Статус: враги

***

Сеульский Центральный Университет (СЦУ) всегда жил по своим, негласным законам. Здесь статус определялся не цифрами в зачетной книжке, а тем, чей отец спонсирует новый корпус и чей запах — альфа или омега — подавляет окружающих в радиусе десяти метров. СЦУ был закрытой экосистемой, где «Элита» чувствовала себя королями, пока сегодня утром этот порядок не дал трещину. Матовый черный Maybach с затемненными стеклами притормозил на парковке, предназначенной исключительно для членов студенческого совета и «Элиты». Охрана дернулась, намереваясь подойти, но, завидев номера, поспешно отступила. Из машины вышли двое — братья Ким. Ким Джин был воплощением ледяного совершенства. В свои двадцать три года, учась на последнем курсе, он уже обладал такой аурой, от которой у младшекурсников невольно перехватывало дыхание. Его внешность была обманчиво хрупкой: фарфоровая кожа, безупречно прямая спина, проницательный, почти хирургический взгляд. Он предпочитал стиль «old money»: кашемировые водолазки, пальто из последней коллекции Tom Ford и аксессуары, которые стоили целое состояние. Его запах — тонкий, дорогой бергамот с примесью зимнего воздуха — был визитной карточкой человека, который презирал суету. Джин был омегой, который не нуждался в защите, — он сам был угрозой.

***

Ким Тэхён, его младший брат, был полной противоположностью: броский, дерзкий, опасный. Его светлые волосы чуть небрежно падали на глаза, а в стиле оверсайз, в котором он предпочитал ходить, сквозил вызов всей университетской системе. Его запах — холодная мята и утренняя гроза — вызывал невольное желание держаться на расстоянии. Тэхён был омегой, который привык нарушать правила просто ради того, чтобы увидеть, как они ломаются. — Провинциально, — негромко бросил Тэхён, обводя взглядом фасад главного корпуса. — Словно декорации к дешевой драме. Здесь пахнет застоявшейся бюрократией и фальшивыми улыбками. — Тэ, просто не дыши глубоко, — Джин поправил манжеты своего пальто, не глядя на брата. — Мы здесь не ради местных манер. Наша цель — диплом и полное отсутствие контактов с местной фауной. Они вошли в здание. Студенты расступались, создавая вакуум, как будто боясь, что их случайный взгляд может быть расценен как оскорбление. В коридоре их уже ждала «Элита». Ким Намджун, лидер всей этой университетской иерархии, стоял в центре, окруженный свитой. Высокий, с широкими плечами, в идеально подогнанном костюме-тройке, он выглядел как человек, привыкший управлять страной, а не только студентами. Его запах — тяжелый дуб, смешанный с каплей элитного табака — был властным, подавляющим, но пугающе притягательным. Он был хищником, который просчитывает каждый шаг на десять ходов вперед. Рядом с ним, прислонившись к стене, стоял Чон Чонгук. «Золотой мальчик» СЦУ. Спортивный, с пирсингом в губе и татуировкой, которая лишь подчеркивала его дерзость. Его запах — горький шоколад и свежескошенная трава — был невероятно густым и хищным. Это был аромат альфы, который не просит — он берет. Чонгук жил на высоких оборотах: ночные гонки, адреналин, музыка, гремящая в наушниках, и бесконечная борьба за лидерство. Чуть в стороне, с неизменной улыбкой и запахом цитрусов, стоял Чон Хосок, а за ним, почти полностью спрятавшись в капюшон своего необъятного худи, дремал Мин Юнги — спящий котенок, пахнущий крепким кофе и сахаром, чей уровень апатии к этому миру был легендарным.

***

Аудитория 304, предназначенная для лекции по международному праву, гудела, как растревоженный улей. Чонгук занимал свое законное место в центре третьего ряда — место, которое никто не смел занимать уже два года. Но сегодня дверь распахнулась, и Тэхён, игнорируя существующие негласные правила, уверенно направился прямо к третьему ряду. Он опустил свою кожаную сумку прямо на свободное место рядом с Чонгуком, небрежно задев его плечо своим. Чонгук медленно поднял глаза. Его запах, до этого нейтральный, стал резким и тяжелым, наполняя пространство вокруг них сладковатой горечью. — Это место занято, колючка, — процедил он, не пытаясь скрыть своего раздражения. — Имена на парте не прочел, или ты просто слепой? Тэхён даже не повернул головы, изучая расписание в своем планшете. — Имена здесь не выгравированы, — Тэхён наконец посмотрел на него. В глубине его изумрудных глаз плескался холод, который мог бы заморозить озеро. — Чонгук, верно? Слышал, ты тут местный авторитет. Жаль, что авторитет не подкреплен манерами. Пересядь. В аудитории воцарилась гробовая тишина. Студенты затаили дыхание. — Ты, кажется, не понимаешь, с кем говоришь, — Чонгук наклонился ближе, вторгаясь в личное пространство омеги. Его запах стал гуще, обволакивая Тэхёна, но тот даже не поморщился. — А ты, кажется, не понимаешь, что мне глубоко плевать, кто ты такой, — парировал Тэхён, смерив альфу взглядом, полным неприкрытого презрения. — Твои гормоны на меня не действуют, так что прибереги свои альфа-игры для тех, кто готов их терпеть. Я пришел учиться, а не играть в твои детские игры с захватом территории. Джин, стоявший в дверях, наблюдал за этим с легкой усмешкой. Он подошел к Намджуну, который не сводил с него глаз. Их запахи — бергамот и дуб — столкнулись в воздухе, создавая напряженную, почти физически ощутимую дуэль. — Твой друг всегда такой нервный, когда у него отнимают его трон? — поинтересовался Джин, небрежно поправляя рукав пальто. — Он просто не любит, когда порядок нарушают, — ответил Намджун, его голос был низким и рокочущим. — А ты, я вижу, обожаешь провокации. Пришел сюда, чтобы показать, кто здесь настоящий хозяин? — Я пришел сюда, чтобы показать, что твои правила не стоят бумаги, на которой написаны, — Джин сделал шаг вперед, почти вплотную к Намджуну. — Качество управления определяется не страхом, который ты внушаешь, а уважением. А здесь я вижу только страх. Намджун усмехнулся, принимая вызов. В его глазах читался расчет — он понял, что этот омега будет его самым сложным противником за все годы обучения. В дальнем углу аудитории Юнги лениво приоткрыл один глаз и протянул Хосоку: — Опять эти волки и коты… Почему нельзя просто дать мне поспать? Эта какофония запахов меня когда-нибудь погубит. Хосок, чьи цитрусовые ноты стали ярче от близости Юнги, тихо рассмеялся: — Потому что сегодня начинается война, хён. А война — это всегда интересно. Тебе разве не хочется посмотреть, кто из них первым сорвется? — Мне хочется, чтобы они оба замолчали, — Юнги снова натянул капюшон ниже. — Но, судя по всему, твой Чонгук уже готов к прыжку. Тэхён продолжал сверлить Чонгука взглядом. Он видел, как альфа сжимает кулаки под партой, как его челюсти напряжены. — Попробуй придумать что-то пооригинальнее, чем «это место занято», если хочешь, чтобы я хотя бы на секунду принял тебя всерьез, — добавил Тэхён, отворачиваясь к профессору, который как раз вошел в аудиторию. Чонгук закусил губу до крови. Внутри него проснулся не просто гнев, а азарт. Он понял, что этот «ледяной омега» не успокоится, пока не порвет его репутацию в клочья, и он, как ни странно, был не прочь принять этот бой. Его горький шоколад в воздухе стал почти удушающим, но Тэхён лишь слегка улыбнулся — едва заметно, только уголком губ. Лекция проходила в напряжении, которое можно было резать ножом. Чонгук то и дело косился на Тэхёна, который записывал лекцию с таким видом, словно это было скучнейшее занятие в его жизни, при этом задавая профессору вопросы, на которые тот с трудом находил ответы. Чонгук чувствовал, как его доминирование, которое он выстраивал годами, начинает крошиться под напором этого омеги. Это была открытая война, и никто не собирался объявлять перемирие. Когда звонок оповестил об окончании пары, студенты начали спешно покидать аудиторию, словно боясь оказаться между двумя огнями. — Ты еще пожалеешь об этом, Ким, — шепнул Чонгук, когда Тэхён небрежно закидывал сумку на плечо. Тэхён обернулся, его взгляд был холодным и отстраненным. — Угрозы? Это всё, на что способен будущий лидер? Скучно, Чонгук. Очень скучно. Попробуй придумать что-то пооригинальнее, если хочешь, чтобы я обратил на тебя внимание. Тэхён развернулся и направился к выходу, где его уже ждал Джин. Намджун остался стоять у стены, всё еще анализируя всё, что произошло за последние полтора часа. Он понимал, что этот день был лишь началом чего-то, что изменит иерархию СЦУ до основания. — Ты играешь с огнем, Ким, — сказал Намджун, когда Джин проходил мимо. Джин остановился и посмотрел прямо в глаза альфе. Его глаза блестели опасным, холодным светом. — Огонь — это то, что мне нужно, Намджун. Иначе здесь слишком холодно, — ответил Джин и, не дожидаясь ответа, направился прочь, чувствуя, как взгляд альфы буквально прожигает его спину. Первый день в СЦУ подходил к концу, оставляя воздух густым от невысказанных претензий. Братья Ким заявили о себе, «Элита» была вынуждена потесниться, а Намджун впервые за долгое время почувствовал, что игра обещает стать действительно захватывающей. Каждый из них понимал — это только начало полномасштабной борьбы, в которой не будет места для жалости.