Там, где празднуют рассвет

♫ Max Richter – Never Goodbye

Невероятно прекрасен был Северный Итилиэн, в котором ярко пылали весенние краски — их уже никто не ожидал увидеть в землях близ Мордора. Занимался рассвет, озаряя своими спелыми отсветами хвойные деревья; прохладный воздух пах сладким цветением, а для Черити сложно было найти что-то отраднее, чем погружение в знакомую стихию. Сэм сетовал на голодный желудок: они шли всю ночь, стремясь убраться как можно дальше от Мораннона, и ни разу не присели, но она не испытывала голода, лишь не могла надышаться полной грудью. Свежесть трав после смрада Мертвых болот и изгаженных орками пустошей заменили ей и пищу, и отдых. С изумлением она узнавала в растениях вокруг те, что никогда не видела собственными глазами, но о которых читала в дневниках бабушки: можжевельник и мирт, лавры и маслины, ароматный тамариск и тубероза. Мысленно называя их, Черити думала, что могла бы пополнить свои запасы лекарств, будь у них время задержаться здесь подольше. Сорвав немного короткой хвои с можжевеловой лапки, она мяла ее в пальцах и то и дело подносила ладонь к лицу, вдыхая горько-пряный аромат. Голлум ее восторгов точно не разделял: он кашлял, фыркал, брызгал слюной и то и дело поводил языком по губам, высовывая его так далеко, как только мог, словно желал облизать все свое осунувшееся лицо до самого лба. Весеннее разнотравье явно не приносило ему ни умиротворения, ни легкости. С куда большим удовольствием он шел через болота, источавшие зловоние похуже отхожей ямы. Спустившись с дороги в лощину, они умылись в водоеме, усыпанном с одного края кувшинками. Черити долго обтирала влажными ладонями лицо и шею, даже когда убедилась в том, что стерла с кожи всю грязь и пыль. На вкус вода казалась почти сладкой. И Фродо, и Сэм молчали, с таким же упоением приникнув к источнику. Она рассматривала лиловые и желтые ирисы у каменистого берега. Голлум возился неподалеку, распластавшись по камню и засунув в воду лапы, поднимая ими ил со дна. То ли рыбу искал, то ли пытался отмыться от противных ему пыльцы и лесных запахов. Над водоемом нашлось укромное место, чтобы провести день, пока они снова не смогут двинуться в путь под покровом темноты. Папоротниковые заросли подходили для этого как нельзя лучше: и укрыться в них можно, и грядущую жару переждать. День обещал быть знойным. Фродо, измотанный дорогой и непростыми решениями, съел половинку лембаса и уснул почти мгновенно, забравшись под бурые перистые листья. Черити села чуть поодаль, чтобы не будить его своей возней: спать ей не хотелось, а мысли так и полнили голову: что она успеет собрать и каких средств почти не осталось. Раскрыв сумку, она тихо перебирала склянки и мешочки, понимая, что практически все запасы согревающих и бодрящих настоев подходили к концу. Тубероза тут не помешала бы. — Голодно так, аж живот сводит, — шепотом пожаловался Сэм, поглядывая на нюхающего воздух Голлума. — Вот бы сейчас домашней стряпни какой-нибудь! Черити усмехнулась. — Вода чистая есть и не пахнет помойкой — и на том спасибо. Можно было бы, конечно, попробовать дичь поймать, но я хочу сперва пойти собрать кое-какие травы, нам они потом пригодятся куда больше, чем сейчас — один обед. Сэм на время замолчал, потом окликнул высунувшегося из зарослей по пояс Голлума. — Эй, Голлум! Уж не на добычу ли собрался? Тебе наша еда противна, так, может, раздобудешь чего получше? Тот призадумался, демонстративно покосившись на него, потом ответил: — Может-может. Смеагол всегда готов помочь, если его ласково просят. — Так я и прошу. Достаточно ласково? Голлум фыркнул и зашелестел папоротником, выбираясь наружу. Вскоре его и слышно не было — он умел двигаться бесшумно, даром что чихал и отплевывался в этом лесу, как медведь спросонья. Черити отвела от лица слишком низко росший лист, посмотрела на стремительно светлеющее небо. Если немного подождать, роса быстро просохнет под солнцем, тогда и соберет все, что успеет. Обернувшись, она увидела, что Сэм подошел к Фродо. Даже с ее места, несмотря на недостаток света, легко было увидеть его устало вытянутые руки. Пальцы подрагивали. Спал он на боку, низко опустив голову к груди и притянув колени к животу. Вздохнув, Черити тоже приблизилась, опустилась рядом с присевшим Сэмом, смотревшим на хозяина нечитаемым взглядом. Это редкость — обычно его настроение легко было понять по выражению лица. — Что-то мне Ривенделл вспомнился, — тихо пробормотал он. — Почему? — Он словно изнутри светится… Даже здесь, после всего. Сэм замолк, не объясняя, что имеет в виду под «всем». Они столько прошли, столько вынесли боли, холода, скорби, сомнений и тягот, что перечислять их все — длинный же окажется список. И даже эти разделенные на троих страдания не могли в полной мере дать им понимание того, с чем сражался Фродо. Ежедневно, ежечасно. Он мало ел, нередко плохо спал, порой задумывался о чем-то, уходя так глубоко в себя, что не дозваться. Влияние Кольца было, как незримая тень, что преследовала его неустанно: и днем, и ночью. Решение довериться Голлуму и не пытаться прорваться через Черные Врата тоже далось нелегко, и Черити содрогалась от воспоминаний о том разговоре с ним, понимая, что в следующий раз не помогут никакие уговоры. И как скоро это произойдет? Однако здесь и сейчас тень отступила. Лицо Фродо — бледное и исхудавшее — поражало красотой. Черити многие часы провела у его постели в Ривенделле, гадая, как выцарапать его из лап смерти после ранения моргульским клинком, но и тогда, думая об этом его неуловимом и необъяснимом внутреннем свете, она не видела его таким. Это даже не эльфийская красота, как она предполагала. Что-то иное. Что-то, что едва не толкнуло ее на предательство в Лориэнском лесу среди цветов эланора. Что-то вне знакомого им мира. Она протянула руку, намереваясь убрать влажную после умывания в пруду прядь со лба Фродо, но так и не решилась до него дотронуться, задержав пальцы у его лица. — Я его так люблю, — вдруг еле слышно произнес Сэм. — Тут и говорить нечего больше: люблю и все тут. Черити выдохнула воздух, сдавивший грудь. Изнутри ее затапливало теплым и щемящим чувством, которому в ее голове не находилось имени. Это было нечто сродни боли, и унять эту боль не могло ни одно лекарство из тех, что она знала. Даже душистый весенний лес и запах влажной, теплой земли не способны были, как раньше, исцелить ее от этой неведомой напасти. Она все же дотронулась до Фродо, но не стала отводить волосы с его лба, лишь осторожно провела согнутым пальцем по его щеке, еле касаясь. Вернулся Голлум, зашелестел вновь листьями, пробираясь к ним, взглянул на Фродо через плечо Сэма, но ничего не сказал. Черити заставила себя подняться и отошла к своей сумке. Голлум что-то жевал, сыто чавкая. Подле него лежали два кролика, уже успевших согнать зимний жирок. — Хозяин заснул, не дождался, да, не дождался, — пробормотал он, звучно сглотнув. — Но Смеагол старался, зверушки-то не сразу ловятся. Сэм тоже спать будет? Кушать не станет? — Станет-станет, — отозвался подошедший к ним Сэм. — Только не сырьем же. Придумаю что-нибудь. — Я скоро вернусь, буду недалеко, — предупредила Черити и, не дожидаясь согласия, вынырнула из зарослей на солнечный свет. Как она и ожидала, роса уже начала подсыхать, хотя в тени листья еще были влажными. Парило теплом, из-за чего запахи цветения стали лишь отчетливее и гуще. Черити самозабвенно закопалась в разросшийся по весне молодняк, собирая туберозу, хвою можжевельника и едва успевшие набухнуть бутоны тамариска. Она без труда воскрешала в памяти почерк матери, много лет назад переписавшей бабушкины дневники. Перед глазами почти осязаемо появлялись ее подробные зарисовки, не позволявшие ошибиться в растениях этих далеких земель, о которых бабушка по крупицам добывала сведения, передаваемые из уст в уста путешественниками и торговцами. Сколькими бы мыслями ни был занят ее разум, чувство боли не исчезало. Казалось, оно давно опутало паутиной корней все естество и теперь, как пробужденный весной росток, устремилось ввысь, вырвалось наружу, и никакие доводы не могли вновь заставить его затеряться внутри и замолкнуть. Все это, сокрушительное и совершенно незнакомое, заставляло Черити то и дело отвлекаться от привычной работы. Боль не походила на физическую муку — это было нечто иное, полное и глубокое, окутывающее и тревожное. Страх за Фродо, изначально поселившийся в ней еще в Ривенделле, стал еще сильнее. Остановившись на склоне, Черити посмотрела на восток, где застыли в тяжелом молчании горы Эфель Дуата. Там, за ними, простирались земли Мордора. Все бы отдала, лишь бы не пришлось идти туда, но именно с этой целью они здесь и оказались, и эта цель вела Фродо все ближе и ближе к Врагу. Запустив руку под лиф платья, она нащупала кулон с цветком эланора на шнурке, но так и не вытащила его наружу, под солнечный свет, лишь сжала пальцами гладкий камень, хранящий тепло ее тела и воспоминания о далекой ночи в Лориэне. Там, на поляне под звездами, Фродо был живым, настоящим, близким и странно, по-особенному родным. Слова о любви так легко и естественно сорвались с губ Сэма, но Черити не могла их произнести, хотя нечто невысказанное жгло ей и легкие, и горло. Едва ли она осознавала это в полной мере, пока не услышала из чужих уст, пусть и с совершенно иной грани. Чувства к Фродо не были сродни той любви, что она испытывала к семье, Гэндальфу, природе и своему ремеслу. Опереться в их понимании было совершенно не на что. С кем из тех, кого знала, Черити могла поговорить о них, имея шанс быть понятой? Разве что с Арвен. Но Арвен была далеко. Со злостью, которую сейчас не требовалось ни от кого скрывать, она бросила еще один взгляд на горный хребет и вернулась к своему занятию. Не хотелось бы пропасть надолго, она обещала Сэму вернуться быстро. Вскоре Черити почувствовала в воздухе едва различимый запах костра. Присмотревшись, она не увидела дыма и подавила мгновенное желание вернуться и надавать Сэму по ушам за решение сварить или сжарить кроликов, а именно этим он явно и занимался, судя по слабому мясному аромату. В свежести леса все эти запахи можно почуять за пол-лиги, однако Сэму явно хватало смекалки следить за тем, чтобы в пламя не попадали сырые листья и ветки — иначе дым мгновенно выдаст их местоположение. Накинув на голову капюшон и плотнее завернувшись в плащ, служивший не только для тепла, ненужного на такой жаре, но и для маскировки, Черити углубилась в пролесок. Через некоторое время, решив, что собрала достаточно растений, чтобы успеть их подсушить, она стала возвращаться, но замерла, услышав свист, а следом и второй — в другой стороне, там, где они нашли убежище. Кто бы это ни был, они использовали эти сигналы для общения. Черити намеревалась уже поднести пальцы к губам, чтобы свистнуть в ответ, отвлекая тем самым незваных гостей от оставленного лагеря, но в момент, когда увидела струйку сизого дыма, поднимавшегося из-под холма, поняла, что это бессмысленно. Она придушит Сэма за этот костер, если кто-то не сделает этого раньше. Чуть поодаль послышались голоса — людские, насколько она могла понять по говору. Слов было не разобрать, но по звуку стало ясно, что говорившие приближаются. Выругавшись про себя, Черити поспешила к зарослям папоротника. Фродо, Сэма и Голлума было не видно. Спрятавшись за широкий ствол кедра, она осторожно выглянула из-за него, ища глазами признаки движения. — Тут кострище! — крикнул человек совсем неподалеку. — Далеко он уйти не мог, где-то здесь прячется! С разных сторон к зарослям папоротника подходили четверо рослых воинов в зеленых маскировочных одеяниях. Их окружили. Это поняли и Фродо с Сэмом, потому что не стали больше прятаться и вскочили на ноги, обнажив клинки. Черити положила руку на рукоять кинжала на поясе. Позади хрустнула ветка. Не успела она обернуться, последовал треск натягиваемой тетивы, заставивший ее замереть. — Стой на месте и медленно повернись, или я выстрелю. Черити послушалась. Человек с луком, лицо которого скрывали капюшон и повязка, так что были видны лишь глаза, подступил ближе. — Сними капюшон, кто бы ты ни был, — скомандовал он. Дернув ткань сзади, чтобы сползла с забранных волос, Черити опустила руку, незаметно прикрывая ножны на поясе плащом. Если он подойдет еще на пару шагов, можно будет поднырнуть под стрелой и… Мужчина остолбенел, медленно опуская лук и ослабляя тетиву. — Что?.. — только и вымолвил он. — Капитан! — окликнул один из воинов. Незнакомец бросил взгляд за спину Черити и кивком указал на заросли папоротников. — Туда. Не пытайся бежать. Она повиновалась и вышла из-за дерева. Хоббиты сразу обратили взгляды на нее. Фродо едва заметно вздрогнул, увидев позади нее мужчину с луком. Черити на него не оборачивалась, но чувствовала, что тот снова держал стрелу на тетиве. Остальные воины, окружившие их, и без того выглядели сбитыми с толку, а, рассмотрев ее, еще больше округлили глаза. — Кого это мы нашли? — спросил один из них с длинным копьем. — Не орки точно, — сказал второй. — У них вообще женщины есть? — Есть, но явно не такие. Эльфы? Они вроде больше в Итилиэн не заходят. Она похожа на эльфийку, но никак не ростом, — отозвался мужчина, который привел ее сюда. Судя по всему, их предводитель. — Эльфы — народ дивной красоты, — добавил первый. — Они все трое, кажется, из одного народа. Сэм насупился. — Мы вас, видать, своей красотой не удивили, — сказал он. — Спасибо на добром слове. Может, вы представитесь и объясните, почему помешали отдыху уставших странников? Предводитель людей усмехнулся без капли веселья. — Я Фарамир, военачальник Гондора. — Опусти лук, не побегу я никуда, — не выдержала Черити, повернув к нему голову. Вопреки ее ожиданиям, капитан послушался и убрал стрелу в колчан за спиной. — Если того желает леди, — сказал он. — Я был удивлен, когда увидел тебя. Все наши женщины в безопасных крепостях, в тылу. Я принял тебя за мужчину. — Не все женщины такие, как те, которых ты знаешь, военачальник Фарамир, — ответила она. — В таком случае буду не прочь узнать о той, что встретил, — спокойно отозвался тот. — Странников в здешних краях не бывает: либо вы служите темным силам, либо светлым. — Однако ни то, ни другое неверно, — произнес Фродо. — При всем уважении, мы тем не менее странники. Договорив, он медленно протянул руку к Черити, давая ей знак подойти. Фарамир не стал ее удерживать. Когда она приблизилась и встала рядом, Фродо сделал едва заметный шаг вперед, заслоняя ее собой. — На загадки у нас нет времени, — сказал Фарамир, внимательно наблюдавший за каждым их движением. — Назовитесь и объясните, куда держите путь. — Мы двое — хоббиты из Шира. Мое имя Фродо Бэггинс, а это Сэмуайз Гэмджи, взятый мной в услуженье. Вторая моя спутница — Черити Доттем, тоже из нашего народа из Бри. Мы держим путь из Ривенделла. С нами было еще семеро, но нас развела судьба: один погиб в Мории, с остальными мы разошлись в Парт Галене: двое хоббитов, а еще гном, эльф и два человека: Арагорн и Боромир из Минас Тирита. — Боромир! — как эхо, повторили с изумлением воины. Лицо Фарамира стало еще суровее. — Боромир, сын Дэнетора, был верховным стражем Белой Крепости и нашим предводителем, без него нам приходится худо, — проговорил он сухо. — Как вы оказались с ним в одном отряде? Время идет, мне нужны ответы! Фродо отвечал честно, но уклончиво, напомнив военачальнику слова предания о перекованном заново сломанном мече и Проклятии Исильдура. О нем он упомянул вскользь, не став разъяснять подробности. Черити молчала, понимая, что из них троих лишь Фродо способен был вести диалог так, чтобы их не проткнули копьями на месте. Сэм слишком злился, а она сама боялась сказать лишнего. Пристально наблюдая за Фарамиром, она заметила его поразительную схожесть с Боромиром: та же суровая красота лица, такие же серые глаза и светлые пряди волос, что выбивались из-под капюшона. Повязку он снял, позволив разглядеть свои благородные черты. Как ни был он настойчив в допросе, в уме ему не откажешь. Фродо держался с достоинством, вел себя спокойно и учтиво, а на вопрос о Голлуме, которого воины видели копавшимся в пруду, сообщил, что не несет за него ответственности и не может знать, где он прячется. — Мне придется вас допросить, я хочу знать все детали, — произнес Фарамир, внимательно выслушав Фродо. — Вам повезло, что вы встретили нас, а не неприятеля. Сегодня здесь будет большая битва. Если мы выйдем из нее живыми, отступим к Андуину, там и поговорим. Я оставлю с вами двоих воинов для охраны. Суждено будет мне вернуться — обсудим все подробнее. Фродо поклонился и вежливо попрощался, пожелав войску вернуться с битвы победителями. Черити не шелохнулась. Ей не хотелось ни проявлять учтивость, ни говорить. Напряжение не отпускало, и она только сейчас начинала до конца осознавать все грани грозившей им совсем недавно опасности. Окажись Фарамир более подозрительным и менее милосердным, их бы убили на месте, не став ни разбираться, ни задавать вопросы. Это прекрасно понимал и сам Фродо, неизвестно откуда бравший силы, чтобы так держаться при столь пытливом допросе. Как и обещал Фарамир, с ними остались двое стражей, прятавшихся от жаркого солнца в тени лавров. Им было жарко, они то и дело снимали с лиц повязки и утирали пот. Фродо узнал их имена: Маблунг и Дамрод из следопытов Итилиэна. Коротко и неохотно они рассказали о южанах, примкнувших к Темному Властелину ради обещанных власти и наживы. Разведчики донесли, что сегодня их войско будет проходить через эти земли. Его и подкарауливал Фарамир со своим отрядом. Отовсюду, едва заметные среди деревьев в своих маскировочных одеждах, стекались люди, чтобы выскочить из засады, когда придет момент битвы. Какое-то время Сэм сидел в зарослях папоротника, слушая разговор господина со стражей. Черити чуть поодаль раскладывала собранные листья, цветы и коренья, надеясь успеть подсушить их от лесной влаги до возвращения Фарамира. В том, что военачальник Гондора так просто не отпустит их, сомнений не было, но жаль лишаться новых запасов из-за его спешки. Если оставить весь сбор, как есть, он быстро напитается водой и загниет, никаких настоев из него не выйдет. — Ты поела бы, — сказал Сэм, подобравшись поближе. — Кролик еще остался. Сударь вообще отказывался есть до твоего возвращения, но тебя не видать было, пришлось настоять. — Да тебе бы голову откусить за костер, — ответила Черити, бросив на него укоризненный взгляд. Злость давно прошла, да и понятно было, что, не случись так, неизвестно, какая их ждала бы участь, повстречай они здесь не Фарамира, а южан из прислужников Саурона. — Тащи, не буду отказываться. Сэм, сперва помрачневший, с улыбкой кивнул и уполз в папоротник, возвратившись с кастрюлькой. Черити выудила из нее за косточку кроличье бедро и сунула в рот. Мясо отходило легко, таяло на языке, почти и жевать не приходилось. В готовке этому хоббиту не было равных. — Остыло уж, небось, — грустно сказал Сэм. — Отличная крольчатина, — призналась Черити. — На такой жаре горячего и не хочется. — Хотел позаимствовать у тебя какой вкусной травки для приправы, но и тут много чего нашлось. Она широко распахнула глаза. — Вкусной травки? Сэм, друг мой, у меня не приправы, а лекарства. Не дала бы я тебе ничего на жаркое, даже если бы ты очень попросил! Сэм надул губы. — А твой розмарин здорово бы к мясу подошел! — Розмарин? Он от головной боли! — Не только! Черити рассмеялась и показала ему фигу, протянув руку почти к самому его лицу. Сэм шутливо отмахнулся. Дождался, пока она доест, слазил к пруду вымыть посуду и вернулся, утирая пот со лба. — Жарит-то как! Вздремну, пожалуй. Он поставил кастрюльку сушиться и растянулся рядом с Фродо. Почти мгновенно его дыхание стало ровным и глубоким — Сэм уснул, не желая думать ни о гондорских солдатах неподалеку, ни о суровом их предводителе Фарамире, ни о грядущей битве. Черити посмотрела на Фродо — тот уже не задавал стражникам вопросы и лежал молча, глядя в знойное голубое небо. Вскоре и он прикрыл глаза: то ли задремал, то ли продолжал размышлять. О чем — неведомо. Высоко поднявшееся солнце все же согнало Черити с ее места, заставив убраться в тень. Зарывшись в папоротник, она легла на землю и потеряла счет времени, хотя, казалось, не засыпала, а просто бездумно слушала стрекот насекомых и шелест листьев, пока они не превратились в отдаленный бессвязный шум. Внезапно протрубил рог, а после, почти сразу, еще один. Этот звук вспорол покой леса, как кинжал — мягкую плоть. Черити так резко села, что закружилась на мгновение голова. Следом подскочил Сэм. Бой шел совсем рядом — за горой. До них доносились скрежет металла, лязг мечей, свист стрел, боевые кличи и вопли. Фродо приподнялся на локте, вслушиваясь в эхо сечи. Сэм пробормотал: — Словно сто кузнецов работают, причем все разом. Ближе-то не хотелось бы. Однако битва неумолимо приближалась. — Южане прорвали засаду! — крикнул Дамрод. — Бегут вниз, а наши следом! Гонят их с дороги! Сэм поднялся, пошел к стражникам и взобрался на лавр, чтобы осмотреться. Черити наблюдала за ним, сев на колени и вытянув шею. С их места было видно лишь часть склона, но она заметила, как один из солдат в зеленом упал, как подкошенный, и покатился по мелким камням, ломая приземистые кусты и поднимая пыль. Он рухнул совсем недалеко от зарослей папоротника и застонал от боли. Черити развела руками широкие листья, присмотрелась к нему. Воин был жив и хрипло дышал, его грудь ходила ходуном. Едва она собралась выбраться на поляну, почувствовала, как на запястье сомкнулись пальцы Фродо. — Куда ты? — спросил он, когда она повернула к нему голову. — Ему можно помочь. — Это очень опасно. Его лицо было обеспокоенным. Черити заколебалась. Спорить с ним бессмысленно и странно — даже здесь, в этом убежище, если можно так назвать прошлогоднюю бурую поросль папоротника подле холма, на котором лязгают мечи и умирают люди, — о безопасности и речи не шло. Что и говорить про открытую местность? Она вновь бросила взгляд на воина Гондора в десятке шагов от них. Из-под плотного темного наплечника лилась кровь. Если не зажать рану — он истечет ею. Черити мягко высвободила запястье из хватки Фродо и посмотрела на него, однако руку не убрала, осторожно сжав его пальцы. — Это были бы мы, не огради нас Фарамир от встречи с южанами. Я могу ему помочь, — сказала она. Фродо на мгновение прикрыл глаза, вздохнул и придвинул к ней ее сумку. Черити взялась за теплый кожаный ремень, прокралась, пригнувшись, к солдату и сразу стянула с его лица влажную от пота и тяжелого дыхания повязку. Найти бы еще рану при таком кровотечении. Она сорвала с чужого плеча наплечник, надавила под ключицей. Крови хлынуло больше, воин снова застонал и широко распахнул глаза, изумленно глядя на нее. Чуть ниже — и удар меча пришелся бы в сердце. Вот «везет» ей на такие ранения. — Если получится остановить кровь — будешь жить, — сказала Черити, нащупав и дернув изо всех сил край его рубахи, чтобы освободить доступ к ране. Быстро залив плечо и грудь воина настоем дубовой коры, она вытянула из сумки лоскут чистой ткани и прижала его, навалившись всем весом, к глубокому рассечению. — Чем помочь? — спросил Фродо сбоку. Черити вздрогнула. Она не ожидала, что он последует за ней, но Фродо, похоже, находился подле нее с самого начала. — Прижми, держи очень крепко, — проговорила она, дав ему возможность перехватить напитавшуюся кровью ткань, прежде чем отпустила ее. С такой подмогой появилась возможность подготовить необходимые лекарства, иначе это пришлось бы делать одной рукой. Черити влила воину в рот кроветворное. Тот не сопротивлялся, хотя скорее всего не представлял, кто они такие и что с ним делают. Выбора у него, впрочем, особо не было, и он это явно чувствовал. На примятой траве перед раненым выросла длинная тень. — Что вы делаете? — спросил спустившийся к ним Маблунг. — На что похоже? — бросила Черити, не успев подумать. Работа всегда забирала в дар ее вежливость и красноречие, которыми она и без того не слишком отличалась. — Она целитель, — коротко объяснил Фродо. — Если хотите, чтобы он выжил, лучше не мешайте ей. Маблунг промолчал, присел рядом, тронув лоб воина. К его лицу возвращалась краска, оно уже не было таким синюшно бледным, как до этого. Ткань под пальцами Фродо перестала намокать. Черити задержала взгляд на его окровавленных руках, но заставила себя вернуться к работе. — Края раны нужно скрепить. Медленно отпускай, но придержи вот здесь, — попросила она. — Как ты? — обратился к раненому Маблунг. — Пить, — проговорил тот сиплым шепотом. — Я принесу. Он отошел, вернулся с полной флягой, дал ему воды. Черити заканчивала наносить на рану мазь с хвойной смолой — она давала необходимую липкость, чтобы края не расходились. Фродо помог ей затянуть тугую повязку, делая в точности то, что она просила, без вопросов и лишних слов. Маблунг какое-то время наблюдал, но затем исчез — она и не заметила, в какой момент. — Спасибо, — произнес солдат. — Если выживу — вовек буду тебя помнить и благодарить. Как твое имя, маленькая дева? — Черити. Я хоббит. Поминай меня, как знаешь, но выжить — выживешь. Теперь наверняка. Воин хотел что-то ответить, но тут вернулся Маблунг. К изумлению Черити, он тащил, поддерживая одной рукой, еще одного раненого. Тот морщился от боли и едва мог идти сам — из его бедра торчала стрела с алым оперением. — Поможешь ему? — спросил Маблунг, усадив солдата перед ней. — Стрела чистая? — сразу уточнила Черити. — Что? — Это южане. Нередко их стрелы покрыты ядом. — Откуда ты… — опешил стражник. — Потом. Черити разрезала кинжалом штанину на ноге воина, осмотрела кожу вокруг глубоко вошедшего в плоть древка стрелы. Не заметив следов поражения, выдохнула и принялась за дело. В отдалении грохотало. Нечто пронеслось мимо, трубя, как сотни горнов. Земля задрожала. — Храни нас Валар, — пробормотал Маблунг. — Это мумак! Со склона к ним поспешно сбежал Сэм. Его глаза были широко распахнуты и горели ужасом, смешанным с восторгом. — Сударь, олифант! Я его видел! Уж думал, мифы это, а удалось одного повидать. Дома-то никто, небось, не поверит! Фродо улыбнулся. Черити слышала об этих животных, даже видела рисунки на паре свитков в библиотеке Элронда. Это были огромные звери с длинными хоботами и бивнями, серые громадины, одна нога которых могла сравниться в обхвате со стволом дуба, помнящего Вторую Эпоху. Гондорцы называли их мумакил, если она верно расслышала слова Маблунга. — Что у вас тут? — нахмурился Сэм, окидывая глазами раненых. — Полевой лагерь врачевания, не иначе, — ответила Черити, убирая запястьем влажную прядь со лба. Солнце палило нещадно. — Принесешь воды? — Эм… Конечно. Сэма дважды просить не нужно было, хотя выглядел он совершенно сбитым с толку. Он быстро сбегал за кастрюльками и припустил в низину к пруду. Раненых тем временем только прибавлялось: Маблунг и Дамрод стали сносить их с поля боя порой по двое за раз. Черити пришлось использовать даже часть новых запасов, благо, они успели хоть немного просушиться. Листья крапивы от кровотечений улетали мгновенно, едва она открывала новый мешочек. В какой-то момент она приказала себе остановиться и улучила время, чтобы отложить то, что не могла использовать, как бы ни хотела, — чтобы хватило на их собственный путь, о котором не стоило забывать. Фродо помогал, если Черити просила, молча и собранно. Сэм, в отличие от господина, нередко задавал вопросы под руку и немного мешался. В итоге она постоянно отсылала его то за водой, то к стражникам — за тканью для перевязок. В ход шло все, чем можно было перетянуть раны. Битва, судя по звукам, отдалялась. Войско Гондора оттеснило врага от дороги, хотя некоторые воины еще добивали южан на пригорке над их лагерем. Вдруг кто-то вскрикнул и рухнул, покатившись по склону. Фродо вовремя дернул Черити за руку, едва не упав вместе с ней назад, иначе ее бы придавило этим телом в крепких доспехах. Подобравшись к воину на коленях, она с огромным трудом перевернула его на спину. И встретила полный ужаса взгляд черных глаз. Бледные губы рвано хватали воздух и что-то бормотали на незнакомом наречии. Алый плащ был изодран, а медный пластинчатый панцирь, покрывавший торс, — разрублен. Черити, замерев, смотрела на юное лицо вражеского солдата. Не нужно было хорошо знать ни людей, ни южан, в частности, чтобы понять, что перед ней лежал человек, которому было еще жить и жить до зрелых лет. В руке воин сжимал рукоять сломанного меча. Черити плеснула на ладонь воду из фляги Маблунга, неустанно пополняемой Сэмом, и обтерла лицо южанина. Земля под ним пропитывалась кровью. Фродо опустился рядом и взял ее за локоть. — Черити? Она не успела ответить. К ним стремительно подошел Маблунг. Его лицо, покрытое потом и пылью, стало суровым. Он выхватил из ножен меч и замахнулся, но Черити метнулась вперед, закрывая собой солдата. — Стой! — крикнула она. — Это враг! — возмутился Маблунг. — Для тебя что, нет разницы, помогать южанам или нашим воинам? Фродо поднялся, выставив перед собой руку. — Прошу, опусти меч, — твердо сказал он. — Ни к чему устраивать сечу и здесь. Маблунг шагнул вбок, стараясь рассмотреть южанина за ними. Клинок он опустил, но продолжал крепко стискивать его рукоять. — У него агония, он умирает, — проговорила Черити, вскинув голову и упрямо глядя ему в глаза. — Тогда дай мне прекратить его страдания, раз они так трогают твое сердце, — ответил стражник. Подоспевший Сэм охнул, остановившись в нескольких шагах от них с кастрюлей воды в руках. Фродо жестом показал ему, чтобы не вмешивался. Тот подобрался ближе, с удивлением глядя на Черити и стоявшего перед ней Маблунга, что держал наготове меч, но покорно смолчал. — Это позор для южан, — объяснила она. — Он должен пройти через агонию, чтобы умереть с честью, или погибнуть в бою, пока еще может держать оружие. Не лишай его этого права, оно есть у всех. — Это война. — Маблунг резким движением убрал клинок в ножны. — А он — прислужник Мордора. — Вы сами пошли на то, чтобы развернуть здесь военный госпиталь. Я — лекарь, а значит, эта территория находится под действием моих правил, — отрезала Черити. — И здесь оказывают почести даже врагу? — Здесь уважают смерть, если уж бой с ней проигран. Маблунг замолчал. К нему подошел Дамрод и что-то тихо сказал. Он кивнул, и они оба поднялись на склон. Черити заставила себя разжать крепко стиснутые кулаки и повернулась к южанину. Тот смотрел в небо, широко раскрыв неподвижные помутневшие глаза. Протянув руку, она закрыла его веки, и принялась оттирать с пальцев кровь. Непривычно тихий Сэм плеснул ей в ладони немного воды из кастрюли. — Откуда ты столько знаешь про южан? — спросил он, покосившись на стражников, вновь занявших свой пост под лавром. — Читала, — отозвалась Черити глухо, вытирая руки тряпицей в бурых разводах. Чистых лоскутов осталось совсем мало, не тратить же их на это. — Уж извини, не помню, где именно: в фолиантах в Ривенделле или в записях бабушки. Может статься, что и там, и там. Хоббит выпрямился и бросил взгляд на мертвого воина, разметавшего по земле черные волосы, переплетенные золочеными нитями. — Так и не поймешь уже, злое ли у него было сердце, — пробормотал он, ни к кому как будто не обращаясь. — Может, и не хотелось ему воевать, а заставили угрозами или обманом. Наверняка перед смертью он не об этом думал, а родной дом вспоминал. Черити ничего не ответила. Кто-то из раненых гондорцев попросил воды, и Сэм отлучился. Фродо присел на землю с ней рядом. — Прости меня, — помолчав, она покачала головой, не глядя на него. — Я со своим нравом создаю тебе немало хлопот и подвергаю нас опасности. Фродо тихо и коротко усмехнулся. — Черити, не скрою, я давно понял, что ты очень упряма, и в тебе десятки поводов для моей бессонницы, но тут твой нрав совершенно ни при чем. Она отбросила тряпицу в кучу окровавленных отрезов ткани и повернула к нему голову. — Вот как? Фродо кивнул. — Я ничего не смыслю в лекарском искусстве, но твои взгляды в этой ситуации разделяю. Настолько, насколько смог их понять. Убийство претит мне само по себе. — Мне бы твое умение изъясняться, — вздохнула Черити, устало поводя плечами. От напряжения и недостатка сна шею и затылок сковало неприятное онемение. — Вряд ли я подобрал бы слова лучше, чем те, что ты сказала сама. Она улыбнулась. — Говоришь, что ничего не смыслишь в лекарском искусстве, однако твоя помощь сегодня пришлась очень кстати. — Не думаю. — Фродо посмотрел на нее. — Я просто делал то, что ты просила. Послышался звук шагов. Оба вздрогнули и обернулись. Маблунг остановился на середине склона. — Скоро вернется Фарамир, — объявил он, — и мы сразу отправимся в путь. Медлить нельзя, враг вышлет погоню, едва узнает о засаде. Если хотите успеть отдохнуть, сейчас самое время. Новых раненых нет. — Так и отправляйтесь, только не шумите! — ответил ему Сэм, воротившись от мучимых жаждой воинов. — Не мешайте спать, мы всю ночь были на ногах. Маблунг усмехнулся. — Сомневаюсь, что вас оставят здесь. Впрочем, сами спросите у Фарамира, когда он прибудет. — Что-то и я сомневаюсь, — тихо сказала Черити. — Как бы там ни было, отдохнуть все же надо, — настоял Сэм. — Они-то там бились, честь им и хвала, но и тут работенки оказалось не меньше. Договорив, он принялся деловито складывать кастрюльки, как делал всегда во время привалов, прежде чем отправиться спать.