Двойной каплан

Особняк клана Бан встретил Феликса непривычной, почти зловещей тишиной. После бурлящих, пропахших рыбой, мазутом и дешевым алкоголем портовых кварталов, этот пригородный дворец казался склепом из белого мрамора и тонированного стекла. Здесь каждый шаг отзывался глухим эхом в высоких потолках, а воздух был настолько чистым и отфильтрованным, что Феликсу казалось, будто он задыхается без привычной уличной гари. Он шел по длинному коридору второго этажа, намеренно громко стуча тяжелыми армейскими ботинками по лакированному паркету. За его спиной, чуть отставая, двигался Хёнджин. Наследник клана уже переоделся в домашний, но всё равно неприлично дорогой шелковый халат глубокого винного цвета, который оставлял полуоткрытой его широкую грудь. От Хёнджина разило раздражением и тем самым шоколадным мускусом, который Феликс уже научился распознавать как сигнал готовности к драке. — Твоя комната в конце крыла, — холодно бросил Хёнджин, не оборачиваясь. — Надеюсь, уличные привычки ты оставишь за порогом. Мой отец не потерпит бардака, а Минхо… Минхо просто не любит чужаков. Особенно тех, кто пахнет дешевым бензином. Феликс остановился прямо посреди коридора. Он медленно опустил на пол свою единственную спортивную сумку, перекинутую через плечо. На губах блондина заиграла та самая дерзкая, ленивая улыбка, которая так бесила Хёнджина на заброшенном заводе. — Твой папочка Минхо может любить или не любить всё, что ему угодно, принц, — Феликс развернулся к Хёнджину всем корпусом, сокращая расстояние. — Но я здесь не в качестве домашнего питомца. Я здесь гарант того, что ваши порты завтра не взлетят на воздух вместе со всей вашей элитной контрабандой. Так что поумерь свой тон. Мне плевать на шелк, в который ты завернут. Альфа здесь не только ты. Хёнджин резко шагнул вперед. Его глаза потемнели, наливаясь тяжелой, почти осязаемой силой доминанта. Давление его ауры обрушилось на Феликса, словно бетонная плита, заставляя воздух вокруг них сгуститься. Обычный человек или слабый бета уже упал бы на колени от этого животного страха. Но Феликс лишь шире ухмыльнулся, хотя его собственные ноздри дрогнули, а запах озона и мяты мгновенно стал агрессивным, колючим, выстраивая невидимый щит против чужого авторитета. — Хватит мериться клыками в моем доме. Вы оба выглядите глупо. Голос раздался из темноты лестничного пролета. Минхо стоял на верхней ступени, скрестив руки на груди. На нем были простые черные брюки и тонкий кашемировый джемпер, но то, как он держался, выдавало в нем человека, привыкшего отдавать приказы, которые не обсуждаются. Его взгляд — острый, как лезвие хирургического скальпеля — медленно скользнул по Феликсу, задерживаясь на его татуированных руках, порванной куртке и, наконец, остановился на глазах. Феликс внутренне подобрался. Он знал, кто такой Ли Минхо. В криминальном мире о нем ходили легенды как о «сером кардинале» клана Бан. Если Чан был сокрушительным молотом, то Минхо — тонким ядом, который убивал незаметно и безжалостно. — Добро пожаловать, Ли Феликс, — Минхо сошел по ступеням, двигаясь абсолютно бесшумно, словно пантера. — Чан ждет нас в столовой. Ужин остывает, а у нас слишком много вопросов, которые нужно решить до того, как взойдет солнце. Хёнджин, прекрати давить своей альфой, ты ведешь себя как подросток в период гона. Хёнджин недовольно поджал губы, но спорить с отцом не решился. Он лишь бросил на Феликса последний предупреждающий взгляд и пошел вперед по коридору. Феликс подхватил сумку и последовал за ними, чувствуя, как спину жжет пристальный, изучающий взгляд Минхо.

***

Столовая особняка больше напоминала зал для дипломатических приемов. Длинный стол из белого мрамора, хрустальные бокалы, серебряные приборы. Во главе стола сидел Бан Чан. Без пиджака, в одной лишь белой рубашке с закатанными до локтей рукавами, он выглядел монументально. Его мощные предплечья, покрытые старыми шрамами, покоились на столешнице. На лице главы клана не было ни тени усталости, несмотря на недавнее покушение. — Садись, Феликс, — Чан указал на место по правую руку от себя. Напротив Феликса сел Хёнджин, а Минхо занял место по левую руку от мужа. Атмосфера за столом была настолько наэлектризованной, что казалось, чиркни спичкой — и всё взлетит на воздух. Слуги подавали блюда молча, стараясь даже не дышать в присутствии четырех сильных альф, чьи ароматы смешивались в опасный, удушающий коктейль. — Итак, — Чан нарушил тишину, когда тарелки были наполнены. Он не прикоснулся к еде, сразу переходя к делу. — Твои люди перекрыли три основных терминала на Юге, Феликс. Мои аналитики говорят, что это снизило трафик поставок наших конкурентов на сорок процентов за одни сутки. Хорошая работа. — Это только начало, — Феликс спокойно отрезал кусок сочного стейка, ведя себя так, словно ужинал в элитных ресторанах каждый день, а не перекусывал шаурмой на ходу в порту. — Если мы перекроем четвертый терминал, их склады в пригороде начнут гнить. Но для этого мне нужны твои люди, Чан. Мои парни хороши в уличных драках и контроле доков, но у нас нет тяжелого вооружения и бронированных машин. Если мы сунемся туда с пистолетами, нас просто раскатают из крупного калибра. — Тяжелое вооружение — это моя забота, — подал голос Хёнджин, криво усмехнувшись. — Мой отряд снабжения обеспечит вас всем необходимым. Но командовать операцией на четвертом терминале буду я. Это условие моего отца. Феликс медленно отложил нож и вилку. Он откинулся на спинку стула и посмотрел прямо в глаза Хёнджину. — Ты? Командовать моими людьми? Принц, ты хоть раз видел, как человеку сносит полголовы двенадцатым калибром в тесном трюме корабля? Там нет места твоим красивым стратегиям из учебников. Там грязь, кровь и паника. Мои волки не послушают мальчишку, который боится испачкать свой шелковый халат. Хёнджин резко поднялся со своего места, упираясь ладонями в мраморный стол. Его аура вспыхнула с новой, яростной силой, заставляя бокалы на столе тихо зазвенеть. — Повтори, что ты сказал, уличная шваль. — Сели. Оба, — голос Бан Чана не был громким, но от него по спине Феликса впервые пробежал холодок. Это был голос истинного вожака, абсолютного доминанта, против воли которого не мог пойти ни один альфа в этом городе. Давление Чана было настолько сокрушительным, что Хёнджин, тяжело дыша, был вынужден опуститься обратно на стул. Феликс лишь крепче сжал зубы, отказываясь опускать голову, но внутренне признавая силу старшего. Минхо лениво сделал глоток вина, с интересом наблюдая за этой сценой. На его губах блуждала едва заметная, загадочная улыбка. — Вы оба правы и оба ошибаетесь, — мягко произнес Минхо, нарушая гнетущую тишину. — Феликс прав в том, что его люди не примут приказы Хёнджина. Они преданы только своему вожаку. Но Хёнджин прав в том, что клан Бан не отдаст свое оружие и ресурсы без контроля. Поэтому вы пойдете туда вместе. Хёнджин и Феликс одновременно повернули головы к Минхо, в их глазах читалось одинаковое выражение шока и чистой ненависти к этой идее. — Вместе? — переспросил Хёнджин, в его голосе прорезались опасные ноты. — Отец, ты издеваешься? Он сдаст меня при первой же возможности или подставит под пулю, чтобы забрать наши ресурсы. — Не суди по себе, наследник, — огрызнулся Феликс, его темные глаза опасно сузились. — Если бы я хотел твоей смерти, я бы просто не пришел на ту встречу в ангаре. Мне нужен этот союз не меньше вашего. Но нянчиться с тобой среди трупов я не нанимался. Бан Чан посмотрел на Минхо, между ними проскользнул секундный, понятный только им двоим взгляд — взгляд партнеров, которые прожили бок о бок много лет и понимали друг друга без слов. Чан снова повернулся к молодым альфам. — Решение принято, — отрезал Чан. — Завтра ночью — зачистка четвертого терминала. Вы идете вдвоем. Группы штурма будут сформированы пятьдесят на пятьдесят. Если вы не сможете сработаться и провалите операцию, крыса в Совете поймет, что мы слабы, и следующий удар будет смертельным для всех нас. А теперь — свободны. Мне нужно поговорить с Минхо наедине. Хёнджин резко встал, даже не взглянув на еду, и стремительным шагом покинул столовую, громко хлопнув дверью. Феликс задержался на секунду. Он поднялся, вежливо, но сдержанно кивнул Чану и Минхо, а затем тоже направился к выходу. Когда шаги блондина затихли, Минхо повернулся к Чану, подпирая подбородок ладонью. — Они либо поубивают друг друга завтра ночью, либо... это будет самое сильное сочетание, которое этот город когда-либо видел. Ты заметил, как Феликс держит твое давление? Из него выйдет потрясающий вожак. Чан тяжело вздохнул, наконец притрагиваясь к своему бокалу. — Я заметил другое, Минхо. Они ненавидят друг друга, но их волки уже принюхиваются. Это не просто борьба за власть. Это начало чего-то гораздо более опасного. Главное, чтобы они не сожгли наш дом дотла, пока разбираются, кто из них сверху.

***

Позже той же ночью Феликс стоял на балконе своей новой комнаты. Дождь почти утих, превратившись в мелкую, холодную изморось. На нем были только свободные спортивные штаны, поджарое тело покрывали капли влаги и многочисленные татуировки, шедшие от кистей рук вверх по плечам и уходившие на спину. Он зажег сигарету, вглядываясь в темноту огромного сада. Шорох шагов заставил его обернуться. На соседнем балконе, разделенном с его собственным лишь невысокой каменной перегородкой, стоял Хёнджин. В темноте его силуэт казался еще более высоким и хищным. Он тоже курил, лениво выпуская дым вверх, к темному небу. — Не спится, портовая крыса? — негромко спросил Хёнджин. В его голосе уже не было той ярости, что в столовой, осталась лишь глухая, усталая обреченность. — Думаю о том, как завтра вытаскивать твою холеную задницу из-под обстрела, — ответил Феликс, делая затяжку. — Твой отец прав в одном. Нас хотят уничтожить. И если мы не сработаемся, этот город сожрет нас поодиночке. Хёнджин медленно повернул голову к нему. В полумраке его глаза блеснули странным, лихорадочным светом. Он подошел к самому краю своего балкона, так что между ними оставалось чуть больше метра. Запах горького шоколада Хёнджина снова поплыл по воздуху, смешиваясь с запахом озона Феликса. На этот раз это не было давлением — это было исследованием. Волки внутри них, запертые в рамках человеческого разума, глухо рычали, прощупывая границы друг друга. — Знаешь, Ли Феликс… — тихо произнес Хёнджин, его взгляд опустился на обнаженную грудь блондина, на его татуировки, а затем снова поднялся к лицу. — Я все еще хочу сломать тебе клыки. Но завтра ночью… завтра ночью я буду прикрывать твою спину. Не потому, что ты мне нравишься. А потому, что ты единственный, кто может помочь мне сжечь тех, кто пытался убить мою семью. Феликс коротко хмыкнул, туша сигарету о каменные перила. — Ломалка еще не выросла, принц. До завтра. Постарайся не умереть до начала штурма. Он развернулся и ушел в комнату, плотно задернув шторы. Хёнджин остался стоять на балконе, провожая его взглядом. Динамика их вынужденного союза стремительно менялась, превращаясь из холодного расчета в опасную, личную игру, где на кону стояли не только порты, но и их собственные жизни.