С возвращением, Грейнджер

2 сентября 2005-го. Завтра едем к родителям Грейнджер. Ура, неужели можно выдохнуть? Я так рад, что когда-то сделал достаточно, чтобы понравиться им. Что тогда было так тревожно познакомиться с важными людьми для Грейнджер. Они знали обо мне все. Знали, как я обходился с ней в Хогвартсе. Знали, как мое происхождение опасно для нее. И — о, Мерлин — вот это воспитание! Нарцисса бы ахуела. Поэтому нет, я не переживаю. Они вряд ли могут навредить. 3 сентября 2005-го. — Драко! Настоящий сюрприз. — Да, пап, я тоже рада вас видеть. — Гермиона, милая… Вы вдвоем. Не ожидали? Ха-ха. Бросило в пот. Ладно, это не так чтобы не страшно. Это было ужасно. Потому что в ее глазах снова сомнение, во мне — страх, что я могу потерять ее. Снова. Нет. Нихуя. 7 сентября 2005-го. Ревность. Что я могу сказать о ревности? Я никогда не ревновал до Грейнджер. Были женщины, романы, принадлежности. Но-что-бы-прям-ревновать? Ни-ху-я. До Грейнджер, конечно. Соответственно. Справедливости ради — она слишком заметная фигура в магическом мире. И много, очень много мужчин хотели ее забрать у меня. Но она выбирала меня. И этого было достаточно. Пока мы не расстались, пока я не увидел, что она вполне справляется одна. Что она позволяет себе жить и брать от этой жизни все, что захочет. Что ей принадлежит по праву. Но слухи — одно, то фото в «Пророке» с французом — третье. И вот второе — этот француз в Лондоне. Сука, только приблизься. Только попробуй притронуться. — Ты не имеешь права встревать. — Что? — Тео выручает тебя, чтобы ты не натворил глупостей. — Ближе к делу, Нотт. — Она должна сама это сделать, сказать ему, отказаться. Иначе это… Иначе это неправда, я понимаю. Но как же я ненавижу эти глаза повсюду, которые сжирают и трахают ее. Как я хочу заявить официальные права на ее существование рядом со мной. — Как его зовут? — Адриан. — Что-то дало тебе? Ну... имя для надгробия. 8 сентября 2005-го. Понятно, я увидел его раньше в Лондоне. Они еще не встречались. Я ненавижу тебя за то, что ты резко распустила хвост, что одернула мантию, что изменила лицо. Когда заметила этого хуя поблизости. Паркинсон сказала, что это нормально, что ты просто девушка, что в законе природы — быть охуительной. Но давай договоримся, что это больше не повторится? — Ты стесняешься меня? — Глупый вопрос. Конечно, нет. *** Пэнси, еще раз, скажи мне, что я — еблан. — Драко, она же не бросилась к нему на грудь. — А если бы меня там не было? Если бы я не сделал предложение? — Но ты сделал! — И это все меняет? — Даже очень. Салазар, женщины, вас вообще можно понять? — Даже не переживай, что она будет не верна. Это… это как показать врагу, кто пытался тебя убить… что ты жив. — Ненавижу метафоры. — Я знаю, дорогой. Но это правда. Ей это важно. — Зачем же прихорашиваться? — Как же с тобой сложно! И все-таки ты не ответила, Пэнс. *** Гермиона сказала, что собирает вещи. Долго, очень долго, любимая. «Любимая» звучит так пошло, жаль, что классика. Почти классика. Я предпочитаю «Грейнджер». Это для меня — любимое. От ненависти до любви. Наш троп в этом романе. 12 сентября 2005-го. Она до сих пор собирает вещи. Значит ли это, что она сомневается? И мне некогда упрекнуть ее в том безобразии, что она воплощает. Увольнение и пик перехода в наследственный бизнес. Обслуживание нового (нашего!) поместья, попытка сохранить дружбу, партнеры, коллеги… Она. Ее надо добавить в календарь. Но она даже не пишет. И я, кстати, включил магловский телефон. Потому что искренне жду. Что я важен ей. *** Хорошо, что Адриан уехал. Вряд ли он бы выжил. Вы скажите — пустые угрозы. Я скажу — имею достаточно темных артефактов на задворках хранилища. 15 сентября 2005-го. Я немного заебался. Мать пригласила на ужин. Отговаривала от брака, отец молчал. Давно заткнулся. — Неделю у нас приемы, ты обязан быть. — Я уже очень много ужинов пропустил. С Грейнджер. — Слава Мерлину, ты даже не называешь ее по имени. — Не радуйся, это просто старая привычка. Это ничего не значит. 16 сентября 2005-го. Отец Лекси смотрит на меня словно он новый темный маг. Не надо, мы ведь все выяснили. — Ты помолвлен? О, брось, я не буду это обсуждать. — Задержитесь, мистер Малфой? Это в ваших интересах. Конечно. 17 сентября 2005-го. Я помню, что она меня ждет. Но Нотт и Забини нужны мне сейчас больше. Я почти был изнасилован семейными делами. Мне не до тебя, Грейнджер. — Мы ужасно пьяные. — К Грейнджер? — Нет. Домой. — Вы опять поссорились? — Нет. Я просто опять слишком пьяный. Малфой, ты даешь ей повод. 18 сентября 2005-го. А, Адриан не уехал. Улыбаюсь. Громлю поместье. Вижу ее юбку возле него. Она снова танцует, снова смеется, снова под крепким виски. Скажешь пару обидных, а? Как же я ненавижу тебя. Спасибо, Адриан, что так крепко держишь ее за талию, чтобы она не упала. Ей это нужно. 19 сентября 2005-го. С днем рождения, любимая. Гори в аду. 20 сентября 2005-го. Я точно не помню, на что конкретно рассердился. На ее поверхностное отношение к браку. На не попытку понять, что я сейчас занят. На затяжной переезд. Она снова задела за мертвое при разговоре. И я снова — перед лицом Люциуса, Волан-Де-Морта, Дамблдора. Теперь и ты в этом списке. Ты не имела права. Ты знала меня лучше других. Ладно, давай, получай. Хотела хорошего любовника? Я могу отлично исполнить эту роль. И уйти, бросить тебя, как бросал всех женщин. 21 сентября 2005-го. Мы отдалились, на сотни… неизмеримые сотни. Почему? Ну... Ты меня задела, а я это съел без обсуждений. Дальше пропасть, бездна, неразгаданное нечто. *** Ты перестала плакать. А я так привык к этим рыданиям. Это знак? Это значит, что я тебя задел? Это значит, что ты больше не любишь меня?