Hereafter (будущее)

Был странный момент невесомого небытия. За секунду прошла вечность. За вечность прошла секунда. Я висела, слепая, глухая, лишенная ощущения всего, включая звука собственного сердцебиения, зависшая между одной мыслью и следующей, полностью отключенная от собственного тела. Я была пустотой, а пустота была мной. А затем гравитация вновь проявила себя. Я уперлась ногами в землю, пошатываясь от возвращения всего, чего мне так не хватало, — зрение, слух, вкус, осязание, обоняние, — все это вернулось одновременно. Еда в моем желудке угрожала насильно подняться ко мне в горло, и мне пришлось зажать рот рукой, поскольку моя голова закружилась, а мысли понеслись в тысячи разных направлений. Неподалеку раздалась пара жалобных стонов, которые сказали мне, что близнецы тоже добрались относительно невредимыми. Черт. Если это и было обычным Рейшифтом, я внезапно почувствовала благодарность за то, что была без сознания, когда это произошло в первый раз. — Я действительно сожалею, что съела дополнительную порцию блинчиков Эмии, — с тошнотой сказала Рика. — Я сожалею, что вообще ел на завтрак, — еле слышно согласился Рицука. Я надолго закрыла глаза, пытаясь успокоить свой желудок, но дезориентация от Рейшифта оказалась через-чур сильной. На самом деле, я все еще не чувствовала себя полностью здесь. Между моей головой и моим телом возникло странное разъединение, мои мысли стали тонкими, как будто и я, и сама моя сущность были рассеяны в пространстве вокруг нас, в почве, воздухе, ближайших деревьях. В стороне Маш устало вздохнула. — Нам удалось благополучно добраться сюда, Сэмпаи, и мы все невредимы. Рейшифт прошёл успешно. Я рада, что все сработало должным образом, теперь, когда это был преднамеренный Рейшифт, а не случайный, который привел нас в Фуюки. — Фоу, Фоу! Я моргнула, пытаясь привести в порядок свои мысли, и посмотрела на маленькое существо, примостившееся на плече Маш. — Фоу? — Спросила Маш. — Ты снова увязался за мной? — Фоу! — Я думаю, это отвечает на вопрос, способен ли он к Рейшифту, — сказал Рицука, подходя к Маш. Он протянул руку, вытянул палец, и Фоу игриво укусил его. — Должно быть, он пробрался в один из наших гробов, — Маш протянула руку и почесала его за ушами. — К счастью, это означает, что он вернется с нами, когда мы совершим Переход из этой Сингулярности, так что, пока мы обеспечиваем его безопасность, нам не о чем беспокоиться. Мир завертелся, дико раскачиваясь справа налево и вверх-вниз. Рика, казалось, беспокоилась не больше, чем ее брат, когда присоединилась к нему, сама немного поглаживая Фоу. — Он маленький нарушитель спокойствия, не так ли? — спросила она. — Я думаю, он тоже, должно быть, захотел выбраться из Халдеи. Возможно, он стал немного беспокойным, вынужденный каждый день смотреть на эти белые стены. — Возможно, — Улыбка Маш исчезла, когда она посмотрела в мою сторону, и ее брови озабоченно нахмурились. — Мисс Тейлор? С вами все в порядке? — П-прекрасно, — сумела сказать я, но моим губам было неловко произносить это. Я попыталась встать прямо, но чуть не завалилась набок, прежде чем спохватиться. — Семпай! — Мисс Тейлор! Естественно, остальные не поверили мне на слово, и подбежали, суетясь вокруг меня, достаточно близко, чтобы они могли поймать меня, если я упаду. — Что-то не так? — Спросила Рика. — Возможно, у нее такая реакция на Рейшифт, — предположил Рицука. — Все было хорошо в Фуюки! — Сказала Рика. — Мы не знаем, какой она была, когда прибыла, — отметила Маш. — В конце концов, мы увидели ее не сразу после прибытия. Возможно, она была такой и в прошлый раз. — Можем ли мы что-нибудь сделать? Беспомощная гримаса Маш, вероятно, была не тем ответом, которого она хотела. — Я… Я закрыла глаза, и галактика завертелась у меня под веками. Это только усугубило мою дезориентацию. — Я… Моя голова наклонилась и закачалась. Мой центр тяжести был смещен. Нет, моя проприоцепция, потому что я все еще чувствовала, что я вытянута в окружающий мир. Я была слишком растянута, меня тянуло в слишком многих направлениях, и мое тело не могло понять, как с этим справиться. Близнецы обменялись беспомощными, испуганными взглядами. — Нам нужно связаться с доктором Романи, — сказала Маш. Что-то промелькнуло на периферии. Я попыталась проследить за этим взглядом и повернула голову, но оно уже исчезло, кружась и сворачивая за мной, прежде чем я смогла его найти. Что бы это ни было, очевидно, больше никто этого не видел. — Верно, — согласился Рицука. — Он точно знает, что нам делать. Что-то снова промелькнуло мимо, и я повернула голову, пытаясь разглядеть это, но оно двигалось слишком быстро и слишком беспорядочно, а когда я попыталась сфокусировать на нем взгляд, там ничего не было. Но это было. Я знала, что это было. Я могла чувствовать это, видеть это, даже если мои глаза не могли этого различить. Оно снова промелькнуло мимо, и я поймала его краем глаза, когда оно снова пролетало мимо меня. Что бы это ни было, оно было быстрым. — Мне нужно создать круг призыва, — сказала Маш. — Но-о, нам нужно найти лей-линию для этого, не так ли? — Я не думаю, что Сэмпай готова к прогулке, — сказала Рика. — Должно же быть где-то место, где мы могли бы спрятать ее, пока ищем. Может быть, если один из нас останется с ней? — Это никуда не годится, Мастер. Что, если на тебя нападут, пока меня не будет? Тебя некому защитить, а мисс Тейлор не в состоянии помочь. Если бы я просто подождала мгновение, подождала, пока это пройдет мимо, я бы смогла— сейчас! Моя рука молниеносно метнулась вперед и сомкнулась вокруг того, что я видела. Остальные замолчали и повернулись ко мне, наблюдая, как я повернула запястье, разжал пальцы и показал свою цель. Божья коровка. У меня скрутило живот. — Мисс Тейлор? — Сэмпай? Нет. Нет, это было невозможно. Не так ли? Божья коровка на моей руке осталась совершенно неподвижной. Я мысленно подтолкнула ее, одновременно сродни тому, как я разговаривала с Кастером, когда была его Мастером, и божья коровка один раз взмахнула крыльями, затем вернулась к спокойствию. — Мисс Тейлор? Вы в порядке? Не было способа, из-за которого это было возможно. Мы были почти на шестьсот лет в прошлом. На пятьсот с лишним лет раньше. Не было абсолютно никакого способа, чтобы это было то, что я думала. Но, мог ли это быть? Пассажир? Ответа не было. Но ведь его никогда не было, не так ли? Ближе всего к общению друг с другом мы когда-либо были в конце, когда грань между нами размылась так, что я даже не была уверена, кто из нас был главным, а кто пассажиром. Я ослабила мысленную хватку на божьей коровке, и теперь, когда я больше не контролировала ее напрямую, она расправила крылья и взлетела. Я наблюдала за происходящим, сначала глазами, а затем, когда мои глаза потеряли след, знакомым другим чувством, расширенной проприоцепцией. — Я более чем в порядке, Маш. Теперь дезориентация обрела смысл. Я ощущала себя в почве, траве и деревьях — во множестве населяющих их насекомых, в червях, муравьях, жуках и пчелах. Просто я забыла, каково это — быть всего лишь частью большего целого. Иметь рой, в котором можно раствориться. — Я чувствую себя лучше, чем когда-либо за последние два года. Я глубоко вздохнула и закрыла глаза, и галактика за моими веками приобрела новое значение, теперь, когда я точно знала, что представляет собой каждая светящаяся точка. Если бы я протянула руку, я могла бы прикоснуться к каждому из них, могла бы узнать их вплоть до самых интимных деталей, какими бы грубыми или странными они ни были. Все они были под моим контролем, стоило мне просто проявить свою волю и приказать им. И вот я железной хваткой ухватилась за эту галактику и придала ей знакомую форму, ментально меняя положение каждой звезды, каждого планетоида и каждой части, пока не оказалась в самом центре, неизбежной, неумолимой, словно черная дыра. Когда я снова открыла глаза и увидела обеспокоенные лица моих товарищей, я поняла, что улыбаюсь. Рика и Рицука оба выглядели встревоженными, как будто они никогда раньше не видели ничего подобного на моем лице и не были уверены, как с этим справиться. В тот момент мне было все равно. Я потратила два года, пытаясь вырваться из ловушки и снова стать «нормальным» человеком, и мне только что вернули часть меня, которую я потеряла. Конечно, я была счастлива. Мои ноги выпрямились, и я расправила плечи, когда встала правильно. Я все еще была немного дезориентирована, но это пройдет, когда я вновь привыкну к ощущению от роя. — Нам нужно найти лей-линию, к которой можно подключиться, верно? — Спросила я. — Нам нужно совершить призыв как можно быстрее. Неизвестно, заметили нас или нет. Маш вздрогнула. — В-верно! Да, мисс Тейлор! Э-эм, дайте мне минутку, я попытаюсь хотя бы сориентироваться. Я повернулась к близнецам. — Что вы двое знаете о Столетней войне? Они обменялись несколько паническими взглядами, как пара студентов, которые не знали, что будет опрос, и они не подготовились. — Гм… — сказала Рика. — Это война, которая длилась сто лет? — Рискнул Рицука. Я подавила вздох. Я должна была быть терпеливой, напомнила я себе. Они были просто детьми, круглыми новичками, и у них не было ни опыта, ни формальной подготовки, через которые прошли я и остальная часть команды А. Я также не могла ожидать, что в японской средней школе будут преподавать о сложной политической трясине в далекой Франции шестисотлетней давности. — Сама война на самом деле не велась безостановочно все сто лет, — услужливо подсказала им Маш. — 1431 год, в котором мы находимся, на самом деле был одним из периодов затишья в боевых действиях. Это не значит, что боев вообще не было, только то, что они были не такими интенсивными, как на других этапах войны. В такие времена не было ничего необычного в том, что захваченных рыцарей возвращали за выкуп, а не держали в плену или казнили… Сэмпай? Рицука больше не обращал внимания на нас; что-то привлекло его внимание, и он посмотрел в небо, запрокинув голову и слегка приоткрыв рот. Я ничего не могла почувствовать своими жуками, поэтому я подняла глаза, чтобы посмотреть. Что? — Что-то не так, Они-чан? Что, черт возьми, это такое? — Ох, — еле слышно произнесла Маш. — Сэмпай, — медленно начал Рицука, — что это такое? Вероятно, предполагалось, что мне должно льстить, что он считает меня такой всезнающей. — Я не знаю, — был единственный ответ, который я могла ему дать. В небе висело кольцо света, чрезвычайно массивное и невероятно далекое. Это было похоже на стену шторма, если смотреть из «Глаза бури», и с учетом того, насколько высоко она была, она должна была охватывать всю Сингулярность. Снаружи было обычное небо, обычная синева, усеянная облаками, но внутри было темно, как будто весь свет, который должен был там быть, всасывался в кольцо и перепрофилировался в… то, что это кольцо должно было делать. Почти наверняка ничего хорошего. Это напомнило мне атаку Пхир Се, ту, которую он использовал против Бегемота в Индии. Не по форме, а по масштабу и функциям. Насколько разрушительным было бы, если бы вся энергия, заключенная в этом кольце, была выпущена на волю одновременно? Мне в голову пришла еще одна мысль. — Такое же было над Фуюки? — Мне стало интересно. Не было возможности быть уверенной, потому что облака все время скрывали небо, но это было возможно, не так ли? Нечто настолько огромное, настолько высокое, что явно не было естественным, так что это должно было быть как-то связано с этими Сингулярностями. Было ли это причиной? Или это была граница измененного пространства-времени, окружающая все, что было искривлено из своей надлежащей формы? Бип-бип! — … и мы вновь на связи! — Бодро произнес голос Романи. — Маш, Рицука, Рика, Тейлор, похоже, Рейшифт прошел без каких-либо проблем, вы… что-то не так? На что все смотрят? — Минуточку, Романи, — сказала я, — я пришлю тебе изображение. Я подняла одну руку вверх, над головой, прицеливаясь коммуникатором на запястье, а затем нажала кнопку на браслете, как будто транслировала видео с камеры. Я не могла сказать, что понимала, как все это работает или почему он мог видеть наши лица, но ему нужно было, чтобы один из нас видел что-либо за пределами нашего непосредственного окружения, но, вероятно, это было одно из тех ограничений, которые понимали техники, и мне просто приходилось притворяться, что я тоже понимала. Он наблюдал за нами в измененном пространстве-времени из шестисот лет спустя. Это уже было довольно чудесно. — Вау, — сказала Романи, широко раскрыв глаза. — Есть идеи, на что мы сейчас смотрим? — Какая-то форма волшебства, применяемая на орбите спутника? — предположил он. — В историческом 1431 году нет записей о подобном явлении, так что это определенно как-то связано с Сингулярностью, но без более подробного ознакомления с этим я не имею ни малейшего представления, как. В любом случае, он абсолютно огромен. Я думаю, он достаточно велик, чтобы полностью покрыть Северную Америку. — Это… Намного больше, чем я думала. Симург, возможно, Левиафан или Бегемот, Зион, все они, вероятно, могли бы сделать что-то подобное. Кейпы? Это было выше их сил. Магов тоже. Просто исходя из того, что я знала, для создания чего-то такого масштаба и на таком расстоянии. В живых просто не было мага, обладающего необузданной силой, необходимой для этого. Однако, возвращаясь к тому источнику магической энергии в Фуюки… — Думаем ли мы, что это как-то связано со Святым Граалем? Признак его проявления? — Это возможно, но я сомневаюсь в этом, — сказал Романи. — Извините, я мало что могу вам рассказать об этом. Нам придется проанализировать это с нашей стороны и посмотреть, не сможем ли мы узнать больше о его назначении или происхождении. Я поморщилась. Да, я не ожидала многого. По крайней мере, попытаться стоило. — Спасибо вам, доктор Романи, — сказала Маш. Романи усмехнулся в своей самоуничижительной манере. — Теперь это буквально моя работа, так что не беспокойся об этом. Кстати, о работе. Ненавижу быть назойливым, но вам, ребята, пора двигаться. На данный момент все в безопасности, но никто не знает, какое внимание мог привлечь ваш Рейшифт, а стоя на открытом месте, вы становитесь замечательной мишенью. — Хорошее замечание, — согласилась я. — Поблизости нет слуг, верно? — Внезапно спросила Рика. В ее голосе чувствовалась напряженность. Рицука взглянул на нее, нахмурив брови. Романи покачал головой. — Единственный Святой Граф, который я могу обнаружить в радиусе мили от вас, — это Маш. Пока что все в порядке, по крайней мере, насколько я могу судить. И все же. — Да, — кивнула Маш. — Сначала мы должны найти лей-линию. Затем мисс Тейлор попытается вызвать Слугу, чтобы помочь нам в этой Сингулярности. Оттуда мы должны начать наше исследование этой Сингулярности. — Будьте осторожны, — предупредил Романи. — Мне не нужно было бы говорить вам, ребята, но нет способа узнать, кем или чем окажется ваш враг. Не ввязывайтесь в битвы, которые вам не нужны, но и не ждите, что все, кого вы встретите, будут рады вас видеть. И после этого приятного совета его изображение исчезло. — Итак, где именно мы можем найти лей-линию? — Спросил Рицука. — Мы ищем лей-линию, место, где сходится магическая энергия, как мы это сделали в Фуюки, — объяснила Маш. — Это не всегда так, но большинство городов построено по крайней мере на одной, потому что сильные лей-линии, как правило, приводят к процветанию тех, кто живет на них. Рицука кивнул. — Значит, если мы хотим найти одну из этих лей-линий, сначала нам нужно найти город, верно? — Сначала нам нужно его разведать, — вставила я. — Если мы ворвемся, не имея ни малейшего представления о том, кто где находится, нас могут принять за вражеский патруль, независимо от того, какая сторона там расквартирована. Рицука посмотрел на меня. — На чьей стороне? — Англичане контролировали значительную часть Франции на протяжении второй половины Столетней войны, — сказала Маш. — Только после того, как Жанна д’Арк помогла переломить ситуацию и Карл VII был официально коронован, ситуация начала меняться, и Англия отчасти утратила свою хватку. Однако даже на этом этапе у англичан все еще было большое количество войск и контингентов наемников, дислоцированных в различных частях Франции. — У нас есть какие-нибудь идеи, где мы сейчас находимся? — Спросила я ее. Маш поджала губы и подняла запястье; я не могла видеть голограмму достаточно четко, чтобы прочитать то, что, должно быть, было картой. — Географическая карта, составленная для нас да Винчи, показывает, что мы находимся в нескольких милях к северу от Домреми, недалеко от Вокулера. Это может быть хорошим местом для начала. Подражая ей, я вывела на экран свою собственную карту, чрезвычайно подробную вещь, которая больше походила на снимок, сделанный со спутника, чем на то, что было нарисовано от руки, с населенными пунктами, обозначенными жирными четкими буквами, и нашим собственным положением, обозначенным яркой красной точкой. Конечно же, мы были не так уж далеко от Вокулер, хотя и не так, чтобы близко. Я кивнула. — Тогда с этого мы и начнем. — Исходя из нашего текущего положения, нам потребуется около полутора часа, чтобы добраться до Вокулера. Лицо Рицуки исказилось в напряженной гримасе, а Рика издала долгий, несчастный стон. Я притворилась, что не слышал этого. — Тогда нам лучше идти. — Сэмпай — надсмотрщица за рабами, — пробормотала Рика. Я притворилась, что и этого не слышала. Несмотря на их жалобы и ворчание, близнецы не пытались волочить ноги, когда мы тронулись в путь. Возможно, Фуюки убедил их в серьезности ситуации, истинном весе ставок, на которые мы играли, или, может быть, они просто не хотели, чтобы их считали слабыми или некомпетентными по сравнению с высокой, худой американской девушкой. Возможно, небольшая речь, которую я произнесла перед ними у подножия горы, прижилась, или, может быть, я задела их за живое две недели назад. У меня не было возможности убедиться, и я не собиралась просто брать и спрашивать, выросли ли они с тех пор до настоящего времени. — Что мы знаем о Вокулере? — Я спросила Маш, пока мы шли. Она задумчиво нахмурилась. — На данном этапе войны он должен контролироваться Францией. Жанна ненадолго останавливалась там, ожидая аудиенции у Карла VII. Там должен быть размещен гарнизон французских новобранцев. Было заманчиво думать о них как о «товарищах». Особенно для меня, американки, несколько предвзятый взгляд Штатов на английскую агрессию сделал французов «хорошими парнями» Столетней войны. Реальность заключалась в том, что нас вряд ли хорошо примут по многим причинам, но в основном потому, что французы с подозрением отнеслись бы к незнакомцам, появляющимся из ниоткуда по любой причине, не говоря уже о чем-то столь нелепом, как исправление исторических отклонений. Тот факт, что Америки не будет существовать еще триста лет, не облегчит убеждения. Тот факт, что пройдет еще пятьсот лет, прежде чем такая концепция, как ООН, станет даже вообразима, не говоря уже о созыве, также не поможет. Возможно, мы могли бы притвориться путешественниками, но это было бы непросто, когда мы были облачены в наши причудливые мистические коды и не несли ничего, кроме одежды на себе. Конечно, самой большой проблемой может оказаться та, которая вообще не имеет ко всему этому никакого отношения. — А если отклонение от правильной истории заключается в том, что Жанна никогда не покидала дом, чтобы разыскать Карла VII? Что, если англичане выиграли Столетнюю войну? Маш поморщилась. — В таком случае восстановить события такими, какими они должны были быть, может оказаться намного сложнее. — Все настолько плохо? — Спросил Рицука. — Жанна д’Арк почти в одиночку переломила ход войны для французов, — сказала я. — Если бы она по какой-то причине задержалась и англичане получили слишком большое преимущество, или, что еще хуже, если бы Жанна умерла до того, как смогла добраться до двора Карла VII … Должен ли, в таком случае, кто-то из нас занять ее место? Мои губы дрогнули. Тейлор Эберт, «Орлеанская дева»? Что за странная мысль. Даже если моя фамилия французского происхождения, попытка сказать, что у меня такая сильная связь с землей моих предков, это как натягивать сову на глобус, не так ли? — Или, может быть, — тихо сказала Маш, — Жанну никогда не захватывали, и единственный способ восстановить надлежащий ход истории — это обеспечить ее казнь. Оба близнеца ахнули. — Ч-что? — Это тоже вполне возможно, — сказала я с невозможной беспечностью. Возбужденное жужжание местных насекомых выдало бы, насколько меня беспокоила эта мысль, если бы кто-нибудь здесь знал, что ее нужно искать. — С-Сэмпай! — Сказала Рика. — Ты не можешь иметь в виду! — Наша работа — исправить историю, пошедшую наперекосяк, — сказала я ей. — Действия, которые мы принимаем, не всегда будут красивыми или приемлемыми. — Ты хочешь, чтобы мы стали убийцами, — с гневом обвинил меня Рицука. На секунду я подумала об одном из своих величайших сожалений, глядя на невинную малышку и зная, что я могла ошибаться, зная, что она, возможно, не имела никакого отношения к предсказанию о том, что Джек Остряк вызовет апокалипсис, зная, что не было никакой уверенности, что ее похищение вписывается во все предсказания.… И нажав на курок в любом случае, потому что, было ли это правдой или нет, имела ли она отношение к концу света или нет, это было более милосердно, чем позволить Джеку вонзить в нее свои когти и воспитать ее как одну из Девятки. Но то, что я назвала это милосердием, не сделало это менее похожим на убийство. — Мы должны быть, сильными, чтобы восстановить человечество, Рицука, Рика, независимо от того, сколько неудобств это нам доставляет. Вот что значит быть Мастером Халдеи. — Семпаи… Нет, мастера, — сказала Маш. — Если мы этого не сделаем, само человечество будет стерто. Все во всем мире будут сожжены. — Маш… — сказал Рицука грубым голосом. Я сжалилась над ними. — Мы все равно не знаем, что нам нужно будет делать, — сказала я. — вы слышали Романи. Вероятной причиной отклонения в первую очередь является Святой Грааль, подобный тому, что был у Сэйбер в Фуюки. Сбить историю с курса без него просто невозможно. Его возвращение должно быть нашей первой целью, и как только мы добьемся этого, все может вернуться на круги своя. Близнецы… не казались особо успокоенными этим, но некоторая напряженность оставила их. Я не говорила им, что это будет не так просто, и, честно говоря, после того, сколько раз мы были на волосок от гибели в Фуюки, они уже должны были это знать. Тот факт, что мы все ушли невредимыми, не означал, что Медуза не была невероятно близка к тому, чтобы убить всех нас, прежде чем Кухулин вмешался, чтобы протянуть руку помощи. Однако этот разговор заглушил разговор, о необходимости убить Жанну, поэтому мы продолжили идти в основном молча. Единственное, что я могла сделать, это надеяться, что в конце концов мне не придется лично убить прославленную мученицу, единственным преступлением которой было желание помочь своей стране вытеснить нацию-захватчика. Какая-то часть меня надеялась, что нашим последним врагом будет живой человек, у которого мы могли бы просто отобрать Грааль силой без особых проблем. В противном случае пусть это будет Слуга, тот, кто уже мертв и у кого нет будущего. Убить Слугу, возможно, было сложнее, но это было бы легче для совести каждого. У меня был смутный страх, что все будет не так чисто. Возможно, я была пессимисткой, но ничто в моей карьере никогда не шло без сучка и без задоринки. Еще час прошел в основном в тишине, пока мы пересекали французскую сельскую местность, солнце светило нам в спины, а кольцо света висело над головой, как бдительное око какого-то далекого бога. Не имея ничего, что могло бы привлечь мое внимание, я поймала себя на том, что с тоской думаю о том, как жаль, что мы не можем наслаждаться простой красотой земли вокруг нас, сочной травой, разбитой грунтовой дорогой, цветущими полями и ясным небом. Какая маленькая девочка не хотела бы побывать в Париже, когда вырастет, если у нее будет такая возможность? Увидеть старый свет во всем его величии, где произошло так много важных исторических событий? Кто бы не хотел прогуляться и мельком увидеть деревушки, здания которых все еще не совсем соответствовали времени, почти идеально сохранившиеся снимки прошлых лет, похожие на пчелу, попавшую в янтарь? Сейчас мы были здесь, во времена, когда эти места были еще молодыми и новыми, и мы просто не могли найти время, чтобы увидеть их, не сейчас, когда угроза неизвестного врага маячила вдалеке. Думаю, даже где-то во мне все еще жила та маленькая девочка. Без всяких подсказок Маш подняла запястье и снова открыла карту. — Впереди небольшой лес, — тихо сказала она. — Как только мы пройдем через него, можно будет легко увидеть деревню Вокулёр. — А потом Сэмпай призовёт себе Слугу, — пробормотала Рика. Я сглотнула. Я все еще нервничала. Думаю, если бы мне попался кто-то вроде Кухулина, это было бы прекрасно. Великий герой, который действительно мог бы протянуть нам руку помощи, это было бы лучше всего, как для моего собственного здравомыслия, так и по очень практическим причинам. Возможно, не король Артур, теперь, когда я увидела ее темную сторону, но Ахиллес, или Геракл, или кто-нибудь известный, любой из них подошёл бы. Призыв Ассасина был тем, чего я боялась. Называть лес, в который мы вошли, лесом было немного неправильно. Проторенная тропа, по которой мы шли, была широкой, вероятно, расчищенной для развертывания войск или торговых путей, а деревья вокруг нас были более редкими и располагались дальше, чем, скажем, в тропическом лесу, с гораздо меньшим количеством подлеска. Единственной живой природой в окрестностях были в основном птицы и несколько мелких млекопитающих, и все они держались подальше от нас. И затем, когда показался другой конец леса, мы услышали это. Рев. Мы все замерли. Близнецы переглянулись, а затем повернулись ко мне и Маш. — Что это было? Еще один рев, на этот раз более отчетливый и громкий. Я нахмурилась, потому что была уверена, что ослышалась. — Это… — Сэмпай? — Это не соответствует ничему, что я когда-либо слышала из документальных фильмов, — медленно произнесла Маш. Потому что этого в них не было, не так ли? Я тоже смотрела документальные фильмы, слышала, как львы, тигры, медведи, всевозможные животные тявкали, выли, рычали и выли, и все они были по-своему самобытны. Вы можете принять одну большую кошку за другую, но никогда льва за медведя или тигра за слона. Это… Я слышала это только от одного существа. — …Невозможно. Только не здесь. — Сэмпай? — Нервно спросила Рика. Я сорвалась с места, мчась к опушке леса, и по пути собрала столько роя, сколько смогла, увлекая их за собой. У меня не было времени собирать всех пауков, которые прятались в своих укрытиях, и моя коллекция получилась разнородной и в основном безвредной, потому что выбирать было не из чего с точки зрения опасных или ядовитых насекомых. Достаточно было бы одного осиного гнезда. Впереди я уже поднимала в воздух все, что могла, чтобы попытаться оценить ситуацию, попытаться доказать, что мой худший инстинкт ошибался, но моя рука все еще тянулась к ножу, тому самому ножу, который сейчас мог быть единственным реальным оружием, которое у меня было, против такого врага, с которым я определенно не была готова столкнуться во Франции середины пятнадцатого века. Я расчистила путь, и дальше по дороге моему взгляду предстал небольшой городок с укрепленным гарнизоном, я резко остановилась. — Сэмпай! — Мисс Тейлор! Остальные подошли ко мне сзади. — Сэмпай, что случилось? — Спросил Рицука. — Ты знаешь… Маш ахнула. Мои губы скривились в гримасе, и я уставилась вперед, на нашего врага, как будто могла поджечь его одним своим взглядом. Враг, с которым я сражалась раньше, с определенной точки зрения. Не настоящим, но достаточно приличной имитацией, чтобы он назвал себя в честь слова, обозначающего его на другом языке. Существо из мифов и легенд, воплощение могущества и мощи, символ алчности и зла. Однажды мой рой кастрировал его. Однажды я вырезала ему глаза. Однажды он сжег мою поврежденную руку, потому что иначе она отвлекала бы меня до конца боя. — Дракон.