Последняя из рода Учих.

Новость о бурной ночи именинника-Хокаге разлетелась по резиденции мгновенно, обрастая новыми слухами. Девушка не была уверена в деталях, но, кажется, всё шло ровно так, как она и запланировала. Быть постоянно рядом с ним, крутиться в центре событий и оставаться в курсе всего, что касалось безопасности деревни и её самой. А самое главное — отвлечь его внимание, чтобы он никогда не нашел её племянника в Эдо. Особенно теперь, когда Обито поделился с ней тем, что они все еще ищут информацию и не перестают следить. — Ты еще здесь, — устало, обессиленно выдохнул Шестой, когда спустя несколько часов вернулся в свой кабинет и снова увидел её у окна. — Конечно. Вы ведь безжалостно воспользовались мной, Хокаге, — она лениво закинула ногу на ногу, плавно и неспешно оголяя правую часть бедра сквозь разрез юкаты. Под её пристальным, насмешливым взором гладкая кожа казалась фарфоровой. — Может быть, я влюбилась. Он еще раз глубоко и устало вздохнул, проходя к своему креслу и медленно опускаясь в него. Похоже, эта девчонка решила использовать весь арсенал своего кланового обаяния, чтобы окончательно свести его с ума. — Ну и что ты наделала? — Какаши снял шляпу, и один его глаз хмуро глянул на неё. Несмотря на все её утренние провокации, дикий скандал при советнике и полностью сорванное рабочее настроение перед важным собранием феодалов, он всё же не злился на неё по-настоящему. «Он что, вообще не воспринимает меня всерьез?» — недовольно подумала Сакуко, фиксируя его абсолютное, почти отеческое спокойствие. Это её укололо. Ей хотелось увидеть его растерянным, взбешенным, выбитым из колеи, а он сидел перед ней всё такой же непроницаемый, словно читал очередной доклад. — Я уже сказала вам, что влюбилась. Вы мне не верите? — Учиха продолжала говорить наигранным, милым и совершенно не своим голосом. Какаши смотрел на неё и мысленно хмыкал. Он еще слишком хорошо помнил её по-настоящему ледяное спокойствие, этот пугающий, выверенный расчет в глазах. Она была буквально куском льда, готовым пойти на всё ради своей шпионской цели. А сегодняшний приторный флирт и напускная обида были лишь очередной маской шиноби, белым шумом, призванным сбить его с толку. Этот резкий контраст между только подтверждал — Сакуко вела свою игру. — Прекращай это и скажи все, что это была глупая ложь, — он медленно моргнул. Сакуко вглядывалась в его лицо. «Удивительно. Ни одной живой эмоции, полный контроль... Настоящий хладнокровный убийца. Сколько сотен людей он вообще убил за свою жизнь?» — Но мы ведь и вправду целовались, — она мило нахмурилась, мгновенно сбрасывая фальшивый кокетливый тон и возвращаясь к своему обычному голосу. — К тому же, мне здесь всё равно никто не верит. Так что вам придется объясняться перед Обито и советом самому, Хокаге. Удачи. Снова тяжелый, вымученный вздох. Какаши потер переносицу. — Сколько же от тебя проблем, Ками.. Сакуко широко, торжествующе улыбнулась, искренне гордая этим комментарием. «Да. Отлично. Просто вышвырни меня из деревни подальше. Избавься от источника проблем…» — мысленно ликовала она, ожидая, что его терпение вот-вот лопнет. — Давай поговорим нормально после работы, — веско и спокойно сказал он, словно у него уже было готовое, просчитанное решение для всех её шпионских выходок, которое точно ей не понравится. — Конечно, — она послушно подыграла, пряча раздражение от его непробиваемости, и сделала шаг назад к стеллажам. — Сегодня.. тебе не нужно ничего перебирать. — Какаши красноречиво указал взглядом на дверь. — Можешь идти. — Это моя работа. Хокаге, вы не умеете разделять личное и деловое? — своевольная девушка упрямо уселась на стул и снова вернулась к чтению бумаг, давая понять, что до вечера он от неё не избавится. Когда наступило время обеденного перерыва, Сакуко наконец нашла благовидный предлог, чтобы покинуть кабинет. Стоило ей закрыть за собой тяжелую деревянную дверь и скрыться из-под его тяжелого, сканирующего взгляда, как она наконец смогла облегченно выдохнуть. Широкий пояс на талии словно намеренно давил и шпильки в волосах больно впивались в кожу. Держать маску безразличия и сохранять лицо перед Хокаге оказалось куда сложнее, чем она рассчитывала. Внутри Сакуко всё буквально трещало по швам — её былая непоколебимость дала ощутимую трещину. Она совсем не ожидала вчерашнего. То, как жестко Какаши застал её врасплох, как легко перехватил инициативу. А этот поцелуй? То, на что она пошла ради дурацкого ключа, теперь казалось безумием. Характер куноичи, всегда казавшийся ей стальным, сейчас демонстрировал опасную ломкость. Эта психологическая игра с Шестым требовала колоссальных ресурсов, и прямо сейчас это было почти выше её сил. Ей нужно было проветриться. «Все смотрят…» — былая уверенность Учихи, которую она так тщательно возвращала утром перед зеркалом, постепенно таяла на глазах по мере того, как на неё обращало внимание всё больше и больше людей. Косые взгляды жителей жгли кожу. Ей хотелось спрятаться, но также сильно хотелось наброситься на окружающих. В целом рабочий день прошел в том же напряжении. И вечером как и условились Хатаке и Сакуко вышли из резиденции Хокаге вместе снова под удивленные взгляды жителей. При этом сам Какаши шагал рядом с абсолютно беспечным видом, словно вообще ничего не замечал. Он шел ровно, заложив руки в карманы, пока злоба внутри Сакуко медленно закипала, грозя перерасти в ярость. «Кто они все такие?.. Считают меня недостойной? Смотрят на меня как на чудовище в клетке?» — Давай поедим, — спокойно предложил мужчина, кивнув в сторону небольшой открытой террасы, и она, сглотнув ком в горле, молча кивнула. К её удивлению ужин прошел вполне себе обычно. Они заказали мясо, сами пожарили его на небольшой жаровне прямо посреди стола, выпили по бокалу прохладного пива и неторопливо переговаривались на какие-то общие, отвлеченные темы. На какое-то короткое время Сакуко даже расслабилась, сбросив шпионские настройки и став самой собой, и, кажется, Хатаке рядом с ней тоже ненадолго перестал быть Хокаге. Пока он внезапно не отставил пустой бокал в сторону. — Что ты скрываешь, Сакуко? — мужчина точным движением поправил маску на лице. — Так прямо в лоб? Чему тебя вообще обучали в АНБУ? — она мгновенно ощетинилась, быстро переходя с уважительного обращения на неформальный, дерзкий тон. И казалось, что именно в этом втором случае, без напускного «Хокаге-сама», она была предельно серьезна. — Ты можешь убежать из деревни в любой момент, — правый глаз Какаши опасно прищурился, фиксируя малейшие изменения в её мимике. — Но тебе нужно в лабораторию. Зачем? Уничтожить свои следы? — Это же очевидно, — Сакуко хмыкнула, скрестив руки на груди. Она решила, что признание - лучший способ защиты. — Чтобы ты снова не выследил меня и не вернул обратно сюда. — Но тебе, с твоими навыками, не составит труда сбежать еще раз. Ты ведь что-то прячешь от нас, верно? Еще шиноби? Выжившие Учиха? — в глазах вдруг пробежал дикая искра. Он нездорово оживился и приблизился. — Полегче, Хокаге, — её голос мгновенно сделался низким, вибрирующим от угрозы. — Расслабься. Он замолчал, внимательно анализируя её резкое поведение и каждое брошенное слово, словно читал раскрытую книгу. Сакуко поняла, что нужно срочно менять тактику, пока он не докопался до Эдо и её племянника. С чипом и побегом она как-нибудь разберется. — Я проще, чем ты обо мне думаешь, не стоит придумывать лишнего и строить теории заговора, — она фальшиво улыбнулась и одним глотком допила остатки пива. Они расплатились и вышли на оживленную, залитую предзакатными лучами улицу. Вокруг сновали прохожие, шуршали вывески лавок, а в воздухе пахло жареной рыбой и вечерней прохладой. Сакуко решила вернуть утреннее оружие. Глубоко вдохнув свежий воздух, она набралась сил снова мучать его, возводя между ними привычную стену из притворства. — Ну так что, вы меня не проводите? — её голос мгновенно сделался прежним — неискренним, приторным и нарочито высоким. Она плавно повернулась к нему, её черные глаза мгновенно смягчились, и она быстро-быстро заморгала, заставляя их увлажниться, чтобы в полумраке наступающих сумерек они выглядели обворожительно, беззащитно и мило. — М? — белая растрепанная голова лениво повернулась к ней. Какаши скользнул взглядом по её блестящим глазам и замершей на шее прядке волос. — Мы ведь теперь встречаемся, Хокаге, — протянула она, сокращая расстояние. — Вы должны куда лучше присматривать за своей девушкой. — Мы не встречаемся, Сакуко, — ровно ответил он, даже не сбившись с шагу. — А наш страстный поцелуй? Скажите всем, что вы просто бабник? Ваша репутация пострадает… — протянула она, кривя губы в притворно-жалостливой улыбке, словно ей на самом деле было хоть какое-то дело до его доброго имени. Она так безжалостно превращала вчерашнюю вспышку опасной близости в банальный инструмент для шантажа. Ей было плевать, в какие сплетни это выльется, главное — нащупать его слабое место. — Идем, — Какаши просто пошагал вперед по улице, даже не оборачиваясь и явно рассчитывая, что она, как миленькая, последует за ним. «М?» — Сакуко в чистом возмущении округлила глаза, поняв, что он её попросту игнорирует и не слушает её издевок. — Подождите! — она быстро нагнала его со спины и уверенным, собственническим движением подхватила под руку. Самой Сакуко делать подобные вещи было вполне нормально. Она четко понимала, что просто заигрывается и ведет тонкую психологическую войну, оттого и не чувствовала никакой девичьей неловкости от физического контакта. Хатаке кинул быстрый, мимолетный взгляд на её ладонь, затянутую в синий шелк кимоно на его локте, но возражать или отстраняться, к её удивлению, не стал. И словно и вправду самая настоящая влюбленная парочка, они не спеша пошли по центральной улице деревни под прицелом сотен ошарашенных глаз. — Вы не против? — тихо спросила Учиха, чуть сжав его предплечье. — Чего именно? — Что на нас все смотрят. Вам же потом будет куда сложнее придумать этому логичное объяснение перед Советом, — она внутренне насторожилась, хотя внешне демонстрировала беспечность. Её утренняя шутка про поцелуй и их выдуманные «отношения» должна была сковать его, создать проблемы. Но Какаши почему-то с абсолютным спокойствием подыгрывал ей. — Ну.. мы ведь встречаемся, — внезапно, с легким смешком заявил он. Сакуко в настоящем ужасе и ступоре уставилась на его невозмутимый профиль. — Что? — Какаши повернул к ней голову, и его глаз весело прищурился. — Думала, так легко поставишь меня в неловкое положение перед деревней? «Не может быть... Этот Хатаке совсем другой, не такой, каким я его себе представляла. Он что бросает мне вызов?» — Прости, дорогая, раз уж ты сама начала эту игру, придется играть в нее до самого конца, — он мягко улыбнулся под маской, и Сакуко в эту секунду до безумия, до зуда в кулаках захотелось стереть эту победную ухмылку с его лица. «Придурок чертов». — Хорошо, любимый, мне это только в радость — провести побольше времени с тобой, — Сакуко громко пропела, следя за окружающими, чтобы они наверняка это услышали, и притворно-мило, с кошачьей грацией прижала голову к его плечу, чувствуя жесткую ткань его жилета. «Давай посмотрим, кто кого сломает, идиот». Сакуко поднималась по темной лестнице к своей съемной квартире. На душе было чертовски тяжело, в груди ворочалось глухое, липкое чувство недоумения — она сама до конца не верила в то, что натворила за эти сутки. Границы её шпионской игры опасно размылись. Но признать поражение перед Хатаке, спасовать и отступить было выше её учиховской гордости. Она щелкнула замком, переступила порог и замерла. Чужую чакру она не заметила — Обито умело скрывать своё присутствие до абсолютного нуля. "Чертов шаринган..." Парень сидел в полумраке у окна, его огромный силуэт казался частью ночных теней. Вид у него был потерянный, притихший, лишенный привычной колючей уверенности. Сакуко, едва взглянув на него, вдруг почувствовала странный укол совести. Ей впервые в жизни показалось, что она действительно должна объясниться. Перед ним — должна. Взгляд Обито медленно переместился на деревянный стол. Там, в блеклом лунном свете, уже стояла простая деревянная рамка, которую он принес вчера в коробке. Пока еще пустая, без фотографии, но сам факт того, что Сакуко не выбросила её, а сразу поставила на видное место, теплом отозвался где-то глубоко в его израненном сердце. Ему было приятно, хоть он и пытался это скрыть. Она подошла ближе, чувствуя, как воздух между ними буквально сгущается от невысказанных вопросов. Весь день по резиденции и улицам ползли грязные слухи, и Сакуко прекрасно понимала, что до Обито они дошли в первую очередь. Ей хотелось сказать что-то колкое, перевести всё в шутку, но, глядя на его сжатые кулаки и потяжелевший взгляд, язык словно прирос к гортани. Обито шумно выдохнул, и этот звук заставил её внутренне подобраться. — Так вы... вместе? — Обито наконец нарушил гнетущую тишину, перестав ходить вокруг да около. Его глухой голос прозвучал почти надтреснуто. — Кто? Я и Какаши? — Сакуко коротко, искренне хмыкнула, словно сама мысль об этом романе была самым абсурдным, что вообще могло с ней произойти в этой жизни. Эта мгновенная, живая реакция Обито понравилась. В груди немного отпустило, но, к сожалению, за долгие годы войн он научился читать людей слишком хорошо — он видел, что в этой истории скрывается ложь. Ему не было невыносимо больно; за всю свою сознательную жизнь Обито, казалось, привык делить всё, даже судьбу, со своим лучшим другом. Но внутри всё равно осел неприятный, горький осадок внезапной ревности. — Не смеши меня, — Сакуко тяжело выдохнула, прислонившись спиной к косяку, и прикрыла глаза, пытаясь успокоиться. Безумный утренний хаос постепенно укладывался в голове, и привычная, холодная и собранная Учиха возвращалась на свое место. — Я сама не знаю, как всё так закрутилось. Мне нужно попасть в секретную лабораторию, Обито. Коноха что-то скрывает. Она резко понизила голос до едва различимого шепота, инстинктивно рассчитывая, что под окнами их могли подслушивать ищейки АНБУ. Обито уловил её опасение, бросил короткий взгляд на улицу и отрицательно мотнул головой, без слов давая понять: «Всё чисто». Но куноичи всё равно продолжила говорить почти шепотом, сделав шаг ближе к нему: — На днях я искала доступ к архивным файлам в резиденции. Я пока сама точно не знаю, что именно ищу, но четко поняла — ключи и допуски в подземный сектор максимально засекречены. Мои данные, образцы крови, ДНК... Они держат там всё. Ты ведь был там? Обито сильно нахмурился, в глазах мелькнула глухая злоба. Как он мог упустить такое из виду? Впрочем, после войны он практически и не жил в самой деревне, оставаясь вечным призраком на окраинах, и ему даже в голову не могло прийти, что Хатаке способен держать под боком подобные секретные лаборатории с образцами генома выживших шиноби. — И как назло, Какаши вернулся в кабинет посреди ночи, — Сакуко раздраженно поправила прядь черных волос, упавшую на лицо, вспоминая лезвие куная у своего горла. — Пришлось.. импровизировать и выпутываться на ходу, — она опустила детали поцелуя и попыталась откинуть чувства, вызванные этим, куда подальше. — Конечно, теперь Шестой прекрасно догадывается, куда именно мне нужно. Но теперь я на виду у всех, и он не может просто избавиться от меня без последствий. В голове Обито мгновенно прояснилась вся картина. Весь этот фарс, флирт под руку на глазах у Конохи, дерзкие заявления — это был её единственный способ выжить и продолжить борьбу. И Сакуко вела её в одиночку. В груди парня поднялась мощная, глухая волна защитного инстинкта. Он внезапно для самого себя понял, что готов содействовать ей. Полностью. Плевать на приказы Хокаге, плевать на правила деревни — если этой девчонке грозила опасность со стороны Конохи, он защитит ее, хотя бы ее. Его интуиция с самого начала кричала, что здесь что-то нечисто. Что Хатаке изменился, что девушку не просто так здесь держат. — Я ничего об этом не знал, — мрачно процедил Обито, пытаясь успокоить себя. В груди парня поднялась мощная волна защитного инстинкта. Он внезапно почувствовал, что просто не может уйти сегодня. Он должен остаться здесь, с ней. Словно эта опасная, мрачная тайна, внезапно разделившаяся на двоих, сделала их какими-то странно близкими. Двумя призраками прошлого, запертыми в декорациях новой, мирной Конохи. Он остался у неё до глубокой ночи, устроившись на подоконнике, пока Сакуко сидела на небольшом диване, подтянув колени к груди. Напряжение постепенно спадало, уступая место тихой, размеренной беседе под стрекот ночных цикад за окном. Они говорили долго. Обсуждали Коноху, которая снаружи казалась яркой и обновленной, но внутри всё еще хранила старые, прогнившие механизмы прошлого. Обито без энтузиазма вспомнил мотивы своей войны и Наруто который, пожалуй, единственный, кто искренне верил в чистый мир без тайных лабораторий и шпионских игр. Наруто строил новую реальность своим упрямством, но пока бразды правления держал Какаши — Коноха все еще оставалась прагматичной, жесткой и расчетливой.