Молчаливое согласие

Грейс не помнила, как спустилась в подвал. Ноги несли её сами — вниз по винтовой лестнице, через холодный камень, мимо факелов, которые гасли от сквозняка и снова вспыхивали, словно замок дышал. В кулаке она сжимала ключ так, что зубцы впивались в ладонь. Хорошо. Боль означала, что она жива. Боль означала, что она не спит. Губы всё ещё горели. Она отогнала эту мысль — грубо, как отбрасывают с дороги сломанный стул. Не сейчас. Не думать. Думать — потом, когда Роуз будет свободна, когда Харрис перестанет смотреть на неё как на предательницу, когда они выберутся из этого проклятого места и она сможет дышать воздухом, в котором нет запаха старой крови и засахаренных цветов.  Запаха Белы. «Чёрт, — выдохнула она вслух. — Чёрт, чёрт, чёрт» Подвал встретил её тишиной. Не той уютной тишиной заброшенных домов — а плотной, ватной, какая бывает в склепах. Винодельня тонула в полумраке. Огромные чаны для брожения высились вдоль стен, как спящие чудовища. Факел горел только один — у входа. Остальное пространство утопало во тьме, и Грейс шла почти на ощупь, выставив перед собой свободную руку. «Харрис?», «Роуз?» Тишина. Потом шорох. Слева, у стены.  «Эшкрофт» Голос Харриса звучал глухо. Не так, как раньше. Не командирский — ободряющий, уверенный, «мы справимся». А надтреснутый. Подозрительный. Грейс повернулась на звук и увидела его. Он сидел на полу, прислонившись спиной к огромной бочке. В свете факела лицо Харриса казалось серым. «Ты долго» — сказал он. Это не был упрёк. Это была констатация. И в этом звенел вопрос. «Меня задержали» «Я видел, кто именно. — Харрис поднял глаза. Взгляд — тяжёлый, липкий. Так смотрят на человека, которого знали сто лет и вдруг увидели впервые. — Ты ушла с ней. С той, что с мухами. Пошла добровольно. И вернулась без единой царапины. Как это понимать, Эшкрофт?» Грейс выдохнула. Медленно. Она ожидала этого вопроса — с той самой секунды, как вышла из библиотеки с ключом в кармане и жаром на губах. «Я не предатель, Харрис» Между ними повисла пауза. Грейс слышала, как где-то в глубине винодельни капает вода. Кап. Кап. Кап. Как сердцебиение. «Я принесла ключ» Грейс разжала кулак. На ладони, в окружении красных вмятин от зубцов, лежал ключ — старинный, с головкой в виде виноградной лозы. «Хорошо, открой клетку, уходите вместе с Роуз» «А ты?» Харрис попытался встать — и не смог. Его лицо исказилось болью. «Нога. — произнес он. — Одна из этих тварей ужалила, пока я пытался открыть клетку. Я её не чувствую вообще» Грейс опустила взгляд. Штанина Харриса была разрезана до колена, и под ней виднелась рана — маленькая, аккуратная, почти хирургическая. Вокруг неё расползалась сеть тёмных вен. Медленно. Пульсируя в такт чему-то. Чему-то, что сидело внутри. «Они откладывают яйца, — прошептала Грейс. —  Не убивают сразу. Оставляют носителя живым, чтобы личинкам было чем питаться. У нас есть, может, пара часов» Харрис побледнел ещё сильнее. «Тогда не теряй время. Оставь меня. Уходите» «Нет» «Эшкрофт...» Она поднялась и пошла к клетке, которая темнела в углу винодельни. Роуз сидела внутри, обхватив колени руками. Увидев Грейс, она дёрнулась вперёд, вцепилась в прутья. «Грейс! Господи, Грейс, ты жива! Я думала..» «Тихо. Роуз, тише. Сейчас я открою клетку» Замок поддался не сразу — древний механизм скрежетал и сопротивлялся. Но вот раздался щелчок, и дверца открылась. Роуз вывалилась наружу, вцепилась в плечи Грейс, всхлипнула. «Харрис» — обернулась она. «Харрис, вставай» «Я не дойду. — сказал он. — Нога мертва. Еще немного и я начну чувствовать, как они шевелятся. Я не хочу этого. Лучше пристрелите меня сейчас» Грейс не ответила. Она смотрела на винодельню — на чаны, на бочки, на тёмные углы, где мог прятаться кто угодно. Или что угодно. В замке было слишком тихо. Бела ушла — но Кассандра и Даниела где-то рядом. Она чувствовала их взгляды затылком. «Там, в углу. Старая дверь. Маленькая. Может, технический выход» «Веди» Они подхватили Харриса с двух сторон. Он был тяжёлым, липким от пота и крови, и каждый шаг давался с трудом. Дверь нашлась быстро — низкая, обитая ржавым железом, с выбитой петлёй. За ней темнел узкий коридор. Пахло сыростью, плесенью и чем-то ещё — сладковатым, приторным, как гниющие цветы. «Я не пролезу, с моей ногой — никак» «Тогда мы» — начала Грейс.  «Не спорь» — в его голосе снова прорезалась командирская сталь. — «Ты вытащишь ее, Эшкрофт. Это приказ» Грейс хотела возразить. Правда хотела. Но в этот момент коридор наполнился звуком — жужжанием. Сначала тихим, как шмель вдалеке. Потом громче. Ближе. Они переглянулись. «Бегите, — сказал Харрис. — Я задержу» Роуз уже карабкалась в проход. Грейс замешкалась на секунду — посмотрела на Харриса, на его серое лицо, на тёмные вены, ползущие вверх по ноге. Он кивнул ей. Коротко. Сухо. «Иди». И она пошла. Коридор был узким — плечи задевали стены. Грейс ползла почти вслепую, слыша впереди дыхание Роуз и позади — нарастающее жужжание. Потом раздался крик Харриса. Не боли — ярости. Боевой клич человека, которому нечего терять. Потом — тишина. Грейс зажмурилась и ползла дальше. Они выбрались в пещеру. Свод уходил высоко вверх, теряясь в темноте. Где-то капала вода. Со стен свисали корни — или не корни, а трубки древней дренажной системы. В центре пещеры темнел провал — старая шахта, уходящая вниз под углом. «Там выход?» — спросила Роуз дрожащим голосом. Грейс подошла ближе, вгляделась в темноту. Шахта уходила вниз, а не вверх. Это был не выход. Это был вход в самое сердце горы. «Я не знаю» — сказала она честно. Роуз опустилась на камень. Её трясло — то ли от холода, то ли от ужаса. Грейс присела рядом, обняла её за плечи. «Мы выберемся» «Откуда ты знаешь?» «Знаю» В пещере было тихо. Только вода капала, отражаясь эхом от стен. Грейс закрыла глаза — и тут же пожалела об этом. Перед глазами встала Бела. Её лицо — бледное, с чёткими скулами. Её глаза — светлые, почти прозрачные, с расширенными зрачками. Её голос: «Ты смотришь на меня иначе». И этот поцелуй. Мгновение, когда мир сузился до двух точек: губ и ключа. Грейс не знала, что из этого было важнее. «Ты как-то странно на меня смотришь» — сказала Роуз. Грейс вздрогнула. «Что?» «Сейчас. Ты смотрела в стену, но как будто не на стену. Как будто внутрь себя» «Я просто устала» Роуз помолчала, потом спросила тихо: «Ты не просто аналитик, да? Ты знала про этот замок. Знала про мух. Ты что-то скрываешь, Грейс» Грейс открыла рот — и не нашлась, что ответить. Врать Роуз не хотелось, а правда была слишком сложной. «Меня послало тайное общество, чтобы изучить этих монстров, но я не ожидала, что одна из них окажется... кем? Живой? Настоящей? Интересной?» «Я расскажу, — сказала она. — Когда выберемся» «А мы выберемся?» «Да» И тут пещеру наполнил свет. Он был золотистый, дрожащий, живой. Факелы на стенах вспыхнули один за другим, образуя цепочку, уходящую вглубь шахты. И из темноты вышла она. Бела. Она появилась бесшумно, но не из роя мух, как обычно, — а просто вышла из мрака, как обычный человек. На ней было то же платье, что в библиотеке. На шее, там, где раньше висел ключ, теперь ничего не было — только бледная кожа и тонкий след от цепочки. Её взгляд скользнул по Роуз — равнодушно, как по пустому месту, — и остановился на Грейс. «Ты украла ключ» — произнесла Бела. Голос был спокойный, но в нём звенела какая-то новая нота. Не гнев. Что-то другое. Бела сделала шаг вперёд. Роуз вжалась в камень. «Знаешь, что я должна с тобой сделать за это? — Бела склонила голову набок, как хищница, разглядывающая добычу. — Я должна вспороть тебе живот и скормить твои внутренности мухам. Медленно, чтобы ты всё чувствовала. Чтобы ты поняла, что бывает с теми, кто думает, что может меня обмануть» Грейс не отвела взгляда. «Тогда почему ты ещё этого не сделала?» Пауза. Бела смотрела на неё — долго, слишком долго, — и в её глазах происходила какая-то внутренняя борьба. Она перевела взгляд на Роуз, и улыбка исчезла. «Твоя подруга. Она может идти» «Что?» — выдохнула Роуз. «Там, в конце шахты, есть лаз. Через него выходят летучие мыши. Иди. — Бела даже не смотрела на неё. — Ты мне неинтересна. Живая, мёртвая — без разницы. Но если ты останешься здесь ещё на минуту, я могу передумать» Роуз перевела взгляд на Грейс. В её глазах был страх пополам с надеждой. «Грейс, пойдём. Быстрее!» Грейс сделала шаг к шахте. «Стоять» Голос Белы разрезал воздух, как лезвие. Грейс замерла. «Ты, — произнесла Бела, и её глаза сузились. — Ты остаёшься» «Что?» — Грейс обернулась. «Ты думала, что украдёшь ключ, поцелуешь меня, сбежишь — и всё? — Бела шагнула ближе. — Ты думала, что я просто дам тебе уйти? После того, что ты сделала?» «Ты сказала, твоя подруга может идти...» «Подруга — да. Ты — нет. — Бела подошла вплотную. Её глаза горели холодным огнём. — Ты поцеловала меня. Ты заставила меня почувствовать что-то. Я не знаю, что это было, но я хочу узнать. А для этого ты нужна мне здесь» Роуз вцепилась в руку Грейс. «Грейс, не слушай её! Бежим!» Грейс посмотрела на Белу. На бледное лицо, на поджатые губы, на пальцы, которые чуть подрагивали — от гнева? от напряжения? Она не могла понять. «А если я откажусь?» — спросила Грейс. Бела улыбнулась. Медленно. Страшно. «Тогда твоя подруга не дойдёт до выхода» Рой мух за её спиной зажужжал громче, и часть его отделилась, зависнув в воздухе между Белой и Роуз. Грейс видела, как мухи переливаются в свете факелов — тысячи крошечных тел, готовых в любой момент ринуться вперёд. «Ты не посмеешь» — прошептала Грейс. «Проверь» Пауза. Долгая. Грейс смотрела на рой, на Роуз — бледную, дрожащую, вцепившуюся в её руку, — и понимала, что выбора нет. Бела не блефовала. Она могла убить Роуз в любой момент — и сделала бы это, не задумываясь. «Грейс...» — голос Роуз дрожал. «Иди» — сказала Грейс. «Иди. Одна. Я останусь» «Ты с ума сошла! Она же убьёт тебя» «Иди, Роуз. Найди помощь. Расскажи, что случилось. Но сейчас — иди» Роуз смотрела на неё — непонимающе, испуганно. Потом перевела взгляд на Белу, на рой мух, на темноту шахты. «Я вернусь, — сказала она дрожащим голосом. — Слышишь? Я вернусь с подкреплением. Не умирай тут» И скрылась в темноте. Шаги затихли. Рой мух медленно вернулся к Беле, оседая на её плечах, как живой плащ. Они остались вдвоём. «Умная девочка.— произнесла Бела. — Я знала, что ты примешь правильное решение» «У меня не было выбора» «Выбор есть всегда. Просто некоторые варианты хуже других. — Бела подошла ближе. Остановилась в полушаге. Грейс чувствовала запах вина. — Не смотри на меня так. Как будто я чудовище» «А разве нет?» «Чудовище. — Бела попробовала слово на вкус. — Возможно. Но чудовища тоже могут быть любопытными» Она подняла руку и коснулась щеки Грейс. Кончики пальцев были холодными, но не ледяными. Грейс не отшатнулась — не потому, что не хотела, а потому, что знала: это бесполезно. «Тот поцелуй, — сказала Бела. — Он был только ради ключа?» Вопрос повис между ними. Грейс чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. Можно было соврать. Нужно было соврать. «Я не знаю» — сказала она. И это была правда. Бела смотрела на неё долгим взглядом. Потом убрала руку. «Тогда мы это выясним. А пока...» Она достала из складок платья флакон. Тёмное стекло, серебряная пробка. «Что это?» «Кровь. Моя. — Бела протянула флакон. — Альсина скоро узнает о тебе. Когда она узнает, она захочет поставить метку. Метка свяжет тебя с этим местом, с ней, с замком. Но если ты выпьешь это до того, как она поставит метку, моя кровь будет внутри тебя первой. Это даст тебе... некоторую защиту. От худших эффектов. И от сестёр» Грейс взяла флакон. Стекло было тёплым — как будто его долго держали в ладони. «А если я откажусь?» «Тогда метка Альсины будет единственной связью. А она... — Бела помолчала. — Скажем так, моя мать менее заинтересована в твоём выживании, чем я» «Ты заинтересована в моём выживании?» «Я заинтересована в разгадке. А разгадка должна быть живой» Грейс посмотрела на флакон. Тёмное стекло. Серебряная пробка. Кровь монстра. Кровь той, кто убила Джима, Арчи и Харриса. Кровь той, кто только что угрожал убить Роуз. Она откупорила пробку и выпила. Кровь обожгла горло. Не болью — жаром. Он растёкся по телу, добрался до кончиков пальцев, запульсировал в висках. На секунду Грейс показалось, что она слышит жужжание — не снаружи, а внутри. Как будто часть роя теперь жила в ней. «Вот так, — прошептала Бела, и в её голосе было собственническое удовлетворение. — Теперь ты моя. По-настоящему. Куда бы ты ни пошла, я буду знать. Чтобы ты ни сделала, я почувствую. Ты можешь ненавидеть меня за это — мне всё равно» Грейс опустила пустой флакон. Подняла глаза на Белу. «Я не говорила, что ненавижу тебя» Бела замерла. На долю секунды в её глазах мелькнуло что-то — не триумф, не удовлетворение, а растерянность. Как будто она ожидала крика, слёз, проклятий — но не этого. «Ты странная» — сказала она наконец. «Ты тоже» Бела издала короткий смешок — сухой, как шорох крыльев. «Идём. Я провожу тебя в твою комнату. Завтра Альсина захочет тебя видеть. Тебе понадобятся силы» Она повернулась и пошла в темноту. Грейс, поколебавшись секунду, последовала за ней. Гостевая комната, куда привела её Бела, была небольшой, но не камерой. Кровать с балдахином, камин с остывшей золой, туалетный столик с потускневшим зеркалом. Бела зажгла свечи — три штуки, — и в их свете её лицо казалось почти человеческим. «Ирина принесёт тебе одежду утром, — сказала она. — Твоё платье... пострадало» Грейс опустила взгляд. Она и не заметила, что рукав порван, а на подоле — тёмные пятна. Кровь Харриса? Или её собственная? Она не помнила. «Кто такая Ирина?» «Служанка. Живая. Не трогай её — она полезная. — Бела направилась к двери, но остановилась на пороге. — И ещё. Не пытайся сбежать. Ты теперь носишь мою кровь. Если я узнаю — разозлюсь. А когда я злюсь... — Она обернулась и посмотрела на Грейс. В её глазах плясали отблески свечей. — В прошлый раз, когда кто-то меня разозлил, я потратила на него три дня. Он молил о смерти уже через час. А я только начинала» Грейс не отвела взгляда. «Я не собираюсь бежать» «Правда?» «Ты заставила меня остаться. Но теперь, когда я здесь, я хочу узнать, что будет дальше. Так что — нет, я не собираюсь бежать» Бела долго смотрела на неё. Потом её губы дрогнули. «Хорошо. Тогда, может быть, мы сыграем в интересную игру» Она вышла и закрыла дверь. Грейс осталась одна. С пустым флаконом на столике. С жужжанием в крови. С привкусом металла на губах. Она подошла к зеркалу. Из отражения смотрела женщина с растрёпанными волосами и лихорадочным румянцем на щеках. И глазами, в которых — если присмотреться — вокруг зрачка появилась тонкая золотистая кайма. «Что ты наделала, Грейс?» — прошептала она своему отражению. Отражение не ответило.