Двойной каплан

Дождь в этом городе никогда не смывал грязь — он лишь заставлял её блестеть под неоновыми вывесками. В верхних кварталах, где за панорамными стеклами высоток решались судьбы миллионов, этот блеск казался благородным, платиновым. В портовых доках, на самом дне, он отливал бензиновой пленкой и чужой кровью. Минхо ненавидел сырость. Он стоял у огромного окна в кабинете загородного особняка, лениво прокручивая в пальцах тяжелый янтарный стакан с несмываемым ароматом выдержанного виски. Его собственный запах — сухого, горького табака и можжевельника — сегодня был едва различим, подавленный тяжелой, давящей аурой альфы, который сидел за массивным столом из мореного дуба. Бан Чан не просто руководил кланом; он был его хребтом. Сейчас, в полумраке кабинета, подсвеченный лишь зеленоватой лампой и сполохами далеких молний, Чан выглядел пугающе спокойным. На его скуле темнела свежая, наскоро обработанная царапина — след от осколка стекла, влетевшего в салон их бронированного лимузина три часа назад. Покушение было дерзким. Слишком точным. Предатель сидел где-то внутри Совета, и это понимали оба. — Они целились в Хёнджина, — негромко произнес Минхо, не оборачиваясь. Его голос, обычно мягкий, с едва уловимой кошачьей хрипотцой, сейчас вибрировал от тщательно скрываемой ярости. — Если бы твоя охрана опоздала на долю секунды, Чан... — Но они успели, — перебил его Чан. Его голос прозвучал как удар обуха по дереву — ровно, весомо, не терпяще возражений. Он поднял глаза на сына, который сидел в глубоком кожаном кресле в углу кабинета. Хёнджин выглядел безупречно, несмотря на то, что пережил нападение. Длинные темные волосы, слегка влажные от дождя, прядями падали на бледное лицо. На нем был дорогой костюм-тройка, идеально сидящий по фигуре, но верхняя пуговица рубашки была расстегнута, обнажая напряженные шею и ключицы. Его запах — дорогого парфюма с нотами горького шоколада и едва уловимого, острого мускуса — сейчас буквально искрил от адреналина и уязвленной гордости. Молодой альфа ненавидел чувствовать себя мишенью. Ему претила сама мысль, что родители вынуждены защищать его, словно хрупкую омегу. — Нам нужны порты Южного дистрикта, — Чан перевел взгляд на карту города, расстеленную на столе. — Единственный способ перекрыть кислород тем, кто заказал нас — запереть их грузы в море. Но Юг нам не подчиняется. Там заправляет этот... дикий выводок. — Ли Феликс, — выплюнул Хёнджин, и в его голосе прорезался низкий, угрожающий рык альфы, не привыкшего к конкуренции. — Малолетний ублюдок, который возомнил себя хозяином доков. Его волки — отребье. Уличные псы, которые не знают, что такое дисциплина. Ты хочешь, чтобы мы просили у них помощи? Минхо наконец повернулся, его взгляд, холодный и оценивающий, смерил сына с ног до головы. — Не просили, Хёнджин. Заключали союз. В бизнесе нет места твоей уязвленной гордости. Феликс — чистокровный альфа, и за его спиной стоит три тысячи стволов, готовых умереть по первому щелчку его пальцев. Нам нужен его контроль над логистикой. Ему — наши легальные счета и политическое прикрытие. Это чистый расчет. — И какова цена? — Хёнджин прищурился, чувствуя, как внутри ворочается глухое, инстинктивное сопротивление. Альфы его уровня не делят территорию. Они её забирают. Чан поднялся со своего места. Его массивная фигура на секунду перекрыла свет лампы, отбрасывая длинную тень на стену. Он подошел к сыну и положил тяжелую ладонь ему на плечо. Давление было физическим, ментальным — Чан задействовал право сильного, право вожака и отца. — Цена — твое присутствие там. И его присутствие здесь. Вы с Феликсом станете гарантами этого союза. Вы будете дышать одним воздухом, делить один стол и координировать каждую зачистку. До тех пор, пока мы не найдем крысу в Совете. Ты покажешь ему, что такое клан Бан. Но помни: он не омега, которую можно прижать к стене и заставить подчиняться. Он — такой же хищник. Если покажешь слабость — он перегрызет тебе горло. Хёнджин сжал зубы так, что на челюсти перекатились желваки. В его глазах вспыхнул опасный, золотистый блеск. — Я не умею проигрывать, отец. Если этот уличный пес попытается огрызнуться — я сломаю ему клыки. Минхо лишь тихо, едва слышно хмыкнул, возвращаясь к своему виски. Он знал то, чего Хёнджин пока не понимал: столкновение двух доминантных альф никогда не заканчивается простой победой одного из них. Это всегда пожар, который выжигает всё вокруг.

***

Встречу назначили на «нейтральной» территории — в заброшенном ангаре старого судостроительного завода на окраине Южного дистрикта. Вокруг царила давящая, сырая темнота, разрываемая лишь светом фар четырех черных внедорожников клана Бан. Напротив них, ровной шеренгой, стояли разношерстные, но явно модифицированные машины людей Феликса. Спорткары, матовые пикапы — от этой кавалькады веяло агрессией и бензином. Хёнджин вышел из машины первым. Дождь мгновенно застучал по плечам его дорогого пальто. За его спиной бесшумными тенями встали телохранители, но он жестом приказал им оставаться на месте. Он шел вперед, чувствуя, как под подошвами хрустит мелкий гравий и битое стекло. Из темноты ангара, неторопливо, крутя в руке зажигалку Zippo, вышел человек. Свет фар выхватил силуэт, который никак не вязался с образом жестокого лидера уличных группировок. Ли Феликс был невысоким, с тонкими, почти изящными чертами лица, которые в слабом свете казались андрогинными. Его волосы — ослепительно белые, платиновые — были небрежно собраны сзади, а несколько прядей липли к лицу от влаги. На нем была простая, потертая кожаная куртка, накинутая поверх белой футболки, и тяжелые армейские ботинки. Но самым пугающим в его облике были глаза — абсолютно темные, лишенные страха, и тяжелый, удушающий запах мокрого асфальта, озона и дикой мяты, который мгновенно ударил Хёнджину в нос. Это был запах сильного альфы. Необузданного. Чистого. Феликс остановился в трех шагах от Хёнджина. Он не стал кланяться, не стал протягивать руку для приветствия. Он лишь окинул Хёнджина долгим, оценивающим взглядом, задерживаясь на идеальной складке его брюк и дорогом галстуке. На губах Феликса появилась ленивая, слегка издевательская усмешка. — Прислали принца? — голос Феликса оказался неожиданно глубоким, низким баритоном, который никак не вязался с его хрупкой внешностью. Этот голос вибрировал скрытой угрозой. — Я думал, Бан Чан приедет сам. Или его ручной кот Минхо. А они отправили ко мне наследника. Не боятся, что мальчик испачкает туфли в наших доках? Хёнджин сделал шаг вперед, сокращая дистанцию до опасного минимума. Его аура альфы развернулась во всю мощь, пытаясь подавить, смять стоявшего перед ним блондина. Воздух между ними между ними стал осязаемым, густым от ментального давления. Люди Феликса за его спиной напряглись, послышались щелчки предохранителей. — Я приехал забрать то, что принадлежит моей семье по праву договора, Ли, — процедил Хёнджин, глядя на Феликса сверху вниз. — И если для этого мне придется временно терпеть твое присутствие в моем доме — я перетерплю. Но не вздумай путать вежливость с мягкостью. Здесь ты играешь по нашим правилам. Феликс не отступил ни на сантиметр. Напротив, он подался вперед, так что Хёнджин почувствовал тепло его дыхания на своем подбородке. Ли поднял руку — Хёнджин заметил, что вся тыльная сторона его ладони и пальцы покрыты татуировками с изображением темных лоз — и медленно, с вызовом, постучал пальцем по груди Хёнджина, прямо туда, где под тканью пальто билось сердце. — Правила в этом городе устанавливают те, у кого в руках порты, принц, — тихо, почти интимно произнес Феликс, но его глаза опасно сузились. — Твой отец хочет союз? Он его получит. Но если ты думаешь, что сможешь поводком привязать меня к своей ноге — попробуй. Посмотрим, кто из нас в итоге окажется на коленях. Они стояли друг против друга — темный и светлый, холеный аристократ и дикий уличный вожак, — и ни один не собирался уступать. Это было не начало сотрудничества. Это было объявление войны, замаскированное под мирный договор. В тени ангара, под аккомпанемент непрекращающегося дождя, капкан захлопнулся для них обоих.