По твоим следам

Дождь в Пальметто никогда не приносил свежести. Он лишь прибивал к асфальту запах бензина, сырости и дешёвого фастфуда, превращая улицы вокруг спортивного кампуса в бесконечную серую мазню.  Эндрю сидел в своей «Мазерати», припаркованной на неосвещённой стороне улицы, прямо напротив массивных дверей спортивного комплекса. Двигатель тихо урчал, кондиционер гнал в салон сухой, тёплый воздух, но Эндрю всё равно держал стекло со своей стороны приоткрытым на пару дюймов. Ему нужен был этот холодный, пахнущий мокрой землёй сквозняк. И ему нужен был этот обзор. Он затянулся, позволяя горькому ментоловому дыму заполнить лёгкие, и медленно выпустил его наружу, в сырую темноту ночи.  В бардачке, прямо под грудой небрежно брошенных документов на машину, лежала небольшая коробка. Эндрю не нужно было открывать её, чтобы помнить каждую деталь содержимого. Его личная коллекция. Его инвентарь. Дешёвая пластиковая зажигалка с ободранным боком — Нил потерял её три недели назад на заправке, даже не заметив, как Эндрю поднял её с заплеванного кафеля.  Смятая обёртка от мятных леденцов, которые Нил покупал пачками, пытаясь заглушить запах сигарет перед тренировками.  Дубликат ключа от замка его съёмной квартиры — Эндрю сделал его в первый же месяц, просто стащив оригинал из рюкзака Джостена, пока тот был в душе, и вернув обратно через полчаса.  И, наконец, блокнот. Записи, сделанные аккуратным, ровным почерком Эндрю.  14 сентября. Вышел из дома в 6:12. Пробежал четыре мили. Темп рваный. Дважды оглядывался на перекрёстке у аптеки. Паника? Нет, привычка. 28 сентября. Купил растворимый кофе «Folgers» и пачку дешёвых сигарет. Сдача — четыре доллара и двенадцать центов. Засунул мелочь в задний карман джинсов. 12 октября. Тренировался до 22:45. Правое колено беспокоит больше обычного, хромота становится заметной при ускорении. Дома выпил две таблетки ибупрофена. Эндрю знал о Ниле Джостене больше, чем Нил знал о себе сам. Он изучил длину его шага, угол поворота головы, когда тот чувствовал опасность, и то, как неестественно расширяются его голубые зрачки, когда в пустом коридоре кто-то слишком громко хлопает дверью.  Нил думал, что он призрак. Он свято верил в свою способность оставаться невидимым, менять съёмные углы, путать следы и скользить по краю чужих жизней, не оставляя отпечатков. Это было забавно. Натаниэль — или как там звали его на самом деле — играл в прятки с миром, не подозревая, что его самый опасный зритель уже давно сидит в первом ряду. Для Эндрю это не было любовью. Он презирал это слово, считая его дешёвой выдумкой для слабаков. Это была одержимость. Чистая, холодная, хирургическая мания. В мире, где Эндрю не чувствовалось почти ничего, кроме скуки и глухого раздражения, Нил Джостен стал его единственным проводником к реальности. Наблюдение за Нилом, за его вечным, лихорадочным бегом, возвращало Эндрю ощущение контроля. Он забирал этого парня себе — по кусочкам, по деталям, по привычкам.  Эндрю затушил сигарету о край пепельницы.  На стадионе погас свет. Тяжёлые металлические двери медленно приоткрылись, и на залитую дождём улицу вышел силуэт.  Нил натянул капюшон глубоко на глаза, спрятал руки в карманы куртки и быстро пошёл по тротуару, горбясь от холода. Он двигался вдоль стены, инстинктивно избегая освещённых участков под фонарями. Беглец. Вечный, испуганный зверь. Сегодня Эндрю надоело смотреть сквозь стекло. За четыре месяца он изучил этот объект до последнего шрама, до последней пуговицы на его заношенной куртке. Ему больше не хотелось быть просто тенью в его жизни. Он хотел, чтобы Нил почувствовал его тяжесть. Чтобы этот дикий, вечно бегущий ублюдок понял, что его клетка захлопнулась уже очень давно. Эндрю заглушил двигатель. В салоне воцарилась абсолютная, звенящая тишина. Он медленно открыл дверь, позволяя холодному дождю коснуться его лица, и шагнул на мокрый асфальт.  Щелчок зажигалки в его руке прозвучал в тишине улицы как выстрел. Эндрю зажёг новую сигарету, затянулся и пошёл следом за удаляющейся фигурой Натаниэля.  Его шаги были тяжёлыми, уверенными и больше не пытались казаться случайным эхом. Игра в прятки закончилась. И он собирался забрать свой приз.