Последняя из рода Учих.

Сакуко с тяжёлым сердцем всё-таки переступила порог своего старого, заброшенного кланового дома. Внутри всё оставалось в точно таком же положении, как в ту кошмарную ночь, когда она бежала отсюда. Покрытые вековой пылью вещи, засохшие следы крови на деревянном полу и недособранные, брошенные в спешке чемоданы у стены. Девушка медленно подошла к одному из них. Поверх пожелтевших вещей лежала старая, чуть выцветшая фотография двух улыбающихся детей — её и брата. «Ты ведь на самом деле никогда не любила его…» — с глухой горечью подумала она о матери, снова невольно погружаясь в липкие детские воспоминания. «Нет, хватит», — мысленно приказала она себе, жестко оборвав подступающую тоску. Нельзя ностальгировать. Но в месте, где стены буквально пропитаны смертью её близких, сохранять холодный рассудок было невыносимо сложно. Девушка прошла в свою бывшую комнату. На прикроватной тумбочке она наткнулась на незаконченный, запылившийся браслет, который когда-то плела в подарок для Шисуи. «Мне снова больно. Почему мне всегда, черт возьми, так больно в этой деревне?.. Так теперь будет всегда», — она изо всех сил сдержала подступившие к горлу слезы, резко развернулась и быстро выбежала на улицу, тяжело дыша. Нет, находиться здесь дольше одной минуты было слишком тяжело. — С новосельем, — внезапно раздался со стороны ворот голос Обито. Он шагал по тропинке, удерживая в руках какую-то увесистую коробку, пока Сакуко отчаянно пыталась прийти в себя и скрыть дрожь в руках. — Или... с возвращением? — тише добавил он. — Чего тебе еще надо? — она привычно нахмурилась, мгновенно беря свои эмоции в железный кулак. — Принес кое-какие вещи на первое время, подумал, что тебе может пригодиться, — он заботливо, совершенно не обращая внимания на её колючий тон, пронес коробку прямо в дом без её официального приглашения. Ей ничего не оставалось, кроме как пойти следом за ним, шурша подолом кимоно. — Мне ничего от тебя не нужно. Я не останусь здесь жить. — Это еще почему? Сакуко молча оглянулась по сторонам, и Обито, проследив за её взглядом, наконец отчетливо заметил бурые следы давней бойни на стенах и полу. По его собственному телу мгновенно прошел ледяной мороз. Память Обито тут же услужливо швырнула его назад, в ту самую кровавую ночь резни. В груди болезненно сдавило. Наверное... это ведь даже он сам лично убил её мать и остальных членов семьи. Он просто не помнил. В те годы всё происходило в каком-то сплошном, безумном кровавом тумане. Обито тогда сознательно не всматривался в лица своих жертв и не запоминал их — ведь так было гораздо легче выполнять приказы и уничтожать свой же клан. — Забирай свои коробки, и пойдём отсюда, — тихо, но не терпящим возражений тоном сказала она, вырывая его из ступора. Они молча вернулись в ту небольшую съемную квартиру, которую ей изначально выделила администрация Конохи. Сакуко поймала себя на мысли, что теперь понимает, почему Какаши сразу предоставил ей отдельное жилье за пределами кланового квартала — он знал, что там она находиться не сможет. Изнутри эта квартирка была куда уютнее, светлее и симпатичнее, чем снаружи. Обито поставил тяжелую коробку на стол, но уходить не спешил. — И что именно ты там принёс? — Сакуко с неподдельным девичьим интересом заглянула внутрь открытой коробки, стоявшей на столе. Он смотрел на нее, и перед его глазами всё еще стоял тот разгромленный, залитый засохшей кровью дом, её пустой, выжженный взгляд у прикроватной тумбочки и дрожащие руки. Внутри него что-то окончательно надломилось. Гордость, шпионские игры, тайные приказы, желание держать при себе козырь как оружие против нее — всё это вдруг показалось таким мелким и ничтожным по сравнению с той бездной одиночества, в которой она тонула. Ему невыносимо, до боли захотелось её защитить. Облегчить эту ношу. — Сакуко, — тихо позвал он, заставив её обернуться. Парень глубоко вздохнул, собираясь с духом. — В Эдо... когда я искал тебя, я наткнулся на след. Я кое-кого нашел. Девушка напряглась, её взгляд мгновенно стал настороженным. — Я видел мальчика, — Обито сделал шаг ближе, его голос звучал глухо, но предельно искренне. — Маленького Учиху. Я знаю, что ты прячешь его там. Никто в Конохе о нем не знает, Какаши я ничего не сказал. Я не стану использовать твоего ребенка против тебя. Сакуко замерла, ошарашенно переваривая его слова, а затем по её лицу скользнула странная тень. Обито ожидал чего угодно — слез, паники, ярости, — но куноичи вдруг тихо, хрипло хмыкнула. А в следующую секунду и вовсе не выдержала и негромко, искренне рассмеялась, запрокинув голову. Это был не злой смех, скорее — нервный, удивленный, разбивающий скопившееся напряжение. — Мой сын? — сквозь смех переспросила она, вытирая пальцем выступившую слезинку. Учиха растерянно моргнул, его самолюбие было немного ущемлено, а щеки под шрамами предательски обдало жаром. — А кто тогда? Вылитый ты, и есть чакра... — Это мой племянник, — отсмеявшись, мягко пояснила Сакуко, и её голос впервые за всё время прозвучал тепло, без привычной колючей брони. — Сын моего старшего брата Уми. Он остался один, и я за ним присматриваю. Обито застыл, чувствуя, как пазл в его голове со свистом перевернулся. Племянник. Не сын. В груди почему-то разлилось странное, глупое облегчение, от которого ему стало еще более неловко. — Вот как... — пробормотал он, потирая затылок и отводя взгляд в сторону. — Племянник, значит. Сакуко внимательно наблюдала за его растерянностью. В этот момент она отчетливо, кожей поняла: этот огромный, пугающий шиноби со страшным прошлым на самом деле искренне ей симпатизирует. Его забота не была притворством ради миссии. И, к собственному удивлению, она поймала себя на мысли, что Обито ей симпатичен в мужском плане — его неуклюжее, но честное желание уберечь её от боли пробивало любую защиту. Обито, окончательно смутившись под её проницательным взглядом, понял, что ему срочно нужно проветриться и побыть наедине со своими мыслями. Слишком много эмоций для одного дня, его эго Учихи требовало немедленного побега. — Я, пожалуй, пойду. Нужно... подумать, — буркнул он, делая шаг назад к окну. — Ну... хорошо. Спасибо за помощь. И за то, что промолчал перед Хокаге, — тихо ответила Сакуко. Учиха лишь коротко кивнул. С тихим шелестом пространственной воронки он мгновенно растворился в своем Камуи, улетая на какую-нибудь высокую крышу, чтобы подставить лицо ночному ветру и попытаться понять, когда эта девчонка успела так глубоко засесть у него под кожей. Оставив мысли о парне, она подошла к коробке. Невольно улыбнувшись, она аккуратно достала оттуда простую деревянную рамку для фото. «И что он хочет, чтобы я туда поставила?» — пронеслось в голове. В коробке обнаружились еще кое-какие полезные предметы для кухни и старая, но довольно изящная ваза. Сакуко хмыкнула, бережно проводя пальцами по холодному фарфору: «Наверное, он в душе романтик..» На следующий день улицы Конохи встретили её привычной суетой, которую внезапно разрезал громкий, чересчур восторженный голос. — Сакуко-чан! Герой деревни был слишком заметным и ярким. Не заметить его или тем более скрыться было попросту невозможно. Учиха судорожно оглянулась по сторонам в поисках пути для побега, но было поздно — компания из розоволосой куноичи и джинчурики уже настигла её. — Слышал, вы тренируетесь с Обито-саном? — с неподдельным интересом спросил Наруто, широко улыбаясь. — Н-да, немного. Для будущих миссий, — неохотно пояснила она и сама не заметила, как поддалась их напору и невольно зашагала куда-то вместе с ними вдоль торговых лавок. — Он очень сильный! Но вы ведь тоже Учиха, наверняка вы отлично подходите друг другу! — уверенно заявил парень и тут же болезненно ойкнул, когда Сакура со всей дури ткнула его локтем в бок. — Правда? — Сакуко с некой брезгливостью и внутренним содроганием подумала о подобном сравнении. — Наруто имел в виду, что у вас обоих Шаринган, и вы можете сражаться на равных, понимая техники друг друга! — поспешно вмешалась Харуно, пытаясь сгладить неловкость, и бросила на друга предупреждающий взгляд. — Сакуко-чан, у Какаши-сенсея сегодня день рождения, мы как раз готовим для него сюрприз! Не хотите присоединиться к нам? — с абсолютной искренностью и теплотой спросил блондин и снова был грубо прерван точным ударом под ребра. — Ай-ай... Сакура, за что?! — Не думаю, что я буду там желанным гостем, — ровно ответила Сакуко. Девушка прекрасно понимала свое шаткое, волчье положение в деревне, да и не питала к Хокаге никаких глубоких чувств. По крайней мере — не настолько, чтобы идти в фан-клуб его поздравлять. Было очевидно, что розоволосая ученица Шестого изначально совершенно не хотела, чтобы нежеланная в этих кругах Учиха знала о празднике. — Это неправда! Сенсей в последнее время постоянно говорит о вас. Он действительно переживает... — бубнил Наруто, потирая ушибленный бок. — Что ж, я уверена, он не сильно расстроится, если я не приду. Впрочем, стоило Харуно упомянуть сюрприз и то, что Шестой гарантированно будет отсутствовать на празднике, как в голове Сакуко мгновенно щелкнул холодный шпионский расчет. Пустой кабинет Хокаге. Идеальный шанс. Весь этот месяц она торчала среди пыли и бумаг ради одной-единственной цели — найти ключ от секретной лаборатории, где хранились образцы её ДНК. Ей нужно было уничтожить всё до последней клетки, прежде чем навсегда сбежать из Конохи. Сакуко могла бы рвануть хоть сейчас, просто вырезав кунаем чип из руки и применив Мангёкё, но чертов Хатаке слишком хорошо позаботился о безопасности, заперев ключевые архивы под замок. И сегодня ночью этот замок должен был открыться.