулирует секретами. — Это вопрос доверия? — Это вопрос безопасности. Не будь сукой, Пэнси. Ты слишком хорошо умеешь вот это. Лезть под кожу. — Так и что она сказала такого? — Если бы я хотел об этом вспоминать, обязательно написал бы книгу. 15 мая 2005-го. Что я должен сделать с твоим письмом? Зачем ты делаешь это? Я забыл покормить сову и закрыть окна. Забыл, какой сегодня день и зачем я избавился от твоего запаха. «Драко, я пишу, потому что больше не могу вынести это. Я должна сказать. Не объясниться, честно, я знаю, что этого читать ты не станешь. И прошу сжечь потом эти строки. Потому что письма нельзя перечитывать, а ты станешь. Я знаю. Вижу, что ты хочешь что-то изменить, и что ты боишься меня. Поэтому я не буду объясняться и просить того, что не могу обещать. Но я должна сказать, как сильно я люблю тебя. И как сильно ненавижу эту слабость…» Салазар, дай сил. Я медленно сдаюсь. 16 мая 2005-го. Никогда не перечитывайте старых писем. Но я перечитал твой почерк столько раз, что вряд ли забуду когда-то. Спасибо, Грейнджер, я хотя бы знаю, что мне не показалось. Все, что было. Не показалось. Спасибо, даже если это была очередная манипуляция. Даже если ты утонула в мимолетном чувстве к тому французу. Лицо горит, но руки и ноги холодные. Настолько я не ожидал получить от тебя хоть звук. Ты всегда любила наговорить и заткнуться. Я хочу снова обнять Пэнси в молчаливом согласии не болтать лишнего. *** «Лекси, ужин? Д. Д.» *** Так правильно.