Последняя из рода Учих.

Она продолжала сидеть в этой темной ночи, размышляя о всяком. Живой ум не позволял мыслям заткнуться ни на секунду. На ум пришел Какаши Хатаке. Внешне был очень похож на тех редких людей, для кого понятия чести и достоинства были превыше законов. Ему подсознательно, вопреки всей её паранойе, хотелось доверять. Он взвывал к голосу разума. «Может, его со временем и получится красиво обвести вокруг пальца». А вот что касалось Обито... Девушка до сих пор вообще не понимала его истинных намерений. И что этот сломленный шиноби со шрамом вообще забыл в этой деревне? Было очевидно, что он категорически не вписывается в мирную жизнь, но зачем-то очень усердно старается. Девушка окончательно погрузилась в свои мысли, как вдруг резко почувствовала всплеск чужих, агрессивных чакр в лесополосе и мгновенно вскочила на ноги. Несколько неизвестных шиноби молниеносно напали на АНБУ, что следили за ней, и в следующую секунду уже выросли прямо перед Сакуко. Шаринган в её глазах активировался сам по себе, окрасив мир в багровые тона. Нападавшие, убедившись в её личности, резко кинулись в атаку. Завязалась драка. Всё же Сакуко сейчас была объективно не в форме — долгие месяцы без тренировок дали о себе знать, старые рефлексы подводили, и девушка еле успевала уворачиваться от летящих со всех сторон ударов только благодаря предвидению своих трех томоэ. Атаковать в лоб сил и тактической возможности не было, поэтому, тяжело дыша, она начала стремительно отступать в сторону Конохи. Двое нападавших шиноби были действительно сильны, хладнокровны и пугающе быстры. И ей стоило колоссальных усилий воли, чтобы сдерживать рвущийся наружу Мангёкё — она понимала, что если активирует технику боли сейчас, её каналы чакры просто выжжет к чертям прямо в этом лесу. Внезапно из темноты со свистом прилетели скрытые сюрикены. Сталь с мерзким звуком вошла прямо в плечо и бедро девушки, остро пронзая плоть. «Черт... они отравлены?» — Сакуко с глухим стоном рухнула на колени, почувствовав, как по венам мгновенно разливается дикая, парализующая слабость. Голова в секунду отяжелела, перед глазами всё поплыло. «Не может же яд подействовать так быстро...» — Черт, АНБУ близко, отступаем! — где-то совсем далеко, словно сквозь толщу воды, услышала девушка чужой отрывистый приказ, уже не понимая, сон это или реальность. «Нет... только бы не потерять контроль... только не Мангёкё...» — была её последняя мысль перед тем, как сознание окончательно поглотила тьма. Сакуко очнулась в светлой чистой, залитой мягким светом больничной палате. Вокруг царила тишина, за приоткрытой дверью коридора изредка шуршали шагами медсестры, занятые своими утренними делами. В её левую руку была аккуратно вставлена игла капельницы, и девушка чувствовала лишь легкую, терпимую сонливость во всем теле. — О, Сакуко-чан, вы уже пришли в себя. Как ваше самочувствие? — розоволосая девушка-медик вошла в палату с милой, подбадривающей улыбкой, держа в руках планшет с медицинскими записями. Учиха предпочла промолчать, демонстративно проигнорировав вопрос. Она всё еще находилась в полном непонимании того, как выжила и кто её вытащил из того леса. Врач спокойно подошла ближе и внимательно заглянула ей в глаза, проверяя реакцию зрачков. — Позволите? Сакуко слабо, нехотя кивнула, и Сакура Харуно начала профессиональный осмотр. — Яд из вашего организма почти полностью выведен, повезло, что доза была не смертельной. Но вам нужно будет принять еще четыре капельницы, чтобы полностью очистить кровь, — она говорила четко, уверенно и выглядела профессионально. Харуно невольно улыбнулась этой типичной, до боли знакомой особенности всех выживших Учих — они органически не умели благодарить и искренне считали, что им никто в этом мире не должен помогать. На какой-то короткий момент Сакура даже увидела в чертах Сакуко упрямый силуэт Саске, но тут же сердито отмахнулась от этих навязчивых мыслей прошлого. — Вам придётся побыть под нашим наблюдением еще пару дней, — продолжила Сакура, на что Сакуко лишь хмуро, с раздражением отвернулась лицом к окну. — Вы действительно очень быстро восстанавливаетесь, поразительная регенерация. Напавшие на вас шиноби, судя по протекторам, были отступниками из Деревной Скрытого Дождя. Думаю, за вашим Шаринганом теперь начнется настоящая охота на черном рынке... — тихо вздохнула девушка-медик, поправляя одеяло куноичи. — Война хоть официально и окончена, но все мелкие деревни по-прежнему отчаянно хотят получить силу. А Учихи... вас осталось мало, — кажется, Сакура вдруг поняла, что сболтнула лишнего и не знает, как правильно закончить эту тяжелую мысль, поэтому просто замолчала. Сакуко помогать ей сглаживать неловкость не собиралась, продолжая хранить ледяное молчание. — Кстати... Шестой лично принес вас в больницу на руках посреди ночи, в бессознательном состоянии. Мы все очень напугались. Я, если честно, давно уже не видела своего сенсея таким бледным и взволнованным. — Конечно, потерять очередное ценное оружие и опасный актив — не самый лучший исход для Конохи, — ядовито хмыкнула Сакуко, упорно игнорируя тот факт, что это был именно Хатаке, кто спас её жизнь и вернул в деревню. — Что вы.. Какаши-сенсей искренне дорожит всеми жителями до единого. И я уверена, что он поступает со слежкой только из соображений вашей же безопасности, — попыталась убедить её Харуно, но натолкнулась на глухую стену. — Безусловно, — сухо заключила Учиха, давая понять, что разговор окончен. Какаши изо всех сил пытался не уснуть с открытыми глазами, медленно потягивая из кружки уже третью за эту ночь чашку невероятно крепкого, горького чая. Кажется, это совершенно не помогало. Парень устало встал из-за стола, с хрустом размял затекшую спину и некоторое время неподвижно постоял у распахнутого окна. Который сейчас был час, он уже давно перестал следить. Очередная абсолютно бессонная ночь на посту Шестого, впрочем, ему было не привыкать гробить свое здоровье ради Конохи. Деревня под покровом ночи выглядела такой безмятежной, мирной, тихой. Казалось, все глобальные опасности и ужасы Четвертой войны остались далеко позади, но случившееся на границе нападение не давало расслабиться ни на секунду. Какаши прекрасно знал, что за её Шаринганом рано или поздно придут. Но он не ожидал, что наемники обнаглеют настолько быстро. «Собирать Совет Пяти Каге из-за этой стычки сейчас глупо и преждевременно...» — напряженно думал он, перебирая в голове варианты лучшего решения проблемы. Вдруг он спиной почувствовал едва заметное колыхание воздуха и мгновенно навострил припрятанный в рукаве кунай, готовый к атаке. — Один день вы меня благородно спасаете, а на другой — грозите смертельным оружием, — спокойно, с легкой иронией сказала Сакуко, материализовавшись прямо за его спиной. Острое лезвие его куная замерло в паре миллиметров от её шеи. Хатаке быстро мотнул большой серебряной головой, чтобы окончательно прийти в себя от сна, и медленно опустил руку, отходя назад. Ее чакра все еще.. была непривычной. — Почему ты не в больничной палате? — спросил парень, облокотившись бедром о край своего заваленного бумагами стола. Девушка, не спрашивая разрешения, по-хозяйски расположилась на мягком диване напротив него. — Не люблю оставаться в долгу у Конохи. Лунный свет красиво, мягко освещал темный, заваленный отчетами и картами кабинет Хокаге. Прохладный ночной воздух из окна и эта звенящая тишина создавали странную, таинственную атмосферу, которая почему-то придавала им обоим несвойственной уверенности. — И как ты планируешь его возвращать? — сонный Какаши сейчас соображал довольно туго, лениво прикрыв правый глаз. — Хм, а что вы хотите, Хокаге-сама? — с легкой ухмылкой подыграла она, подавшись вперед. — Что я хочу? — задумчиво переспросил Хатаке и прищурился. «Поспать хотя бы часа четыре», — грустно и мечтательно подумал он про себя. — Чтобы я добровольно отдала вам свои глаза? Пообещала никогда не уходить из деревни? — продолжила Сакуко перечислять варианты вместо него, внимательно следя за его реакцией. — Хм.. Ну глаза мне не нужны. А поводу остаться.. Я никогда не хотел держать тебя здесь против твоей воли. Но пока мы официально не решим, что делать с наемниками Дождя дальше, тебе из соображений безопасности всё же придётся побыть в Конохе. Учиха промолчала, отведя взгляд. Это был совершенно не тот сухой, политический ответ, который она ожидала от него услышать. "Кого он вдруг решил из себя строить?" — Помоги мне лучше с бумагами, — внезапно нарушив тишину, заявил Хокаге. — М? — Сакуко удивленно приподняла брови. — Посмотри на эту гору, — Хатаке уныло кинул взгляд вправо, где на тумбе высились стопки документов. — Вы это серьёзно? Может, вы лучше напрямую попросите меня остаться в Конохе, чем придумывать эти нелепые предлоги? — Ну, твое присутствие в деревне сейчас далеко не так важно для меня, как эти проклятые документы Совета, — Какаши едва заметно сощурил глаз. «Он что... сейчас улыбнулся под маской?» — Какаши! Ты не… — Обито резко замолчал, когда полностью материализовался в кабинете Хокаге и увидел Сакуко. Она что-то усердно пыталась найти под диваном, и он очутился прямо перед её пятой точкой. — О, извини, — он в ужасе отпрянул, и она непонимающе обернулась. Девушка переоделась в местную одежду Конохи — не в стандартную форму джонина, а именно в традиционную. Первое время после возвращения она носила те вещи, в которых Обито её «похитил», затем какое-то время неохотно надевала эту скучную зеленую форму шиноби, но почему-то именно сейчас решила сменить гардероб. И Обито, сглотнув, вынужден был признать: ей это чертовски шло. Темно-синее кимоно длиной до колен с аккуратным белым гербом Учих на спине было ей немного велико, но красиво ложилось складками на широких рукавах. Светлый тканевый пояс выгодно выделял тонкую талию. Черные волосы были собраны на затылке, а такие же черные глаза хмуро и сканирующе глядели прямо на него. — Нашла старую одежду в своем прежнем доме, — ровно пояснила она, заметив его заминку. Обито поспешил глупо оправдаться: — Я не… — Ты слишком очевидно меня разглядываешь, — безэмоционально, слегка пригвоздив его взглядом, отрезала она и ленивым жестом поправила выбившуюся прядь. — Да ладно тебе. Просто давно я не видел герб… нашего клана на ком-то, кроме Саске. — А-а, так ты из тех, кому это важно, — с явным, нескрываемым разочарованием ответила Сакуко и, потеряв к нему интерес, прошла за стол Хокаге, перебирая свитки. — Не то чтобы.. — Обито мысленно потряс головой. «Ладно, чего это я в самом деле растерялся?» Он быстро взял себя в руки и вернул привычный холодный тон: — Я к Шестому. Он здесь? Сакуко оглядела пустой кабинет, заваленный отчетами, и вопросительно посмотрела на парня: — Ты его здесь видишь? — Не будь занудой, — Обито невольно улыбнулся, поймав себя на ощущении, будто знает её уже тысячу лет. — Слышал, на тебя ночью напали. Всё в порядке? — Да, ничего особенного. — Хорошо, — Учиха замялся, совершенно не зная, как продолжить разговор. «И чего это со мной происходит рядом с ней?» Но девушка продолжала абсолютно невозмутимо заниматься своими делами, перекладывая документы с места на место. — Обито, — Какаши вошел в кабинет ровно в тот момент, когда его друг уже собрался спросить о роли девушки в этих стенах. — Прости, я совсем забыл про нашу встречу. Сакуко даже не взглянула на вошедшего Хатаке, полностью погруженная в чтение какого-то рапорта. — Идём? — спросил Какаши, с мягкой, едва заметной улыбкой наблюдая за её напускным безразличием. — Ага, — Обито еще раз кинул на неё свой непонимающий, задерживающийся взгляд, и оба парня покинули резиденцию. По дороге в местную закусочную Хатаке вкратце поделился последними новостями и спокойно объяснил, почему Учиха теперь расхаживает по его кабинету и помогает с канцелярией. Обито, слушая его, вдруг почувствовал, как внутри неприятно заскребло. По своей скрытой натуре он был собственником и дико ревнив. И прямо сейчас в его голове настойчиво билась мысль, что Сакуко вообще не должна проводить столько времени наедине с Какаши. Но тут же одернул себя — это глупо. Он ведь сам изначально не хотел иметь с этой девчонкой никаких дел. — Пусть она переедет в район Учих, — сказал Обито, не сдержав глухого раздражения в голосе. — Я думал об этом. Она сама переедет, если захочет, — спокойно ответил Какаши, не ускоряя шага. — Нет, она считает себя чужой здесь. Я предлагал ей, но она не слушает меня. — Хм.. Хорошо. — Тебя-то она, вроде, слушает, — хмыкнул Обито, и в его голосе проскользнули ядовитые нотки. — Хах, ты что, ревнуешь? — Хатаке сделал глоток принесенной официантом рисовой воды, заканчивая их скромную обеденную трапезу. — Эту девчонку? Не смеши меня, Какаши, — Учиха демонстративно отвернулся в сторону, разглядывая прохожих на улице. — Да ладно тебе. На самом деле она симпатичная и очень милая девушка, когда не пытается уколоть, — между делом, как бы невзначай кинул друг. Эти слова вызвали в Обито еще большую, уродливую вспышку ревности. «Он что, уже успел её оценить как женщину?!» — внутри всё загорелось. — Плюс, она из твоего клана и все такое. Ты одинок и.. — Завязывай, — резко и опасно прошипел Учиха. Какаши замолчал и внимательно посмотрел на него в ожидании дальнейших объяснений. — Рин давно нет, — на свой страх и риск тихо, но твердо продолжил Шестой, касаясь самой запретной темы. — И ты думаешь, мне нужна замена? — Обито заглянул ему прямо в скрытое маской лицо. — Её никто и никогда не заменит, — мягко, с глубокой разделенной грустью сказал Какаши, взгляд которого на секунду унесся куда-то далеко, к их общему прошлому. Обито до боли сжал кулак под столом. Он по-прежнему не желал делить память о Рин ни с кем, даже с ним. — Ну, пойдём назад? — Хатаке вдруг легко встал из-за стола и улыбнулся, словно этого тяжелого разговора только что и не было.