Статус: враги

***

Утро в кампусе СДУ было пропитано запахом дешевого кофе, который студенты пытались пить в промышленных масштабах, чтобы хоть как-то привести свои нейроны в рабочее состояние. Стены университетского общежития казались тоньше обычного, и каждый звук — хлопок двери, скрип пола, чертов звонок будильника — отдавался в голове, как удар кувалдой. Чонгук проснулся в своей спальне, прижавшись лбом к прохладному краю матраса. Его голова была тяжелой, а во рту ощущался вкус вчерашнего виски и дерьма. Последним, что он помнил перед тем, как окончательно отрубиться, был тот чертов танец. Образы крутились перед глазами, как испорченная кинопленка: взгляд Тэхёна, его бледная кожа под светом хрустальных люстр, и этот мятный запах, который, казалось, пропитал даже его собственные простыни. — Твою мать… — прорычал Чонгук, переворачиваясь на спину и закрывая глаза предплечьем. Его кожа была липкой от пота, а альфа-сущность внутри него ярилась, требуя выхода, но тело отказывалось подчиняться. Намджун, который, судя по звукам, был на ногах уже часа два, с грохотом поставил на стол ноутбук. Его голос звучал как наждачная бумага, скребущая по нервам. — Если ты сейчас же не вылезешь из этой берлоги, я залью тебе этот гребаный кофе прямо в глотку, — Намджун не оборачивался. Он был собран, как всегда, хотя легкие круги под его глазами выдавали то, что ночь прошла неспокойно. — Ты вчера устроил такое позорище, что даже ректор завтра с утра будет устраивать нам допрос с пристрастием. Ты вообще башкой соображал, когда полез танцевать с этим омегой? Вы выглядели как два хищника, решивших пожрать друг друга прямо на людях. И поверь, никто из присутствующих не понял, какого хера это было — вражда или ты просто пытался его трахнуть прямо на паркете. Чонгук сел на кровати, с ненавистью глядя на Намджуна. — Закрой свой рот, Намджун. Тебе не понять. Он просто… он выводит меня из себя, постоянно лезет на рожон, строит из себя непонятно кого. Мне хотелось стереть эту самоуверенную ухмылку с его лица, вот и всё. — Да неужели? — Намджун наконец повернулся, приподняв одну бровь. Его взгляд был холодным и проницательным. — Ты выглядел как последний придурок, Чонгук. И если ты не перестанешь вестись на провокации этого мелкого, то на дебатах он тебя сожрет. Тэхён — не просто омега, он стратег. И пока ты тут страдаешь от похмелья, он, скорее всего, уже нашел дыры в твоем выступлении. Чонгук лишь что-то невнятно прорычал, вставая с кровати. Ноги были ватными. В его голове пульсировало имя «Тэхён», и эта пульсация была не только от боли.

***

В это же время в блоке Кимов царила совсем другая атмосфера, но не менее напряженная. Тэхён сидел на кухне, обхватив чашку с крепким, обжигающим кофе обеими ладонями. Его волосы были растрепаны, а на лице читалась смесь глубокого удовлетворения и такой же глубокой усталости. Джин, напротив, выглядел так, будто прошел через круги ада. Он сидел, вцепившись в стакан с водой, и массировал виски. — Это было дерьмово, Тэ, — прохрипел Джин. — Танцы, перепалки, этот гребаный шум… Ты понимаешь, что теперь за нами будут следить вдвойне? «Элита» не прощает такого унижения на публике. Чонгук теперь будет рыть землю, чтобы нас уничтожить. Тэхён поднял взгляд на брата, и в его глазах блеснул опасный, почти безумный огонек. — Пусть роет. Чем глубже он зароется, тем проще будет его придушить. Я видел его вчера, Джин. Он был на грани. Он не мог дышать, когда я был рядом. Этот высокомерный придурок так привык к тому, что все вокруг него танцуют, что он просто не знает, как реагировать на того, кто не боится дать ему в зубы. — Ты ведешь себя как последний идиот, — Джин тяжело вздохнул, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на гордость. — Ты провоцируешь его, как будто играешь с огнем, и мне плевать, что ты думаешь об этом сейчас. Но если из-за твоих личных обидок мы пролетим с Советом, я сам сверну тебе шею, ясно? Мы здесь ради влияния, а не ради того, чтобы сношаться с врагами. — Сношаться с врагами? — подал голос Чимин, который только что вышел из своей комнаты, выглядя при этом даже утром так, будто сошел с обложки журнала, если не считать легкой красноты глаз. — Это звучит как неплохой план на остаток семестра. Хотя, если честно, мне бы сейчас хотелось только одного — чтобы Минхо перестал смотреть на меня так, будто я кусок дерьма, который прилип к его ботинку. — Оставь этого «архивариуса» в покое, Чимин, — отозвался Юнги, который вышел следом за ним. Он выглядел самым спокойным, несмотря на то, что явно выпил вчера больше всех. Его движения были плавными, почти кошачьими. — Минхо не из тех, кто ведется на твое альфа-обаяние. Он единственный в этом сраном заведении, кто реально работает, а не занимается херней, как вы все. Чимин усмехнулся, прислонившись к дверному косяку. — А ты, я смотрю, стал его личным адвокатом? Не забывай, что твой Хосок вчера полвечера за тобой бегал. Ты хоть что-то членораздельное ему ответил, или опять мычал в сторону? Юнги промолчал, чувствуя, как внутри разливается странное тепло, которое он ненавидел всем сердцем. Вчера на террасе Хосок был… другим. Не тем назойливым придурком, каким он казался в аудитории, а спокойным, понимающим человеком, который просто стоял рядом, когда хотелось сбежать от всего мира. — Мы просто разговаривали, — коротко отрезал Юнги, уходя в сторону ванной. — Разговаривали они… ну-ну, — Джин поднялся, чувствуя, что кофе начинает действовать. — Слушайте сюда. Через два часа тренировка по дебатам. Если мы не покажем этим уродам, что они ошибаются насчет наших способностей, нас выкинут из Совета к чертовой матери. Хватит страдать херней, пора за работу. Напряжение в воздухе можно было резать ножом. В университете назревал шторм, и никто из них — ни альфы, ни омеги — не собирался уступать. В этой игре ставки выросли до предела, и каждый знал: один неверный шаг, одно лишнее слово, и их репутация полетит ко всем чертям. Тэхён допил кофе, чувствуя, как адреналин начинает разгонять кровь по венам. Его вчерашний танец с Чонгуком оставил после себя странный осадок. Это не была просто вражда. Это было что-то гораздо более запутанное, грязное и чертовски притягательное, и он был готов играть до конца, даже если это стоило ему рассудка.

***

К полудню головная боль утихла, сменившись раздражающей сухостью во рту и желанием что-нибудь разнести. «Сладкие мечты» — кафе, притаившееся в переулке прямо за главным корпусом университета, — встретило их гулом голосов и запахом свежеобжаренных кофейных зерен. Это было место, где вершились судьбы студенческого Совета: за этими столиками писались презентации, планировались интриги и закупались кофеином для ночных бдений. Здесь царил полумрак, перемежающийся яркими лампами над рабочими столами, а стены были исписаны уравнениями и тезисами, которые дипломаты ленились стирать. Братья Ким заняли свой любимый диван в самом дальнем углу, где их не доставал шум входной двери. Чимин, как обычно, развалился в кресле, вертя в руках телефон и постоянно проверяя почту, а Юнги уже вовсю строчил что-то в своем ноутбуке, даже не удосужившись снять темные очки. — Официант! — Тэхён раздраженно стукнул по столешнице. — Принеси нам два двойных эспрессо, ледяную воду и хоть что-нибудь сладкое. Я сейчас сдохну от этой головной боли. Джин, который сидел напротив, выглядел куда лучше, хотя его глаза всё еще выдавали тяжелую ночь. Он выложил на стол кипу распечаток. — Хватит ныть. Посмотрите на эти графики. Намджун вчера вечером слил часть бюджета Совета на «благоустройство», а по факту — вложил в фонды своего отца. Если мы раздобудем доказательства до завтрашних дебатов, его можно будет поиметь по полной программе. — Ты серьезно думаешь, что нам дадут это сделать? — Чимин хмыкнул, отрываясь от телефона. — Чонгук и его свита будут прикрывать его до последнего. Эти ублюдки держатся друг за друга, как клей момент. — Значит, надо бить туда, где они слабее всего, — Тэхён прищурился, глядя на экран ноутбука. — Вчера, во время танца, я уловил кое-что. Чонгук… он был не совсем в себе. Он злился не на меня, он злился на то, что не может контролировать ситуацию. Он настолько зациклен на своем «авторитете», что готов порвать любого, кто хоть на сантиметр отходит от сценария. — Ты так говоришь, будто заглянул ему в душу, — Юнги наконец снял очки, глядя на брата с иронией. — Осторожнее, Тэ. Ты вчера так на него смотрел, что я грешным делом подумал, что вы сейчас забьетесь в какой-нибудь угол, чтобы разобраться с этим «контролем» лично. Тэхён швырнул в него салфеткой. — Заткнись, Юнги. Ты сам вчера не отрывал глаз от Хосока, когда он крутился вокруг тебя со своими сраными улыбками. Думаешь, я не заметил, как ты краснел, когда он тащил тебя на террасу? Юнги не ответил, лишь углубился в работу. В глубине души он знал, что Тэхён прав. Хосок был везде: в его мыслях, в его записях, даже в этом чертовом кафе, где он теперь вечно высматривал его силуэт. В «Сладкие мечты» завалилась компания альф. Намджун вошел первым, с видом человека, который собирается захватить мир, следом — Чонгук, выглядящий до чертиков злым, и Хосок, который пытался сгладить углы. Они направились к своему привычному столу, но Чонгук замер, когда его взгляд наткнулся на Кимов. В кафе мгновенно повисла тишина. Студенты с других курсов, делавшие презентации, синхронно притихли, чувствуя, как сейчас в помещении станет жарче, чем в духовке. — Опять эти придурки, — прошипел Чонгук, проходя мимо дивана Тэхёна. Он намеренно задел его стул, из-за чего кофе Тэхёна опасно качнулся. Тэхён медленно поднял взгляд. Его лицо было бледным, но в глазах полыхал холодный огонь. — А вы, я смотрю, пришли сюда не работать, а повышать свой уровень дерьма в крови? Чонгук, ты выглядишь как ходячий труп. Похмелье не дает покоя? Чонгук резко обернулся, хватаясь за край стола. — Слушай сюда. Завтрашние дебаты — это конец твоей маленькой карьеры. Я сделаю всё, чтобы тебя вышвырнули из этого универа с позором. Ты не представляешь, с кем связался. — Да неужели? — Тэхён поднялся, оказываясь ровно напротив него. — Ты такой грозный, когда угрожаешь. Жаль, что все твои угрозы — это просто дешевый пиздеж. Ты боишься, Чонгук. Ты боишься, что кто-то наконец увидит, какой ты на самом деле пустой внутри. Намджун положил руку на плечо Чонгука, его хватка была железной. — Чонгук, хватит. Это кафе, а не ринг. Если хочешь выяснить отношения — делай это по протоколу. — Протоколы — для тех, у кого нет яиц, чтобы решить всё по-мужски, — Чимин вмешался в разговор, поднимаясь с кресла. — Но если ты так хочешь завтрашнего дня, Чонгук, мы будем готовы. И поверь, мы не будем играть по твоим сраным правилам. Хосок, стоявший чуть в стороне, смотрел на Юнги, который демонстративно игнорировал его существование. В воздухе искрило. В этом кафе, среди запахов ванили и крепкого кофе, начиналась настоящая война. — Завтра, — бросил Чонгук, разворачиваясь. — Надеюсь, у тебя хватит смелости не сбежать, как последняя сука. Тэхён лишь усмехнулся вслед. — Ссыкло, — тихо, но отчетливо бросил он, когда они отошли. — Ну и ну, — Джин приложился к кофе, который наконец принесли. — Завтра будет весело. Если мы завтра не уничтожим их карьеры, я буду считать, что мы зря проебали эту ночь. Юнги наконец закрыл ноутбук. — Надеюсь, ты прав, Джин. Потому что если мы проиграем, этот ваш «дипломатический стиль» будет последним, что мы увидим в этом универе. Кафе снова наполнилось шумом, но за их столом было тихо. Каждый из них понимал: завтрашний день решит всё. И ставки больше не были просто вопросом престижа. Это стало личным.