Последняя из рода Учих.

— Я не хочу тренироваться, — ответила девушка на заявление Какаши о её подготовке. Она пренебрежительно закатила глаза, чтобы он точно это увидел. «Что за очередная авантюра?» В резиденции Хокаге время словно застыло, пропитанное тяжелым, удушливым запахом старых отчетов и невысказанных тайн. Какаши сидел за своим массивным столом, подперев подбородок ладонью. Его правый открытый глаз неотрывно смотрел в одну точку на стене, а в мыслях до сих пор по кругу вращался один и тот же вопрос: почему? Почему она спокойно приняла возращение в Коноху? — Ты должна выполнять работу шиноби. А для этого тебе нужно быть в форме, — Шестой предвидел это и устало вздохнул. — Ямато-сан передал, что ты плохо справляешься. Моя вина, что я поставил тебя неподготовленной. — Моего Шарингана хватает на эти мелкие задания, — кинула она, дернув плечом, и даже не соизволила взглянуть на него. Хатаке прекрасно знал этих Учих и то, какие они упрямые, ведь он сам долго жил с их наследием. Но он был терпелив. — Это не так работает. Мне важна твоя безопасность, — смягчив тон, ответил Хатаке. «Может, я и вправду слишком сильно давлю на неё?» Но её ледяной, сканирующий взгляд остался прежним. Чуть вскинув подбородок, Сакуко продолжала смотреть на него сверху вниз, словно он был напросившимся на аудиенцию генином. «Хочет задобрить меня? К чему эта странная, удушающая забота?!» — Чему меня могут научить ваши шиноби? — с тихим презрением ответила Сакуко и круто развернулась на каблуках. Она покинула кабинет, шумно хлопнув тяжелой дубовой дверью и даже не дождавшись его официального разрешения. Какаши обессиленно откинулся в кресле и на пару секунд прикрыл глаза. В висках тупо стучало. «Как же я хочу спать. А еще нужно дочитать книгу... Я ведь остановился на самом интересном моменте, где главные герои застряли под дождем», — меланхолично думал он. «Ну и что мне с ней делать?» Хатаке повернулся на кресле к окну, где весеннее солнце лениво плавило черепичные крыши Конохи, и взглядом проследил за её удаляющейся хрупкой фигурой. «Не будет мне покоя от этого клана...» — с глухой тоской подумалось Хокаге. На самом деле, он и сам был против всех этих грязных манипуляций Совета. И согласился с остальными Каге только потому, что старейшины других деревень в один голос кричали, что выжившие Учихи — это бомба замедленного действия, и они не могут спокойно жить среди гражданских. Он специально отправил Обито на те полуторагодовалые поиски. Хотел занять друга делом, отвлечь его от призраков прошлого, а заодно постепенно приучить Коноху к мысли, что по соседству снова будет жить обладатель Шарингана. И план работал. Почти полтора года безуспешных поисков уже почти закрыли эту миссию, как вдруг Обито вернулся, ведя эту девчонку за собой. И теперь скрытые деревни снова замерли в паранойе: шутка ли, наследники таких опасных техник могут беспрепятственно ходить где угодно. Какаши опустил взгляд на свои ладони. Металлическое устройство, что старейшины принудительно вживили ей в руку под кожу, официально числилось средством отслеживания чакры. Но на крайний случай там была запечатана скрытая техника взрыва. Хатаке ни секунды не сомневался в её способностях — он был уверен, что Сакуко при желании может запросто вырезать этот маячок кунаем и подавить печать. Но почему она до сих пор этого не сделала? «Значит, ты все-таки что-то скрываешь, маленькая куноичи?» — Какаши прищурил единственный открытый глаз, всматриваясь в шумную улицу, где сновали люди. Девушки там давно уже не было видно. Устройство, что вживили ей в руку, было средством отслеживания и на крайний случай, печатью взрыва. Он не сомневался в её способностях и был уверен, что она может запросто избавиться от него. Но почему она до сих пор этого не сделала? "Значит, ты все-таки что-то скрываешь?" — Какаши прищурил глаз, смотря на улицу, где сновали люди и девушки давно уже не было. «И это, черт возьми, называется баром?» — Сакуко грустно взглянула на тусклую, покосившуюся вывеску заведения. В памяти тут же всплыли роскошные, залитые неоном и дорогим табачным дымом бары Эдо, где ночная жизнь не отпускала до самого рассвета. Она была частым гостем таких мест — ведь в алкогольном угаре можно было отлично забыться, утопить призраков прошлого и просто хорошо провести время. Единственный минус — здесь, в Конохе, у неё не было никого. Она ни с кем не общалась. Друзья все давно сгнили в сырой земле. Она не спеша толкнула скрипучую дверь и вошла внутрь. Полумрак помещения пах кислым пивом, жареной рыбой и дешевым спиртом. Было не слишком людно, и Сакуко немного расслабилась, проходя в самый темный угол. Заказав у сонного бармена бутылку крепкой рисовой водки, она расположилась у края стойки, стараясь слиться с тенями и никому не мешать. — Я же говорю вам, мне рано вставать!.. — входная дверь с шумом сорвалась с петель, впуская внутрь прохладный ночной воздух. Сакуко мгновенно распознала этот ленивый, чуть хриплый голос Хокаге, но даже не подумала обернуться. Шумная компания друзей-джонинов буквально насильно затащила его внутрь, продолжая громко спорить и смеяться. — Какаши, ты уже в который раз ускользаешь со встреч! А как же старые друзья? — весело крикнул один из них, и их шаги медленно удалились в глубь зала. Парни сели за самый дальний столик, скрытый деревянной перегородкой, и Сакуко наконец перестала слышать их голоса. «Слава Ками, не хватало мне ещё лицезреть его физиономию помимо его душного кабинета...» — не успела додумать девушка, как вдруг всё её тело прошила мелкая, судорожная дрожь. Она резко напряглась. Воздух вокруг стойки стал густым. Она испуганно замерла, спиной почувствовав его мощную, тяжелую чакру. — Не стоит прижиматься, Хокаге-сама, — она с неким физическим отвращением резко отодвинулась в сторону и собственническим жестом забрала свой бокал, всем видом демонстрируя, что его компании здесь не рады. — В нерабочее время можно просто Какаши, — Хатаке даже бровью не повел на её колючий жест. Он остался стоять ровно там же, где был, слегка склонив голову набок. Его расслабленная поза так контрастировала с её натянутой струной спиной. Она ничего не ответила, лишь крепче сжала пальцами стекло бокала. По её побелевшим костяшкам было понятно: ей его присутствие неприятно в любое время суток. — Шесть бутылок тёмного пива за девятый стол, жареное мясо и кальмары, — быстро проговорил Хатаке, когда бармен выставил заказ. А затем чуть тише добавил: — И пожалуйста, не наливайте Гаю, если он будет сильно просить. До встречи, — последнее было брошено полушепотом, адресовано лично ей. Сакуко через силу выдавила из себя фальшивую, злую улыбку. Парень под маской тихо рассмеялся, явно довольный её реакцией, и наконец оставил её одну, возвращаясь к своей шумной компании. Вечер в баре тем временем набирал обороты, и Сакуко это нравилось всё меньше. Алкоголь развязывал местным языки, музыка становилась громче. Она кожей начала чувствовать на себе липкие взгляды из темноты зала и то и дело улавливала за спиной чужой шепот: «Это она? Та самая девка Учиха? И как ей наглости хватило..» — Учиха, не скучаешь одна? Внутри неё всё мгновенно завязалось в тугой узел. Как же ей в эту секунду хотелось просто взять и сломать ему шею. И это пренебрежительное, брошенное как плевок «Учиха» вместо имени... «Кто ты такой, кусок дерьма, чтобы так обращаться ко мне?» — с этой бешеной мыслью и ледяным выражением лица она медленно повернулась к мужчине средних лет. Её взгляд в этот момент был холоднее куная, вытащенного из льда. Её вид говорил больше, чем любые слова. — А, вы Учихи слишком гордые, чтобы общаться с простыми кланами, да? — он нагло облокотился о барную стойку, нарушая её личные границы, и попытался заглянуть ей прямо под челку, в самые глаза. «Плохая идея. Очень плохая идея». Сакуко продолжала хранить звенящее молчание, всеми силами сжимая зубы и борясь со слепой, накатывающей волной агрессии. — Ну и где вы сейчас все? — хмыкнул он, и вот уже несколько человек за соседними столами замолчали, оборачиваясь на них. Бармен в испуге попятился назад, пряча руки под стойку. Так и не дождавшись от неё никакого ответа, мужчина опасно приблизился к её лицу и ядовито прошипел прямо в губы: — Да, подохли вы все. Плевать она хотела на всеобщую любовь народа в этой никчемной, трусливой деревне. Сакуко резко вскочила. Вспышка — и мир перевернулся. Одним слитным движением она перехватила руку наглеца, с дикой силой впечатала его жирным лицом в гладкое дерево барной стойки и намертво приставила кунай к его шее. Все случилось в долю секунды. Острая сталь почти прошла по его коже, пустив первую каплю крови, и Сакуко внутренне с неким сожалением вздохнула — потому что её запястье тут же жестко заблокировали. Она объективно могла увернуться, просчитать этот выпад и всё-таки вскрыть шею этого ублюдка, но подсознательно сама дала себя остановить. Майто Гай мертвой хваткой держал её хрупкую руку. Его лицо было пугающе серьезным. «Быстрый.. Чертовски быстрый для калеки». Пьяный шиноби, тяжело и хрипло дыша от страха, медленно выбрался из-под её захвата. В его глазах теперь читался первобытный, животный ужас, хоть он и пытался косить под смельчака перед притихшим баром. — Оставь её, Гай, — брезгливо бросил мужчина, пятясь к выходу и на ходу утирая кровь с пореза. — Их натуру ничем не изменить. Учихи снова разрастутся здесь как сорняки и через пару поколений перережут ваших внуков в постелях. С этими словами он быстро скрылся за дверью. Сакуко со злостью выдернула свою руку из хватки джонина, не проронив ни единого слова. Швырнула крупную купюру на стойку испуганно глядящему бармену и под тяжелыми, осуждающими взглядами бывших друзей Хокаге стремительно покинула заведение. Девушка шла по тускло освещенной, окутанной туманом ночной улице совершенно одна, пытаясь унять бешеный стук сердца. В голове путались мысли о произошедшем, о своей уничтоженной семье и проклятом прошлом. Её до безумия раздражала собственная несдержанность из-за такой мелочной, бытовой ситуации — от этого она злилась на саму себя еще сильнее. «Этот червяк не был достоин даже моего взгляда... Какого черта я вообще его коснулась? Гнил бы себе дальше». Сакуко давно почувствовала, что за ней следят. Но ей казалось, что сейчас лучше просто игнорировать всех и каждого в этой чертовой деревне. Она попыталась пройти мимо внезапно появившегося из ниоткуда мужчины, чье тело соткалось прямо из пространственной воронки. «Разве он не умер тогда на том секретном задании? Что это за странное, извращенное Мангёкё, способное ломать пространство?» — у неё были свои вопросы ко многим в этой деревне, и к Обито в частности. — А тебе какое дело? — огрызнулась Сакуко, не замедляя шага. Неприятный, липкий осадок вечера все еще не отпускал её, не позволяя общаться без налета привычной агрессии. — Там сейчас никто не живет. И никто не будет приставать к тебе с идиотскими разговорами, — Обито молча следовал за ней шаг в шаг, шурша плащом по асфальту. «Он что... тоже видел весь этот позор в баре?» — мелькнула у неё злая мысль. — Ты думаешь, меня это беспокоит? — огрызнулась девушка, не оборачиваясь. — Плюс ко всему, там действительно большие, хорошие дома, — оптимистично, с едва заметной ухмылкой продолжал Учиха. Сакуко промолчала, сжимая кулаки в карманах плаща и желая поскорее остаться в одиночестве в своей пустой квартире. — Почему ты никогда не пользуешься своим Мангёкё? Или... у тебя его просто нет? — внезапно напрямую спросил Обито. Сказав это, он сам внутренне удивился собственному вопросу — не спрашивает ли он это подсознательно из-за тайного приказа Какаши? Но внутренний голос жестко отрезал: «Нет, я больше не подчиняюсь Хатаке. Мне просто нужно знать». — Я не пользуюсь мангеке, — но она спокойно ответила, когда наконец остановилась. Обито на секунду растерянно отвел взгляд в сторону, когда она развернулась и прямо, уверенно посмотрела своими угольно-черными глазами в его собственные. «Да... наверное, Рин сейчас была бы точно такого же роста...» — в его сознании снова вспыхнул этот болезненный, вечный мираж прошлого. Он так усердно и одержимо следовал за этой девушкой по миру, а теперь, под её пристальным взглядом, все мысли разом покинули его голову. — Почему? Это ведь твоя сила, — Обито с трудом растворил эту внезапную галлюцинацию, и привычная уверенность шиноби вернулась к нему. Да, Рин всегда действовала на него так — рядом с ней он забывал, как дышать. А с любыми другими куноичи он мог спокойно говорить на равных. — Не сказала бы, — ответила Сакуко, окончательно успокоившись и глядя на блеклую луну над головой. — Он бесполезен. Только отвлекает от сути. — Может, ты просто не умеешь им пользоваться, — слегка хмыкнул Обито, скрестив руки на груди. — Может, — она равнодушно пожала плечами. — Ты всё-таки подумай о предложении вернуться в свой район, — тихо кинул он ей вслед, когда та развернулась и скрылась за тяжелой дверью дома. Девушка ничего не ответила, её шаги быстро затихли на темной лестнице. Обито остался стоять на безлюдной ночной улице, кутаясь в воротник плаща. Он терпеливо ждал, пока в её окне на третьем этаже наконец не загорелся слабый, желтый свет. Ему о многом хотелось поговорить с этой скрытной Близняшкой. Хотел сказать, что с тем мальчиком за пределами деревни всё в порядке, он под надежной защитой. Хотел лично удостовериться, какая именно сила скрыта в её глазах. «Если это ребенок Шисуи... наверняка у него должны быть сильные техники». Но как вообще можно было начать разговор на такую тему, не разрушив то шаткое, какое-никакое доверие, что между ними наметилось? Учиха в последний раз взглянул на светящееся окно, чувствуя, как ночной ветер разносит по улицам запах гари. Что действительно происходило за ее закрытыми дверями?