Статус: враги

***

В Сеульском Дипломатическом Университете наступило время ежегодной Модели ООН. Для студентов это было мероприятие, по значимости превосходящее выпускные экзамены. Тема этого года звучала сухо, но для тех, кто понимал подоплеку, она была опасной: «Экономическая блокада как инструмент политического давления». Для семей Чонгука и Тэхёна это не было абстрактной дискуссией — это была их повседневная реальность. В аудитории для дебатов стоял гул. Чонгук сидел за массивным столом в центре, его пальцы нервно постукивали по полированной поверхности. Его запах — горький шоколад и свежескошенная трава — стал тяжелым, почти вязким, заполняя пространство вокруг. Вся его команда нервничала, чувствуя, как лидер теряет свою привычную невозмутимость. Напротив, в другом конце аудитории, Тэхён разложил бумаги с той же непринужденностью, с какой другие люди расставляют фигуры на шахматной доске. — Вы готовы к провалу? — Чонгук поднял взгляд, глядя прямо на Тэхёна. Его голос был твердым, но в глубине глаз проскользнула тень сомнения. — Блокада, о которой ты собрался рассуждать, — это стратегия, требующая жесткой руки. У тебя её нет. Ты просто теоретик, который привык к комфорту особняков. Тэхён даже не поднял головы. Он медленно поправил свои бумаги, выравнивая края до идеальной линии. — Жесткая рука — это признак ограниченности ума, Чонгук. Когда не можешь договориться, начинаешь душить. Это тактика тех, кто боится конкуренции. Ты уверен, что твоя семья выбрала правильный метод, или ты просто повторяешь то, что тебе навязали с детства? Слова Тэхёна попали в цель. Чонгук почувствовал, как внутри закипает ярость, но он подавил её. В зале дипломатов нельзя позволить себе вспышку гнева. — Это не навязанные методы, — Чонгук наклонился вперед, его голос стал ниже. — Это методы выживания. Мир — не место для твоих идеалистических сказок, колючка. Если ты не будешь кусать первым, съедят тебя. — Забавное оправдание для своей жестокости, — Тэхён наконец поднял взгляд. В его изумрудных глазах не было ни капли страха. — Ты так боишься признать, что ошибаешься, что превратил свой мир в одну сплошную защиту. Мне жаль тебя. Прежде чем Чонгук успел ответить, в аудиторию вошел профессор, и дебаты начались. Это была не просто дискуссия — это была дуэль на выживание. Тэхён выступал безупречно. Он оперировал цифрами, о которых Чонгук даже не догадывался, вскрывая уязвимости в бизнес-схемах, которые, как он знал, курировал отец Чонгука. Чонгук сидел, сжимая кулаки, чувствуя, как его авторитет тает с каждым словом этого омеги.

***

После дебатов, когда толпа начала расходиться, Чонгук не выдержал. Он перехватил Тэхёна в пустом коридоре, ведущем к архивам. Он быстро догнал его и, не заботясь о правилах приличия, прижал к стене, перекрывая выход. Его запах, резкий и горький, накрыл Тэхёна волной. — Ты думаешь, что если выставил меня в плохом свете перед аудиторией, то выиграл? — прорычал Чонгук. Его лицо было в нескольких сантиметрах от лица Тэхёна. — Ты играешь с вещами, которые тебе не понять. Тэхён не вздрогнул. Он смотрел на альфу с тем же холодным спокойствием, которое сводило Чонгука с ума. — Ты боишься меня, Чонгук, — сказал он тихо, и в этом шепоте было больше силы, чем во всех криках Чонгука. — Ты боишься меня, потому что я — единственное, что ты не можешь купить, напугать или подавить. Я для тебя — неразрешимая загадка, и это бесит тебя больше всего на свете. Чонгук замер. Он хотел возразить, хотел пригрозить, но слова застряли в горле. Он смотрел в глаза Тэхёну и видел там не ненависть, а нечто гораздо более сложное и пугающее. — Уйди, — выдохнул он, отстраняясь. — Пока я не забыл, где мы находимся. Тэхён лишь усмехнулся и спокойно прошел мимо, даже не оглянувшись.

***

В университетской библиотеке Джин сидел в окружении отчетов, когда к нему подошел Намджун. Альфа выглядел уставшим, его обычно безупречный костюм казался чуть помятым. — Твой брат показал невероятную осведомленность, — Намджун не стал ходить вокруг да около. Он прислонился к стеллажу, наблюдая за Джином. — Откуда у него информация о сделках моего отца? Джин медленно отложил ручку. Его запах бергамота был холодным и отстраненным. — У каждого есть секреты, Намджун. И если ты не хочешь, чтобы они стали достоянием ректората, может, стоит прекратить пытаться вставлять нам палки в колеса? Намджун усмехнулся. В этом омеге была какая-то порочная притягательность, которая притягивала его, как магнит. — Ты не просто играешь в дипломатию, Джин. Ты плетешь сети. Мне это нравится. — Тебе нравится опасность, — поправил его Джин, вставая. Он подошел к Намджуну так близко, что их запахи — дуб и бергамот — перемешались. — Но будь осторожен. Можешь запутаться в собственных же сетях. Намджун хотел что-то сказать, но Джин уже уходил, оставив его в тишине библиотеки, где запах бергамота всё еще витал в воздухе.

***

В это время в дальнем уголке библиотеки Хосок искал редкие источники для статьи Юнги. Когда он нашел нужный том, он подошел к столу, за которым спал Юнги. Тот выглядел почти беззащитным. Хосок положил книгу рядом, заметив открытую на экране ноутбука статью Юнги. Там была проанализирована структура управления СДУ, и выводы были крайне жесткими. Юнги проснулся, услышав шорох. Он посмотрел на Хосока, а потом на книгу. — Зачем? — спросил он хриплым после сна голосом. — Потому что я хочу, чтобы тебя заметили, — просто ответил Хосок. — Ты слишком хорош, чтобы скрываться за капюшоном. Юнги внимательно посмотрел на него. Его сахарный запах стал чуть более сладким, выдавая его смущение. — Ты невыносим, — пробормотал он, но книгу придвинул к себе.

***

Чимин в этот день был не в духе. Он столкнулся с Минхо в архиве, где оба искали одни и те же документы. Минхо, как всегда, не обратил на него никакого внимания, что бесило Чимина невероятно. Но когда он случайно увидел Минхо без его обычной маски раздражения — тот читал старые письма с такой искренней грустью, что Чимин невольно засмотрелся. В этот момент он увидел в нем человека, а не просто объект для соперничества. Чимин подошел ближе. — Ты часто здесь бываешь? — спросил он, стараясь говорить как можно мягче. Минхо вздрогнул и закрыл письма. — Тебе какое дело? — огрызнулся он, но в его глазах больше не было прежнего огня. — Иди обратно к своим зеркалам, дипломат. Чимин улыбнулся — впервые не показной, а искренней улыбкой. — Ты знаешь, а я ведь иногда устаю от своих зеркал.

***

Вечер закончился в университетском клубе. Все были там. Чонгук сидел за барной стойкой, наблюдая за Тэхёном. Тэхён смеялся над чем-то, что сказал Джин, и в этот момент он выглядел таким живым, таким ярким, что Чонгук почувствовал укол в груди, который он никак не мог объяснить. Это была не просто ненависть. Это была потребность быть рядом. Он встал, подошел к ним. — Тэхён, — сказал он, его голос был странно глухим. Тэхён обернулся. — Да, Чонгук? Пришел за добавкой? Чонгук посмотрел на него, и на мгновение все притворства исчезли. — Я хочу, чтобы ты знал... дебаты еще не закончены. — Я и не думал, что они закончены, — Тэхён улыбнулся. — Я только разогрелся. Чонгук стоял и смотрел на него, понимая, что этот «колючий омега» стал для него единственной реальностью в этом мире фальшивых улыбок. И самое страшное — он хотел, чтобы это противостояние длилось вечно. В зале снова стало тихо, но это была не тишина страха. Это была тишина ожидания. Каждый чувствовал: что-то изменилось. Дипломатия перестала быть просто игрой. Она стала чем-то гораздо более опасным и личным. Битва продолжалась, и в этот раз никто не хотел сдаваться. Но в глубине души каждый из них уже начал осознавать, что эта война приведет их к чему-то совершенно иному. К тому, что они оба так отчаянно пытались скрыть за своими масками. Чонгук вернулся за барную стойку, заказал самый крепкий напиток, который был в карте, и продолжал смотреть на Тэхёна через весь зал. Он больше не хотел его победить. Он хотел разгадать его. Он хотел, чтобы этот человек наконец посмотрел на него так, как он смотрел на этот мир — без масок, без правил, без страха. А Тэхён, краем глаза наблюдая за Чонгуком, чувствовал то же самое. Эта игра стала для него всем. И он был готов сделать следующий ход, даже если это означало, что он сам окажется в ловушке. В воздухе клуба смешивались запахи — дуб, горький шоколад, бергамот, мята — создавая атмосферу, в которой было невозможно дышать. Это был их университет, их поле боя, и их история только начиналась.