Статус: враги

***

В Сеульском Дипломатическом Университете (СДУ) тишина была дороже золота, а слово — острее лезвия скальпеля. Здесь не принято было выяснять отношения криками в коридорах. Всё решалось в кулуарах, на заседаниях Студенческого Дипломатического Совета или через холодные, вежливые улыбки, за которыми скрывались планы по уничтожению репутации противника. Утро началось с того, что в главном холле вывесили списки участников на ежегодную «Модель ООН». Это было не просто студенческое мероприятие — это был главный социальный лифт для будущего дипломата. Чонгук, как глава Совета, самолично курировал список. Его имя стояло первым, а рядом — имена его верных соратников. Когда он подошел к стенду, чтобы убедиться, что всё готово к официальному объявлению, он замер. Под его именем, в графе «делегат от факультета права», красовалось имя: Ким Тэхён. Чонгук сжал кулаки так, что костяшки пальцев побелели. Это не было ошибкой. Это был прямой вызов. — Кто это допустил? — прорычал он, обернувшись к своей свите. — Квота от внешнего перевода, — неуверенно ответил кто-то из его окружения. — Профессор Кан настоял. Чонгук почувствовал, как внутри закипает ярость, сдобренная горьким шоколадом его запаха. Он не успел ответить, как рядом раздался вкрадчивый, спокойный голос. — Проблема, Чонгук? Кажется, ты выглядишь так, будто увидел в списке имя, которое тебе не по душе. Тэхён стоял в паре метров, скрестив руки на груди. На нем был строгий черный гольф и приталенный пиджак, а в руках он держал стопку документов. Он выглядел как человек, который точно знает, что делает, и наслаждается результатом. — Ты не пройдешь первый тур, — отрезал Чонгук, делая шаг к нему. Его голос был низким, подавляющим, рассчитанным на то, чтобы заставить омегу почувствовать давление альфы. — «Модель ООН» — это не песочница для твоих амбиций. Здесь нужна выдержка, которой у тебя, колючка, нет и в помине. — Ты так печешься о моей выдержке? — Тэхён иронично выгнул бровь, подходя ближе. Мятная свежесть его запаха была такой же острой, как и его слова. — Может, тебе стоит заняться своей? Ты выглядишь крайне неуверенно для человека, который так держится за свое кресло в Совете. Подвинься, принц пустоты, ты загораживаешь стенд. Вокруг собралась толпа. Никто не смел перечить Чонгуку в вопросах Совета. — Считай это предупреждением, — прошипел Чонгук, наклоняясь к самому уху Тэхёна. — Я сделаю всё, чтобы твоё участие в этом проекте стало самой большой ошибкой в твоей жизни. — Угрозы, Чонгук? — Тэхён рассмеялся, звук был сухим и холодным. — В дипломатии угрозы — признак слабого ума. Попробуй аргументировать свою позицию фактами. Хотя, подожди, у тебя ведь с этим проблемы, да?

***

В это же время в университетской библиотеке, в самом тихом её уголке, разыгрывалась другая драма. Джин сидел за столом, окруженный кипой отчетов по бюджету Совета, когда к нему подошел Намджун. Намджун присел на край стола, вторгаясь в личное пространство омеги. Запах дорогого дуба и табака окутал Джина, но тот даже не дрогнул, продолжая изучать бумаги. — Ты зашел слишком далеко, Ким, — Намджун заговорил первым, его голос был тихим, как гул мотора. — Твой брат в «Модели ООН» — это провокация. Ты хочешь войны? Джин медленно поднял голову. В его глазах отражались лампы библиотечного освещения, делая взгляд почти стеклянным. — Я хочу, чтобы это место работало эффективно, — Джин закрыл папку с отчетностью и посмотрел на Намджуна. — А твой Совет превратился в закрытый клуб по интересам для посредственностей. Мой брат — лучший делегат, которого вы когда-либо видели. Если ты боишься, что он затмит твоего «золотого мальчика», то это лишь подтверждает мои слова о некомпетентности. Намджун усмехнулся. В этом омеге была какая-то порочная притягательность. — Твой брат может быть талантлив, но он — неконтролируемый элемент. Ты же должен понимать, что в политике такие, как он, долго не живут. — О, поверь, — Джин встал, оказываясь с Намджуном на одном уровне. — Тэхён умеет кусаться. И если ты думаешь, что можешь запугать нас, как остальных студентов, ты глубоко заблуждаешься. Кстати, Намджун… если хочешь победить в этом споре, начни с изучения бюджета на третий квартал. Там есть пара дыр, которые ты пропустил. Как «мозг» Совета, ты должен быть внимательнее. Джин развернулся и ушел, оставив Намджуна в библиотеке с чувством, которое он не испытывал уже давно — смесь раздражения и острого, почти болезненного интереса.

***

В это время в кафетерии Юнги пытался скрыться за монитором своего ноутбука, но Хосок, как всегда, нашел его. — Хён, я принес тебе американо без сахара. Именно такой, какой ты любишь, — Хосок поставил стакан на стол, широко улыбаясь. Юнги недоверчиво посмотрел на стакан, потом на Хосока. — Зачем ты это делаешь? — спросил он, не отрываясь от экрана. — Ты тратишь свое время на омегу, который даже не помнит твоего имени? — Я помню твое, Мин Юнги, — Хосок не стушевался. — И я знаю, что ты пишешь работу по манипуляциям в международной политике. Тебе нужно вдохновение, а я — отличный объект для наблюдения. Так почему бы нам не провести этот перерыв вместе? Юнги замер. Он медленно закрыл ноутбук и посмотрел на Хосока. Его глаза-бусинки, обычно сонные, сейчас изучали парня напротив с холодным любопытством. — Ты либо полный идиот, Хосок, либо очень опасный игрок. В этом университете никто не делает ничего просто так. — А я и не сказал, что делаю это просто так, — Хосок подмигнул. — Мне просто нравится наблюдать за тем, как ты пытаешься убедить себя, что тебе никто не нужен. В дверях кафетерия возник Чимин. Он выглядел безупречно — строгий костюм, идеальная укладка. Он направлялся к выходу, когда столкнулся с парнем, выходившим из архива. В руках у того была огромная кипа медицинских справочников, которые с грохотом полетели на пол после столкновения. — Смотри, куда идешь, — холодно бросил Чимин, даже не извинившись. Парень, которого звали Минхо, поднял справочник и посмотрел на Чимина с таким выражением лица, будто тот был грязным пятном на идеальном полу. — Это ты перекрыл проход, стоя посреди коридора, как будто это твой личный подиум, — Минхо не спешил уступать дорогу. — И я не удивлен, что в твоей голове больше геля для волос, чем здравого смысла. Чимин опешил. Он привык, что омеги и альфы вокруг него всегда старались угодить ему. — Ты хоть знаешь, кто я? — Чимин сделал шаг вперед, его запах — сладкий персик и мускус — стал резче. — Я знаю, что ты — будущий дипломат, который не знает элементарных правил этикета, — Минхо собрал книги и, не дожидаясь ответа, прошел мимо, плечом задев плечо Чимина. — Постарайся не разбить университет, пока будешь тренировать свою «улыбку», звезда. Чимин остался стоять посреди коридора, чувствуя, как внутри него закипает что-то новое. Раздражение? Интерес? Он сам не понимал.

***

Вечером, в университетском клубе, куда «Элита» обычно приходила, чтобы отпраздновать свои победы, было особенно шумно. Чонгук сидел за барной стойкой, потягивая коктейль, когда в зал вошли братья Ким. Тэхён был в черной водолазке, которая идеально подчеркивала его бледную кожу, и выглядел так, будто весь мир принадлежал ему. Чонгук не выдержал. Он встал, прошел через весь зал и преградил путь Тэхёну. — Ты пришел сюда, чтобы насладиться своей маленькой победой? — спросил Чонгук, его запах горького шоколада стал тяжелым, почти подавляющим. — Я пришел сюда, потому что здесь подают неплохой виски, — Тэхён небрежно посмотрел на него. — И, в отличие от тебя, мне не нужно заполнять пространство собой, чтобы чувствовать себя значимым. Чонгук схватил Тэхёна за запястье. Это было движение на грани дозволенного, нарушение всех протоколов университета. В зале стало тихо. — Ты слишком много на себя берешь, колючка, — Чонгук понизил голос до рыка. — Может, мне стоит показать тебе, каково это — быть на самом деле «ниже» по статусу? Тэхён даже не дрогнул. Он медленно, почти насмешливо, посмотрел на руку Чонгука, а затем — в его глаза. — Попробуй, Чон Чонгук. И тогда вся «Элита» увидит, что их лидер — просто истеричный альфа, который не умеет проигрывать. Ты хочешь, чтобы они увидели твой страх? В этот момент Намджун вышел из тени, положив руку на плечо Чонгука. — Хватит, Чонгук, — сказал он, его голос был холодным и властным. — Мы здесь не для того, чтобы устраивать сцены перед публикой. Джин, стоявший рядом с Тэхёном, улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у любого бы пробежал мороз по коже. — Правильно, Намджун. Береги своих питомцев. А то они совсем от рук отбились. Чонгук разжал руку, но в его глазах пылал огонь, который обещал Тэхёну очень жаркие дни в СДУ. Война только началась, и каждый из них понимал: в этом университете дипломатия — это лишь маска для самой жестокой борьбы за власть.