По твоим следам

Холодная вода из-под крана ни черта не помогала.  Нил стоял, опёршись ладонями о влажный край раковины в пустой раздевалке стадиона, и смотрел на своё отражение в треснувшем зеркале. Лицо казалось чужим — слишком бледным, со впалыми щеками и тёмными кругами под глазами. Вода стекала по его лицу, за шиворот, заставляя мелко вздрагивать, но лихорадочный жар под кожей не унимался.  Он тренировался до изнеможения. Три часа бега по кругу, до тех пор, пока лёгкие не начали гореть, а мышцы ног не превратились в натянутые до предела струны. Нил сознательно изматывал себя. Он надеялся, что физическая усталость наконец заглушит этот непрекращающийся, давящий зуд в затылке.  Инстинкт выживания — это всё, что у него осталось от прошлой жизни. И сейчас этот инстинкт буквально выл, предупреждая о невидимой петле, которая медленно затягивалась на его шее. Уже больше двух недель Нил чувствовал себя дичью на охоте.  Всё началось с мелочей. Нил был параноиком, чья жизнь зависела от идеального порядка. Он помнил, под каким углом оставляет зубную щётку в стакане. Помнил, сколько складок на занавеске у окна его дешёвой съёмной однушки. Помнил точное количество сигарет в пачке, оставленной на кухонном столе.  Десять дней назад он вернулся домой и понял: щётка повёрнута на пару миллиметров вправо.  Неделю назад занавеска в гостиной была сдвинута, словно кто-то стоял у окна, наблюдая за ночной улицей.  А позавчера из его шкафа исчезла старая, застиранная серая футболка. Просто испарилась. Нил перерыл всю комнату, переворачивая матрас и заглядывая под комод, но так её и не нашёл. Зато в воздухе, прямо у изголовья его кровати, остался едва уловимый, почти призрачный запах чужого сигаретного дыма с ментолом. Дыма, который Нил никогда не курил. Кто-то пробирался в его квартиру. Кто-то ходил по его комнатам, трогал его вещи, вдыхал его запах и, возможно, стоял над ним, пока Нил спал своим чутким, рваным сном. От одной этой мысли кожа покрывалась липким, холодным потом. Нил менял замки, проверял окна, но невидимый гость всё равно возвращался, не оставляя никаких следов взлома. Словно у него был собственный ключ. Словно он владел этим пространством больше, чем сам Нил. — Соберись, — прошептал Нил своему отражению. Голос прозвучал хрипло и жалко. — Ты просто сходишь с ума. Это усталость. Только усталость. Он выключил воду, наспех вытерся жёстким полотенцем и натянул сухую одежду. Каждое движение отдавалось тупой болью в колене — Аарон Миньярд, учившийся на медицинском, как-то мимоходом заметил в столовой, что Нил неправильно распределяет вес при беге и рано или поздно убьет суставы. Нил тогда лишь отмахнулся. Какое Миньярдам дело до его коленей?  Миньярды вообще были странными. Держались особняком, никого не подпуская близко. Аарон вечно ворчал, но они с Эндрю общались на удивление нормально для близнецов — без тени той жуткой драмы, которую им приписывали в слухах. Эндрю не вздрагивал от чужих рук, не шарахался от касаний брата или Ники, он просто... существовал в своём собственном, тяжёлом и опасном вакууме. И его взгляд слишком часто останавливался на Ниле. Нил закинул рюкзак на одно плечо, натянул капюшон куртки глубоко на лоб и вышел из раздевалки. В коридорах стадиона уже погасили свет, оставив только тусклые дежурные лампы. Металлическая дверь чёрного выхода со скрежетом закрылась за его спиной, отрезая тепло здания.  Нил шагнул под проливной дождь. Холодные капли мгновенно застучали по капюшону. На улице было темно — старые фонари вдоль аллеи, ведущей к жилым корпусам, тоскливо мигали, то и дело погружая асфальт в полную темноту. В такое время здесь не должно было быть ни души. Нормальные студенты уже спали или сидели в барах.  Нил быстро пошёл по тротуару, спрятав руки в карманы куртки. Его кроссовки тихо шлёпали по лужам. Он привычно скользил вдоль кирпичных стен зданий, держась подальше от открытых пространств.  Шаг. Ещё шаг. Вдруг сквозь ровный, тяжёлый шум падающей воды Нил уловил посторонний звук.  Клик. Клик. Это был отчётливый, размеренный стук тяжёлых подошв по мокрому асфальту. Сзади.  Нил замер, не оборачиваясь. Сердце в его груди сделало мощный, болезненный толчок, пропустив удар. Он прислушался, затаив дыхание. Шум дождя заполнял всё пространство, но шаги сзади тоже прекратились. Словно преследователь остановился в ту же секунду, подстраиваясь под его ритм. Нил сглотнул вязкую слюну, чувствуя, как в горле пересохло. Он заставил себя сделать глубокий вдох и снова пошёл вперёд, намеренно ускорив темп. Его шаги стали быстрее, рванее.  Шаги сзади возобновились. Они не участились, преследователь не пытался догнать его бегом. Он просто шёл в том же темпе — уверенно, тяжело, неотвратимо. Дистанция между ними медленно, но верно сокращалась. Каждое нажатие чужой подошвы на асфальт отдавалось в ушах Нила ударом погребального колокола. Этого не могло быть. Это не мог быть случайный прохожий. Случайные люди не держат такую дистанцию в пустом парке под ливнем.  Нил резко, на одном адреналине, развернулся на каблуках, готовый увидеть кого угодно — ищеек своего отца, грабителей, полицию.  Но то, что он увидел, заставило его застыть на месте, словно его окатили ледяной водой. В тридцати шагах от него, прямо под тусклым, мигающим жёлтым светом одинокого уличного фонаря, стоял человек. Высокий воротник чёрного пальто был поднят, защищая от ветра, светлые мокрые волосы прилипли ко лбу. Это был Эндрю Миньярд.  Он не прятался за деревьями. Не пытался сделать вид, что просто гуляет. Эндрю стоял посреди мокрого тротуара, лениво держа в пальцах зажжённую сигарету. Огонёк тлел тусклым красным глазом в полумраке ночи. И его глаза — тёмные, пустые и удушающе пристальные — были направлены прямо на Нила.  Эндрю смотрел на него так, словно Нил уже был его собственностью. Словно весь этот дождливый город, эти тёмные улицы и сам Нил принадлежали ему по какому-то негласному закону. На лице Эндрю не было ни одной эмоции. Ни удивления от того, что его раскрыли, ни злости. Только бесконечное, холодное терпение хищника, который точно знает, что жертве некуда бежать. Нил сделал медленный шаг назад. Его кроссовок скользнул по грязи.  — Миньярд? — крикнул он сквозь шум дождя, но голос сорвался, превратившись в хрип. — Какого хрена ты делаешь? Эндрю не ответил. Он медленно поднёс сигарету к губам, сделал глубокую затяжку, а затем выбросил окурок прямо в лужу. Вода зашипела, гася уголёк.  Эндрю сделал шаг вперёд. Спокойный, размеренный шаг. В этот момент маска уверенности окончательно сползла с лица Нила. Паника, чистая и первобытная, затопила его разум. Его инстинкты, оттачиваемые годами побегов, заорали в один голос: БЕГИ! Нил развернулся и сорвался на бег, изо всех сил отталкиваясь ногами от скользкого асфальта. Он бежал так быстро, как только мог, не разбирая дороги, уносясь в холодную, ревущую дождём темноту.