Что дремлет вместе с луной | What Slumbers With the Moon

      Хотя сценарий на этот раз был не таким замысловатым, Фурина отлично провела время с «Настольной труппой». Клоринда, как всегда, была великолепной ведущей. Честно говоря, Фурине стоило чаще предлагать ей разовые роли в пьесах. Конечно, президент «Спины» тоже была там. Фурина заметила, что они стали гораздо ближе друг к другу с тех пор, как вместе играли в «Охотник Сумеречного двора: Судный день», в буквальном смысле. Было немного удивительно видеть, как Навия шутит и игриво толкает того, кто раньше был невозмутимым личным телохранителем Фурины. Но было приятно видеть, что они восстановили свою дружбу!       Формально это значило, что Клоринда и Навия стали и её подругами! Все эти годы она мечтала о том, каково это — знать кого-то и позволить узнать себя. Она представляла, что это будет похоже на выброс адреналина и радости прямо в вену. Сейчас же, когда Фурина едет домой на аквабусе, уставшая, но счастливая, дружба кажется ей скорее стабильностью. Как вода, упавшая на землю, возвращается на небеса, так и сердце Фурины успокаивается, зная, что ей есть к кому вернуться. Это не совсем то, чего она ожидала, и, честно говоря, так намного лучше.       Фурина замечает, что ее дружба с Клориндой отличается от дружбы Клоринды с Навией.       Во-первых, почти любая фраза Клоринды вгоняет Навию в краску. Конечно, Фурина сама порой смущается, когда речь заходит о романтике и… других вещах, неопытность только подогревает любопытство. Но, учитывая, как часто Навия краснеет в присутствии Клоринды, Фурина удивляется, что у нее не лопаются сосуды.       Во-вторых, они, кажется, просто обмениваются взглядами и читают мысли друг друга. Даже находясь на другом конце комнаты, они могут общаться одними взглядами (Фурина не может этого доказать, но Навия определенно использует этот прием, чтобы жульничать, когда они вместе играют в настольные игры). Возможно, дело в том, что они столько лет провели рядом друг с другом. Она надеется, что когда-нибудь у нее появится такая же дружба.       На этот раз к ним присоединилась Линетт, которую уговорил ее брат Лини. Сценарий был рассчитан на одну игру, и Линетт сомневалась, стоит ли соглашаться на предыдущее приглашение, потому что Навия упомянула смену локации и игру на свежем воздухе. На этот раз все прошло гораздо более камерно. Во время игры Фурина сидела напротив нее. Она не могла не заметить, как Линетт пьет чай и как она дважды обводит взглядом стол с закусками, прежде чем наконец выбрать одну и откусить маленький кусочек, а остальное положить на тарелку и сделать еще один глоток чая.       Когда Фурина смотрела на Линетт, в ее груди возникло странное чувство, и она едва не ахнула, осознав, что именно кажется ей знакомым. В том, насколько Линетт была дотошна даже в такой непринужденной обстановке, словно на разведывательной миссии, она была очень похожа на своего «Отца». Это была вторая натура, выработанная годами тренировок. Фурина почувствовала, как испортился вкус профитролей, которые она только что взяла в рот, но Клоринда отвлекла ее, позвав вытянуть карту в судьбометре.       Верно. Она играла роль барда в фэнтезийном мире, а не ложного божества, от которого зависела судьба целого народа. Ей больше нечего было скрывать. Слуга больше не представляет угрозы. А может, и не представляла никогда… «Нет,» Фурина покачала головой, «она собиралась выпытать у меня секрет! Конечно, я была напугана. Она — Слуга»       Слушая то, с какой нежностью близнецы говорят о своем «отце», Фурина почти забыла о том, что произошло.       Но забыть было невозможно. По крайней мере, пока. И несмотря на то, какой прекрасный был этот день, теперь, когда солнце почти село, ее начинает охватывать ползучий страх.       Аквабус наконец прибывает на конечную остановку. До ее дома еще несколько минут, а впереди — извилистые проходы и темные переулки. Она медлит, выходя из аквабуса, и в ее голове снова всплывают воспоминания о той ночи. Легче не стало. Поэтому она всегда старается вернуться домой до захода солнца. Даже когда репетиции спектаклей, которые она ставит, затягиваются до поздней ночи, кто-нибудь всегда предлагает проводить ее до дома.       На этот раз она была одна. И было уже поздно. Фокалорс рассчитывает на неё. От нее зависит весь Фонтейн. И…       — Ах! — Что-то задевает Фурину сзади, заставляя отпрыгнуть, но нога спотыкается о щель и она едва не падает лицом на бетон.       Она крепко сжимает глаз бога, металл почти впивается в ее ладонь. Рядом с ней появляется мадемуазель Крабалетта. Она едва слышит встревоженное «Мисс Фурина!» от Мелюзины на аквабусе, когда оборачивается, боясь того, что увидит.       Но видит она лишь… собаку. Довольно большую собаку. — О! Ха-ха-ха… — Она смеется, чтобы успокоиться, — Боже, я на секунду испугалась тебя.       Не обращая внимания на то, что в аквабусе, который она приняла за пустой, ехала собака, Фурина буквально растеклась по асфальту. Лишь остатки достоинства заставили ее встать и отряхнуться, а не лежать на грязной земле.       Собака фыркает на Фурину и ее питомца, обходит ее и, похоже, куда-то направляется. «Хм, наверное, это одна из тех хорошо воспитанных собак, которые гуляют на улице и возвращаются домой ночью», — подумала Фурина. «Но у него нет ошейника. Может, он бездомный?»       Мадемуазель Крабалетта щелкает клешнями и встает перед Фуриной. Собака не обращает на них внимания, но это, похоже, еще больше злит Крабалетту. Как раз в тот момент, когда ее верный спутник собирался броситься в погоню, она развеяла заклинание.       — Э-эй! Подожди!       Собака останавливается и оборачивается.       Фурина на самом деле не думала, что собака остановится, поэтому она просто застыла. И собака тоже.       И они продолжают стоять на месте.       И пялятся друг на друга.       «Уф, мне как-то неловко… Почему он так пристально на меня смотрит? Он мне угрожает? В той книге о поведении собак, которую я когда-то читал, что-то говорилось о зрительном контакте… или, может быть, я что-то неправильно помню. Может, мне стоит отвести взгляд? Но разве это не будет выглядеть как проявление покорности? Думаю, мне стоит стоять на своем. О, а что, если он решит, что я представляю угрозу?»       Оглядываясь назад, Фурина сама удивляется, что не заметила этого сразу, но у этой собаки в глазах красные кресты. Архонты, сегодня все напоминает ей о той предвестнице. Ничего страшного! День не будет испорчен!       Собака снова фыркает и приближается к ней, лениво помахивая хвостом.       — …Привет, — шепчет ей Фурина, когда та подходит ближе. — Хорошая собачка, — Она протягивает руку, чтобы собака обнюхала ее.       Тревога почти покидает Фурину, когда она начинает ворковать с псом, ее голос становится выше, а губы надуваются.       — Оууу, — Собака на самом деле огромная, так что ей не приходится присаживаться, чтобы погладить ее.       Не успевает ее рука в перчатке коснуться идеального для поглаживания места — большой головы собаки, — как та уворачивается. Мокрый нос касается ее запястья, отталкивая руку. Она пытается снова, но собака снова уворачивается.       Фурина слегка хмурится, но, наверное, ей лучше перестать пытаться погладить животное, если оно этого не хочет.       Как ни странно, собака подходит еще ближе, прижимается боком к талии Фурины и слегка наваливается на нее. Краем глаза она встречается с ней взглядом и снова фыркает.       Фурина легонько кладет ладонь ему на спину. Его хвост начинает покачиваться. Она водит рукой взад-вперед по густой шерсти, запутывая пальцы в мехе. Она приподнимает густую шерсть на середине спины и зачесывает ее вверх, а потом снова приглаживает. Она не может сдержать смех.       — Кто у нас хороший котик? — Она не может удержаться от сравнения, — Уф…       Собака толкает её, явно норовя повалить, но затем всё равно заходит Фурине за спину, чтобы не дать ей по-настоящему упасть.       Фурина снова смеется. Уши собаки поворачиваются в такт ее смеху.       Шипение затихающего аквабуса приводит её в чувство и возвращает к реальности. Стало еще темнее, чем раньше, а она даже не заметила. Она вздыхает, думая о дороге домой, но на сердце уже не так тяжело, как пару минут назад.       «Буф»       Собака рядом с ней лает. Очень вежливо, может заметить Фурина. И тихо. Тоже странно. Фурина никогда раньше не слышала, чтобы собака так лаяла. Возможно, дело в ее размерах.       «Бвоф» — снова лает она.       Фурина думает, что собака чувствует ее страх. Люди часто говорят о таком. Она слегка грустно улыбается, не желая уходить, но и не хочет задерживаться на улице дольше, чем необходимо, да и идти домой одной не хочется.       Словно почувствовав ее затруднительное положение, собака отходит первая. Она оглядывается через плечо, словно ждет, что Фурина последует за ней.       — Хм? Ты меня куда-то ведешь? — Она пытается заглянуть собаке под живот, но даже не понимает, на что именно надо смотреть — …мальчик?       «Воф»       — Девочка?       Если бы собаки умели судить, Фурина была уверена, что эта собака осудила бы ее прямо сейчас. Вероятно, этот лай должен был ответить на ее первый вопрос.       Фурина откашливается, идя рядом с собакой.       — Ладно, — протягивает она, — куда ты меня ведешь?       Если собака не осуждала её раньше, то сейчас точно делает это. Кто задает вопросы собаке? Фурина, вот кто. Наконец-то это случилось. Она официально сошла с ума.       В голове у нее все путается, она задумывается о своем здравомыслии (или безумии), и ее шаг замедляется. Собака тоже сбавляет темп и трется о ногу Фурины, чтобы привлечь ее внимание.       — Ох, да, да. Прости, — и она снова ускоряет шаг.       Вместо того чтобы зацикливаться на своих мыслях — как на глупых, так и на более серьёзных, которые она сейчас пытается игнорировать, — она наблюдает за собакой. Она вертит головой влево и вправо, высматривая что-то подозрительное. Она не оборачивается, чтобы посмотреть на Фурину, но время от времени ее уши поворачиваются в ее сторону. Так продолжается некоторое время.       Собака внезапно останавливается и поворачивается, чтобы посмотреть на нее. Она слегка наклоняет голову и переводит взгляд вправо. Фурина поднимает голову и оказывается… дома? Она оглядывается по сторонам, и ее челюсть отвисает от удивления.       Она опускается на колени, широко раскрывает объятия и крепко прижимает собаку к себе.       — Кто у нас хорошая собачка?! О! Это ты! , — Она взъерошивает шерсть у него на шее. Она чувствует глубокий гул и слышит его совсем близко. Собака слегка прикусывает ее за ухо, извиваясь и пытаясь вырваться.       Фурина наконец отпускает ее, но сначала легонько чмокает в макушку.       Собака застывает от этого. Но Фурина этого не замечает.       «В здании не должно быть домашних животных», — вспоминает она. «Но если это бездомная собака, то формально она не является домашним животным, верно?». Фурина решает не рисковать. Она и так на грани из-за того, что чуть не затопила помещение.       — Подожди здесь, хорошо? — Фурина открывает дверь. — У меня есть кое-что для тебя за такую отличную работу!       Она бросается к своим шкафам. Коробки с макаронами. Куча соусов в банках и бутылках. Она открывает холодильник. Молоко. Выпечка. Много выпечки, которую ей постоянно приносят Лини, Линетт и Фреминет от их «отца». Шоколадная выпечка, ой-ой. Ага! Немного утиного конфи, оставшегося с тех пор, как Невильет приходил ее проведать.       Она даже не достает его из коробки, собираясь отдать все своему новому пушистому другу. Но когда она открывает дверь, ее обдувают холодные вечерние ветры.       — Ох…       Собаке, наверное, нужно было куда-то идти. На долю секунды она подумала, что все это ей привиделось, но это не могло быть галлюцинацией. Тепло, которое она ощутила на своих руках, не может быть плодом воображения. Оно было нежным. Это должно было быть реальностью. Фурина позволяет себе надеяться, что ее новый друг вернется.