Hereafter (будущее)

—…в раз, когда мы проверяли, —сказала Мария. —Отследить их передвижение с такого расстояния невозможно, но, исходя из того, где они были, когда Святой Граф Ифе рассеялся на борту «Арго», полдня не так уж и невозможно.— Так ей действительно удалось выиграть для нас столько времени? Как раз тогда, когда я подумала, что Ифе перестала меня впечатлять. Хотя, я полагаю, этого действительно не должно было быть. В конце концов, в мифе разве Кухулин не сдерживал целую армию в течение года, заставляя их всех вступать в битву поодиночке? Ифе удерживала Каэнис в течение нескольких часов, то по сравнению с этим Кухулин не кажется таким уж невероятным. —Я вижу.— Я посмотрела на океан, где последние отблески сумерек делили остров между светом и тьмой. —Спасибо, директор, это было именно то, что мне нужно было знать.— —Не думай, что я забыла об этом Благородном Фантазме, — предупредила Мария. —Я буду ждать твоего полного отчета об этом «Ковчеге» после твоего возвращения.— Мои губы чуть не расплылись в улыбке. —Конечно, директор.— Связь прервалась, и я опустила руку. Хорошие новости — я привыкла ожидать худшего достаточно, и подобное оказалось чем-то новым, когда все действительно шло по-моему. Позаботившись об этом, я вышла из переулка, и вернулась на улицу, используя своих жуков, чтобы сориентироваться туда, куда ушли Дрейк и остальные, и избегая фантомов всякий раз, когда видела, как они появляются. Смотреть на них все еще не стало менее жутко, не говоря уже о том, чтобы проходить сквозь них. По крайней мере, Слуги в форме духов были невидимыми невооруженным глазом. Дрейк и команда укрылись в сооружении, что, вероятно, изначально было военной казармой, прочным зданием из камня, очень похожим на форт, но приземистым и далеко не таким большим, с большим открытым внутренним двором, в котором они все могли собраться. Там они разбили лагерь, как будто в казармах, расположенных всего в двух шагах от них, не было свободных помещений. Возможно, они просто привыкли проводить все свое время снаружи. Кто знает? По крайней мере, близнецам, а также Машу и Френсис были предоставлены помещения внутри здания. Точнее, офицерские покои, и они даже нашли комнату для меня. Я не знала, что буду делать, если один из фантомов Моргана ворвется, пока я пытаюсь заснуть, и ляжет со мной в постель, но, думаю, об этом мне придется побеспокоиться, когда придет время. Когда я проскользнула в казарму, вся команда собралась, перешептываясь между собой с каким-то настроем, который может быть только у человека накануне битвы, и у каждого в руках была кружка, пахнущая алкоголем. Среди них были Слуги, хотя рядом с близнецами остались только мы с Эвриалой, в то время как Артемида и Орион отошли, чтобы немного пообщаться. Наши новые союзники предпочли остаться в форте, возможно, им было несколько некомфортно от идеи присоединиться к нашей группе, когда они на самом деле совсем нас не знали. Когда она заметила меня, Дрейк встала и забралась на бочку, а когда она громко хлопнула в ладоши, все голоса стихли, и команда повернулась к ней в ожидании. —Сегодня, — торжественно произнесла Френсис, и ее слова разнеслись по двору, —мы отправились на битву, еще одну из многих передряг, в которые попадали раньше, и не все из нас вернулись из нее.— Ее встретила мертвая тишина. —Мы пираты, —продолжила она. —Нам не так уж непривычно терять людей в тяжелой битве. Это чертово чудо, что все мы зашли так далеко в этом сумасшедшем дерьмовом океане, особенно учитывая ублюдков на другой стороне. Мы, смертные, созданы не для того, чтобы сражаться с чертовыми легендами, вернувшимися к жизни, и одному Богу известно, как мы все до сих пор уплывали без единой царапины. Думаю, когда все в этом месте пытается тебя убить, у тебя просто нет времени беспокоиться о том, что с тобой может случиться, настолько, что ты спотыкаешься и оказываешься в бочонке.— По группе прокатилось несколько разрозненных смешков. —От этого не становится легче, когда мы кого-то теряем, — продолжила Дрейк, все следы легкомыслия исчезли. —Особенно когда этот кто—то — эти двое — пожертвовали собой, чтобы дать нам время для победы, а все, что мы могли с этим сделать, это поджать хвосты и бежать. Неважно, что мы знали их всего несколько дней, они — команда, а мы заботимся о своей команде, не так ли, ребята? — —ДА! —взревела вся группа. Френсис кивнула. —Это верно. Эмия и Астериос пробыли с нами недолго, но они были командой, и это сделало их семьей. И сегодня мы потеряли двоих из нашей семьи, не из-за какой-то странной ситуации в море или тайфуна, который пронесся и унес их всех на глубину, мы потеряли их обоих из-за приспешников самоуверенного «героя», которому все равно, кому он причиняет боль или что он должен сделать, чтобы получить то, что он хочет. Обычно я бы назвала его поведение пиратским, но даже у таких отморозков-пиратов, как мы, есть стандарты и принципы, не так ли? — —ДА! —команда снова взревела. —Завтра, — сказала Дрейк, — мы можем побеспокоиться о том, чтобы забить того мудака, который украл двух членов нашей семьи — и попомните мои слова, ребята, к концу этого Ублюдок пожалеет о том дне, когда он убил двоих из нас — но сегодня мы помним. Сегодня вечером мы чтим тех двоих, кто пожертвовал собой ради нас. Сегодня вечером мы все выпьем за них.— Она достала свой Грааль из груди и вознесла его к небу.—За Эмию и Астериоса! — — ЗА ЭМИЮ И АСТЕРИОСА! —эхом отозвался экипаж. А затем она опрокинула бокал и вылила весь свой напиток на землю. Остальные последовали ее примеру и сделали то же самое. —Хорошо, — сказала Дрейк. —Сегодня наша вечеринка — не просто бессмысленный повод выпустить пар! Сегодня вечером мы чествуем людей, которым мы обязаны своими жизнями, так что поблагодарите любого бога, в которого вы верите, за то, что мы встретили двух выдающихся парней, которые здесь не для того, чтобы обедать с нами, и чествуйте их каждым кусочком! — Команда издала еще один рев в ответ — никто не заметил, как один человек ускользнул в суматохе — и приступила к вечеринке, когда Френсис спустилась со своей бочки. Я двинулась следом, протискиваясь сквозь толпу, когда Дрейк обошла всех и начала раздавать еду из своего Грааля, словно в какой-то странной пародии на католическое причастие. То, что она раздавала, было похоже на одно из блюд Эмии, одно из тех, что он готовил для нас раньше, когда мы были здесь, в этой Сингулярности, и даже пахло так же — так же аппетитно, что слюнки текли. Мой желудок заурчал, давая понять, что я еще не ела. Но когда я проходила мимо группы, которая уже получила свои порции, я услышала, как один из них пробормотал: —Просто вкус не тот. Чего-то не хватает, понимаешь? — —Ага, — сказал один из его товарищей. —Это Эми.… Даже волшебная еда капитана не может сравниться.— В конце концов, я справилась с этим и выбралась из толпы тел, и направилась прямиком к той, за кем следила, отслеживая ее с помощью небольшой группы хорошо расставленных жуков, когда она тоже оставила вечеринку позади и вышла в город. Я нахмурилась, когда она начала бесцельно бродить, исследуя город без какой-либо видимой цели в голове, и я на мгновение отступила, чтобы оставить ее в покое и подождать, пока она либо приблизится к границе моего досягаемости, либо найдет место где остановиться. Тем временем я повернулась и направилась к другой женщине, которая ускользнула с вечеринки и отправилась побыть одной в самой тихой части города: церкви, деревянному зданию, расположенному сбоку от форта, которое отличалось тем, что было одним из самых высоких в городе просто благодаря выступающему с фасада шпилю. Если бы не это, я, возможно, вообще не подумала бы, что это церковь, глядя на нее снаружи. Я привыкла представлять себе высокие готические соборы или огромные кирпичные монолиты, рассчитанные на то, чтобы вместить сотни людей одновременно, и гораздо меньшее, гораздо более компактное сооружение, стоявшее на их месте, как и следовало ожидать, гораздо больше подходило меньшему по размеру, более сплоченному сообществу. Подобное здание можно было увидеть в маленькой сонной деревушке на среднем западе. Медея не пошевелилась, когда я открыла тяжелые двойные двери в часовню, она просто оставалась на выбранной ей скамье, уставившись на распятие, висящее за кафедрой. Как будто это был какой-то удивительный вид насекомых, которого она никогда раньше не видела, и она хотела понять его лучше. Она вообще никак не отреагировала, когда я подошла и села на скамью рядом с ней, хотя я была уверена, что она знала, что я была там. —Ты когда-нибудь задумывалась, о том жив ли он еще? —спросила она меня, не глядя в мою сторону. —Продолжает ли он наблюдать и вмешиваться, нашептывая на ухо своим верующим и отвечая на молитвы, или он такой же, как все остальные боги, и больше ничего не может сделать, кроме как смотреть, как все это сгорает дотла? — —Не особенно, — ответила я. —Я не уверена, что ему понравилось бы, если бы я действительно так думала.— Потому что это означало бы, что все было частью его «плана», и я… не была до конца уверена, как относиться к этой идее. Не после всего, через что я прошла. Она издала звук, который я не смогла понять. —Все это было после моего времени, поэтому у меня нет личного опыта общения с ним и его поклонниками, но… Ну, я действительно кое-что знаю об этом. Я имею в виду, через Трон. Идея всегда звучала надуманно. Бог, который любил всех одинаково и прощал все грехи? Кто приветствует всех, кто искренне раскаялся и наказывает нечестивцев во имя справедливости? — Она горько усмехнулась. —Сказка. Фантазия, которую обычно рассказывают детям, чтобы заставить их вести себя хорошо.— Она снова погрузилась в молчание, и я позволила ей побыть в нем минуту или две, позволить ей погрузиться в собственные мысли и поразмыслить о смысле жизни или о чем бы там ни было, о чем бы она ни думала. Честно говоря, меня не особенно волновал вопрос о Боге. Думаю, что какие бы вы стандарты ни взяли, я бы всегда считалась атеисткой. По крайней мере, я перестала активно верить где-то между потерей мамы и битвой с Левиафаном, так что все это было отчасти спорно. Наконец, я решила обратиться к слону в комнате. —Ты солгала нам.— Она снова усмехнулась. —Ты знала это с самого начала. В конце концов, ты никогда не верила, что я настоящая Каллиопа, не так ли? — Такая возможность приходила мне в голову, да, но это было не то, что я имела в виду. —Ты никогда не говорила нам, что Ясон был настоящим врагом, или что все это было одной длинной цепочкой подыгрываний твоему второму «я». Она фыркнула. —Потому что у меня было достаточно причин доверять тебе, —саркастически сказала она. —К тому времени, когда мы преследовали Черную Бороду? —Сказала я. —Да.— Медея поморщилась и замкнулась в себе, а затем сказала то, что, на мой взгляд, я слышала слишком много раз: —Ты не понимаешь.— —Тогда заставь меня понять. Ее голова резко повернулась, глаза сверкнули, когда она зарычала на меня. —Как ты могла? Как ты вообще можешь понимать, каково это — наблюдать, как это невежественное отродье лебезит перед этим ублюдком, как влюбленная девица? Каково это — быть изнасилованной еще одним безжалостным богом, насильно подчиненной его замыслу? Разорвать себя пополам только для того, чтобы избежать этого, оставшись лишь с остатками того, кем ты была раньше, и зияющими дырами в самой себе? — Она внезапно встала, наконец-то сорвав с себя черный плащ, чтобы обнажить свое тело, худое и беспризорное, одетое в фиолетовое платье, которое выглядело так, словно едва сидело на ней, учитывая, как оно свисало с ее тела. Она не была совсем истощенной, но и не могла быть такой полной, какой должна была быть. —Я Медея Колхидская! — проревела она, и это эхом отразилось от стен. —Я училась колдовству у Богини Магии Гекаты! Я знаю заклинания, зелья и всевозможные секреты, о которых такие маги, как ты, могут только мечтать! —Она взмахнула рукой, и искры розового света бессильно заплясали вверх и вниз по ее пальцам. «—Я едва ли могу произнести хоть одно заклинание, не рискуя тем, что само мое существо не разорвется на части! — Ее губы скривились в усмешке. —И все же ты удивляешься, почему я, которую все предали, отказалась рисковать быть преданной снова? — Я тоже спокойно, не спеша встала и осторожно откинула волосы в сторону, заправив их за ухо, она же долго-долго рассматривала пару шрамов на моем лбу, обычно скрытых челкой. Ее взгляд сразу же привлекли они. —Я понимаю лучше, чем ты думаешь. Казалось, она не знала, что на это сказать. —Я не собираюсь читать тебе проповедь о достоинствах доверия, —сказала я ей. Я не была такой уж лицемерной. —Но когда это имеет так много последствий для миссии Халдеи и нашего успеха в ней? ДА. Сохранение подобных секретов могло привести к гибели нас всех.— —Эти раны…—пробормотала она. —Если бы ты увидела, — спокойно сказала я, — то ты бы нашла две соответствующие отметины на моем затылке. Входные отверстия.— Ее бровь дернулась. —Тебе выстрелили в затылок.— «Преданная», она не сказала, но почти наверняка так и думала. Я ничего не сделала, чтобы разубедить ее в этом выводе, даже если с технической точки зрения он был неправильным. В конце концов, не то чтобы меня никогда не предавали до этого момента. Просто пули были более милосердны, чем что-либо другое. —Мне потребовалось шесть месяцев, чтобы собрать себя по кусочкам, — сказала я. —Так что да, я кое-что знаю о зияющих дырах во мне— Как в переносном, так и в буквальном смысле. —Каково это — цепляться за те крохи себя, которые у тебя остались. У меня есть некоторое представление о том, через что ты проходишь и через что ты прошла.— Даже если это было не совсем то же самое. —Но то, что я делаю для Халдеи и миссия Халдеи, больше и важнее моих проблем, —продолжила я. На самом деле, это вся история моей карьеры. Оставляя в стороне старые обиды ради общего блага. —Слишком многое поставлено на карту, чтобы я могла позволить своим собственным неудачам встать у меня на пути. Я могу не рассказывать своей команде всего, но когда это может означать разницу между успехом и неудачей или между жизнью и смертью одного из нас? Мои секреты того не стоят.— —Как ты это делаешь? — тихо спросила она меня. —Как ты снова впускаешь кого-то себе в сердце после чего-то подобного? Чего-то, что чуть не убило тебя? — Она говорила о пулях, но мои мысли вместо этого обратились к Эмме, Шкафчику, Лизе и Неформалам. Мой рот начал шевелиться, прежде чем я смогла передумать. —Когда-то у меня была подруга. Она была мне как сестра. Мы с ней росли. Я рассказывала ей все свои секреты, все свои страхи и тревоги, всю свою боль и печали. Она обнимала меня, когда я плакала после смерти моей матери. Однажды она обернулась, и по неизвестной мне причине она плюнула на все эти годы дружбы и нанесла мне удар в спину почти во всех смыслах этого слова. И даже тогда Шкафчик был ближе к буквальному предательству, чем мне было удобно. —Она научила меня осторожности, — продолжила я. —Сделала меня пресыщенной. Позже у меня появились другие друзья, и я сделала с ними вещи, которыми не совсем горжусь. Причинила боль некоторым людям, которым не должна была, даже убила. От них я научилась товариществу.— Мои губы растянулись в натянутой улыбке. —А потом я оставила их позади ради высшего блага.— Даже если я не была уверена, сколько пользы это принесло в итоге. Предположительно, это улучшило показатели, но что это вообще значило, когда погибло так много людей… —Когда я прибыла на Халдею, у меня ничего не было. Все мои друзья так или иначе ушли. Я предала стольких людей, включая саму себя, а затем и меня предали. И, несмотря на это, несмотря на то, что я знала, что я сделала, чем пожертвовала и от чего отказалась, кто-то все же решил довериться мне и поверил в меня. Я не могла сделать для нее ничего другого, кроме доверься в ответ. —И она все знает? —Спросила Медея. —Может быть, и нет, —признала я. —Но она знает достаточно.— —Значит, ты все еще хранишь секреты, — обвинила она меня. —Все так делают, Медея, —невозмутимо сказала я. —Все носят в себе секреты. Травмы, которые оставили шрамы. О глупых ошибках они сожалеют. Зло, которое они совершили, какой бы ни была причина.—Я чертовски уверена в этом. —Некоторые из этих секретов никого не касаются. Храни их. Запри их подальше в своем сердце. Но ни один секрет не стоит того, чтобы позволить уничтожить весь мир. Не твой. Даже не мой.— Она посмотрела вниз на свои руки. Сжимала и разжимала кулаки. Они дрожали, как будто усилие было непосильным для ее ослабевшего тела. —Даже когда эти секреты — все, что у тебя есть? —прошептала она. —Даже тогда. Возможно, особенно тогда. На мгновение она замолчала, ее руки опустились. Я не была уверена, что это все. Что бы она ни скрывала — если вообще что—нибудь — я не была уверена, что она собирается поделиться, и по мере того, как растягивался момент и шли секунды, я ждала чего-то, чего могло и не произойти. Снаружи моя вторая цель, наконец, перестала бродить и медленно направлялась к пирсу, а в животе у меня все еще урчало. У меня не было времени стоять там весь остаток дня с Медеей. Как раз в тот момент, когда я собиралась уходить, она подняла одну из своих рук, и в мгновение ока у неё появился кривой зазубренный кинжал с радужным лезвием. Он больше походило на предмет роскоши или ритуальный, чем на функциональное оружие. —Мой Благородный Фантазм, — сказала она, — Рулбрейкер. С его помощью я могу отменить любые формы волшебства, включая, — подчеркнула она, — контракт Слуги с его Мастером.— Всё начало складываться. —Геракл… —Его Благородный Фантазм отменяет мой, — призналась она. —И Каэнис тоже. Даже если бы это было возможно, у меня сейчас нет сил, необходимых, чтобы навязать им свою волю. Такие непокорные слуги как они, никогда не будут слушать меня, если я не подчиню их сначала.— Она посмотрела вниз на свой кинжал, а затем он исчез, когда она снова опустила руку. —Когда Гектор использовал свой Благородный Фантазм против Астериоса, — начала она, — и я встала на пути его атаки…— —Ты украла его контракт? —Резко спросила я. Она кивнула. —Ясон этого не осознает. Однако, пока Геракл и Каэнис все еще рядом, у Гектора нет возможности. Только когда они оба уйдут, он сможет сделать свой ход. — У меня возникло другое беспокойство, когда на заднем плане начали жужжать жучки. —Он мог передать нам Грааль после того, как ударил Черную Бороду.— Медея покачала головой. —Грааль принадлежит Ясону и моему второму «я». Забирать его у Черной Бороды не имело бы смысла, потому что он никогда ему не принадлежал. Даже если со стороны может показаться, что это не так, эти Сингулярности — если они действительно сформированы в результате использования Граалей — технически являются Войнами Святого Грааля.— Я замерла. Причины появились в моем сознании, как особенно уродливый цветок. Это правда, что ни одна из этих Сингулярностей не имела структуры, присущей Войне за Святой Грааль, о которой я узнала в Халдее, королевской битве за исполнение желания, но для начала это были ритуалы, созданные магами. Следовало ожидать некоторой структуры и набора правил. Но как бы выглядел Святой Грааль созданный миром? Дрейк показала мне ответ на этот вопрос, когда мы встретили ее, в виде золотой чаши, которую она использовала для создания бесконечного количества еды и питья, которую она отобрала у Посейдона во время решающего боя. Она выиграла его честно, и таким образом исполнилось ее желание — ее и ничье больше. Мы могли пить из него, мы могли есть пищу, которую он давал, мы могли использовать его силу, чтобы навредить Каэнис, но мы не могли призвать с его помощью Слуг или исполнить наши собственные сокровенные желания. Дрейк выиграла Грааль и загадала желание. Ее война за Святой Грааль уже закончилась. Предположительно, любой, кто захочет использовать его снова, должен будет победить ее и забрать его силой. И наши Граали… мы не могли собрать их ни в одной из других Сингулярностей… пока не побеждали нынешнего владельца и не забирали Грааль силой. Должен был быть квест, путешествие, испытание, которое нужно было преодолеть, точно так же, как это было во всех легендах о Святом Граале. Он никогда не мог быть отдан даром. —Понятно, — было единственное, что я могла сказать. —Приятно это знать— Ее брови сошлись на переносице. —Ты же сердишься? — Я была в ярости. —Да, —спокойно признала я. —Но я ничего не могу с этим поделать сейчас, так что в этом нет смысла. Важно то, что мы можем использовать это в будущем.— —Осторожно, — сказала она настороженно. —Да, — согласилась я, — и это будет твоя ответственность. Как его Мастер, ты должна увидеть момент и воспользоваться им, потому что он будет следовать твоим приказам.— Она нахмурилась. —Я понимаю.— Я кивнула. —Хорошо. И Медея? — Я подождала, пока она не подняла голову и не посмотрела мне прямо в глаза. —Спасибо. Что рассказала мне сейчас. Она растерянно моргнула, и ее рот беззвучно приоткрылся, и я воспользовалась этим как моментом, чтобы развернуться и уйти, направляясь обратно к двойным дверям в передней части часовни. Позади меня, когда я проходила сквозь двери, я услышала, как она прошептала про себя: —О. Так вот на что это похоже.— К тому времени, как я вышла обратно на улицу, почти полностью опустилась ночь, оставив лишь едва заметный намек на свет в темном небе, и я вышла из церкви. Моя другая цель отправилась на север и обосновалась в доках недалеко от того места, где мы бросили якорь, и я направилась туда. По пути мне приходилось уворачиваться от фантомов, которые предположительно направлялись к дому который был у них при жизни. Сталкиваться с ними было не веселее, чем когда мы приплыли сюда. Не самое худшее, просто в высшей степени неудобно. Я нашла ее на пирсе, она сидела на его краю, свесив ноги и ссутулив плечи, когда смотрела через море на горизонт. Казалось, ее не беспокоил тот факт, что закат был скрыт другим островом, расположенным к западу, и даже то, что солнце село, возможно, на час или больше раньше. Она была настолько погружена в свои мысли, что, казалось, даже не услышала, как я подошла. —Рика. Она повернула голову в мою сторону и моргнула, выглядя немного потерянной. —О. Семпай. —Ты не возражаешь, если я присяду? —О. Конечно. Рика повернулась обратно к воде, а я сделала последние несколько шагов к ней и села в нескольких футах от нее — достаточно близко, чтобы она почувствовала мое присутствие, но достаточно далеко, чтобы не давить на нее. Я переплела свои пальцы вместе, уронив руки на колени без единого звука, пока волны плескались о камень под нами, ожидая. Я поняла, что слишком много думала. Когда мы начинали это приключение и становилось немного тяжеловато, я мучительно думала, что сказать и что я могла сделать, чтобы помочь близнецам справиться со всем этим. Как я могла дать им то, в чем они нуждались, чтобы оправиться от трагедий и травм, и как я могла научить их нести бремя, которое ложилась на их плечи эта работа. Я не смогла найти нужных слов, которые решили бы все это. Но на самом деле мне это было не нужно, не так ли? Это было не так уж сложно. Специальная подготовка могла бы облегчить задачу, дать мне приемы для использования, но то, в чем они нуждались больше всего и что помогло бы им больше всего, было не этим, это была просто я, слушающая, поддерживающая. Мой совет, основанный на нелегком опыте. Им не нужно было, чтобы я была их терапевтом, только лидером. —Ты когда-нибудь…—Внезапно начала Рика: —… чувствовала что сильно облажалась? — —Много раз, —мягко сказала я. Она недоверчиво повернула голову.—Неужели? — —Да, —повторила, глядя на океан. Умиротворяющая картина. —Я совершила много, очень много ошибок, когда была моложе. Наделал много глупостей. Несколько раз чуть не погибла.— —Но ты… Она замолчала. Я задумчиво напевала. —Ты помнишь, что сказала Директор о том, почему меня выбрали Мастером Халдеи.— Ее голова опустилась, и она уставилась на свои колени. Ее кулаки сжались. —Да, — сказала она с отвращением к самой себе в голосе. —Ты крутая, которая сделала кучу потрясающих вещей, а Братик и я… мы просто дети с улицы. Массовка. Места для заполнения квоты. Мы даже не должны были быть там в тот день, это была просто глупая удача.— —Я знаю, что говорила тебе раньше, —сказала я. —В первый раз это удача. В нужное время в нужном месте. Все складывается как надо. После этого ты должна решиться продолжать. — —Но ты такая крутая и потрясающая! —Рика взорвалась. —А я просто…я. Тупая, медлительная и настолько плоха как Мастер, что я …— Она не закончила предложение. —Знаешь, я не появлялась вот такая крутая внезапно, — криво усмехнулась я ей. —Я только что сказала тебе, что совершила много ошибок, особенно в начале. Но в том-то и дело, что на ошибках, как бы банально это ни звучало. Учатся. Становятся лучше. Чтобы в следующий раз, когда случится что-то подобное, ты не повторила ту же ошибку снова.— —Из-за меня убили Эмию, —сказала Рика хриплым от эмоций голосом. —Почему-то… Я не думаю… что на этой ошибке можно чему-то научиться. Э-этого уже не исправишь.— —Если бы это было правдой, то меня бы здесь не было. Ее голова снова повернулась ко мне. —Ч-что? — —Если бы гибель людей каким-то образом привела к тому, что никто больше никогда никому не мог бы помочь или сделать что-то хорошее, тогда меня бы здесь тоже не было. —Н-но ты же…Семпай! — запротестовала она. —Ты всегда такая…! — О, Рика. Если бы я была хотя бы наполовину такой потрясающей, каким ты меня изображаешь, меня бы сейчас здесь тоже не было. —Потому что я извлекла из этого урок. Я думала. Я осваивала новые приемы. Я делала все, что требовалось, каким бы подлым это ни было. И когда я снова проваливалась, я продолжала учиться. Продолжала расти. Продолжала становиться лучше.— Пока человеком принесённым в жертву общему благу, не стала я сама. —И я все еще совершаю ошибки. Все еще могу облажатья. Все еще стараюсь учиться на них, чтобы не допустить их повторения. Даже если это было намного сложнее, чем казалось. Но Рике не нужно было слышать этого. Позже она разберется самостоятельно. —Вы, ребята, все еще молоды, — продолжила я. Рика бросила на меня сложный взгляд. —Вам еще предстоит пройти долгий путь. Однажды ты оглянешься назад на прошлую себя, которой ты была в начале всего этого, и будешь удивлена тем, насколько выросла.— Потому что это будет похоже на всю жизнь. —Я не знаю, смогу ли добраться до финала, — пробормотала Рика. —Вот почему я здесь, — сказала я ей. —Почему здесь Директор. Романи, Да Винчи и все остальные здесь. Чтобы мы могли помочь тебе попасть туда. Чтобы мы могли помочь тебе учиться, расти и становиться лучше. Вот почему Эмия тоже.— Ее руки сжались так сильно, что костяшки пальцев побелели. —Захочет ли он вообще быть моим слугой после того, как из-за меня его убили? Я испускаю долгий, медленный вздох. —Разве ты не помнишь, Рика? Слуги знают, какова их роль. Они знают, что нам, Мастерам, иногда приходится принимать решения, которые могут стоить слугам жизни. И каждый из них с того момента, как был призван, был готов отдать свои жизни за миссию. Эмия ничем не отличается.— —Но я …! —Краем глаза я увидела, как она так сильно прикусила губу, что чуть не пошла кровь. —Я… это моя вина, что он умер! Это я приказал ему сразиться с Гераклом! Я -я была той, которая сказала ему продержаться столько, сколько он сможет! Я -я была… недостаточно хороша, чтобы помочь ему сделать это! — —Тогда становись лучше. Ее плечи напряглись. —Я не могу! — Я повернулась к ней и спокойно, уверенно сказала: —Нет, ты можешь.— —Я -я не могу! —настаивала она, дрожа. —Я -я не такая, как т-ты! Я не такая, как Они-тян! Я — я н-никчемная неудачница, которая едва закончила среднюю школу, п-потому что мой брат не позволил бы мне потерпеть неудачу! Я не и-имею права быть… Мастером и пытаться спасти мир! — —И ты думаешь, он позволит тебе потерпеть неудачу сейчас? —Я спросила. Она еще больше замкнулась в себе. —Э-это др…! —Мы все здесь ради тебя, Рика, —сказала я. —Мы не позволим тебе отстать. Мы не собираемся тебя подводить. Мы все здесь, чтобы помочь тебе стать Мастером, которым, мы все знаем, ты можешь быть, и это не изменится.— Более твердо добавила я: —Но мы не можем заставить тебя стать лучше, и мы не можем сделать это за тебя. Если ты считаешь, что недостаточно хороша, чтобы стать Мастером Эмии, тогда поставь перед собой цель стать достаточно хорошей и доведи дело до конца. Никто другой не может принять это решение, кроме тебя. — Рика ахнула. —У тебя две хорошие ноги, — выдохнула она, как будто на нее только что снизошло какое-то озарение, — так что вставай и используй их.— Моя бровь дернулась. Что? Это была еще одна ссылка? Дрожащими руками Рика растопырила пальцы на бедрах, и ярко-красный цвет ее Командных заклинаний выделялся на ее коже. Она подняла руку, глядя на них сверху вниз, на рисунок, напечатанный там и выгравированный на ее плоти системой ФЕЙТ Халдеи. —Н- никто другой не может сделать это за меня, —сказала она. —Поэтому я… должна встать и пройти этот путь сама.— Ее рука дрожала. —Н-неважно, насколько это тяжело… или н-сколько ошибок я совершу на этом пути.— Она сжала руку в кулак. —Я просто должна… продолжать двигаться вперед. А-а если я споткнусь или… или упаду …— —Тогда мы с твоим братом, Машу, Эмией и всеми остальными, — сказала я, — удержим тебя.— Она повернулась ко мне с мокрыми и налитыми кровью глазами, с дорожками слез на лице, и слабо улыбнулась. —Да! — Мой желудок выбрал этот момент, чтобы напомнить мне — громко и недвусмысленно, — что я очень очень голодна. Рика разразилась истерическим хихиканьем, затем ей пришлось остановиться, когда ее собственный желудок заурчала так же громко. Она моргнула, глядя на меня. Затем она захихикала сильнее. Даже я не смогла удержаться от улыбки.