Hereafter (будущее)

      В течение следующей недели становилось всё более очевидным, что возвращение Эмии чудесным образом не стало решением всех проблем Рики. Раньше она относилась к нему как к другу, поддразнивала, отпускала шутки на его счет (что редко вызывало у него улыбку) и вообще вела себя так, как будто он был частью нашей группы с самого начала — и в самом прямом смысле так и было. Она просто прониклась к нему симпатией быстрее, чем кто-либо другой в Халдее.              Но через несколько дней после того, как мы вернули его, между ними возникла дистанция, которой раньше не было. Меньше шуток, меньше улыбок, меньше поддразниваний в целом. Ей было трудно даже смотреть на него, и, возможно, это не было бы проблемой, если бы он вернулся со всеми своими воспоминаниями в целости и сохранности, и, возможно, это все равно было бы проблемой даже тогда, но реальность ситуации заключалась в том, что она воздвигла стену, и я была не единственной, кто это заметил.              — Я надеялся, что это будет лишь временным явлением, — признался мне Эмия, когда я надавила на него по этому поводу. — Небольшая неловкость, понимаешь? В конце концов, не каждый день кто-то восстаёт из мертвых. Даже у слуг обычно нет воспоминаний о своих предыдущих призывах, если только не случилось чего-то, что привязывает их к Трону.              Я поджала губы и случайно взглянула через плечо, но в это раннее время дня за завтраком в кафетерии был только один человек, и он находился в другом конце зала, в блаженном неведении о нашем разговоре.              При других обстоятельствах я, возможно, оставила бы это в покое ещё на некоторое время. Предоставила в этом разбираться профессионалам. Рике действительно следовало заниматься со своими проблемами с психотерапевтом, с кем-то, кто был обучен справляться с ними и помогать ей, с кем-то, кто мог научить ее справляться с ними и как преодолеть их. Единственное, что действительно напоминало о тренировках такого рода, которые у меня были, — это мои собственные занятия с доктором Ямадой.              <Но Халдея была в тяжёлом положении. Все выполняли двойную, тройную или даже четырехкратную работу, просто чтобы поддерживать объект в рабочем состоянии, и только у одного из оставшихся сотрудников есть диплом терапевта.              В этих обстоятельствах не совать нос не в свое дело было просто невыполнимым вариантом. Если уж на то пошло, я уже была вовлечена, не так ли? Уже подставила Рике своё метафорическое плечо, на котором она выплакалась после потери Эмии, так что не было причин не вмешаться ещё раз во имя разрешения этой неразберихи.              Мы могли бы оставить вопрос о том, почему и как много он помнил о своих предыдущих призывах, на другой день. Это было важнее.              — Я знаю, ты не помнишь, что произошло после того звонка, — начала я, — но тебе, по крайней мере, рассказали, как всё обернулось, верно?              Если Рика позже разозлится на меня за вмешательство, то ничего не поделаешь. Я не собираюсь позволять напряженным командным отношению подвергать риску чьи-либо жизни — особенно когда Рика определенно почувствовала бы себя вдвойне виноватой.              — Да, я был проинформирован об этом, — сказал он. Всё это время он быстро готовил для меня поднос с завтраком, насколько это было возможно. — Я сражался с Гераклом, верно? И умер, сдерживая его, пока остальные пытались отобрать Грааль у Ясона, — уголок его рта приподнялся. — На этот раз только три жизни. Должно быть, я теряю хватку.              — Всего три жизни, — сказал он, как будто ожидал забрать больше. Я думаю, когда он мог воспроизводить Благородные Фантазмы так, как он это делал, возможно, это было не так самодовольно, как прозвучало.              — Рика тяжело это восприняла, — говорю. Его ухмылка исчезла. — Она винила себя в твоей смерти. Она думает, что это её вина, что ты не продержался достаточно долго, чтобы мы смогли забрать Грааль и вернуть тебя обратно, прежде чем Геракл смог прикончить тебя. Потому что именно она приказала тебе удерживать его как можно дольше.              Его брови нахмурились. — Это так?              — Она боится, что ты винишь её в том, что тебя убили. Она думает, что если бы она была более компетентным Мастером, ты мог бы выбраться из этого живым и невредимым.              Он прищелкнул языком. — Это смешно. Геракл — один из величайших героев, когда-либо живших. Он является мерилом для многих других Героических Духов, и большинство из них даже близко не так сильны как он. Вступая в тот бой, я уже знал, что, вероятно, не вернусь из него. Ситуация вокруг была плохой — я никак не мог винить её за то, что она сделала единственный возможный выбор. Компетентный Мастер принял бы точно такое же решение.              Что ж, учитывая, что всё это было моим планом с самого начала… Да, я не могла это опровергнуть, не так ли?              — Ты это ей говорил? — многозначительно спрашиваю. Выражение его лица сказало мне, что он этого не делал. — Ты должен. Я могу говорить ей одно и то же столько раз, сколько захочу, но от меня это не будет значить так много.              Если бы она мне вообще верила. Наш небольшой разговор на пирсе, казалось, помог ей справиться с некоторой неуверенностью, но осознание того, что наши Слуги никогда не вернутся после смерти полностью невредимыми, с тех пор не давало ей покоя. Я не могла этого исправить. Как и никто из других наших Слуг, потому что никто из остальных не был убит и их не нужно было призывать обратно. Мы потеряли только их фантомы, которые вернулись в Халдею, так же, как побежденные Слуги возвращаются в Трон.              Единственным, кто мог по-настоящему убедить её в том, что не у него было никаких обид, был Эмия.              — Я не уверен, что ты достаточно высоко оцениваешь себя, — он вздохнул. — Но ты, вероятно, права, это не то, с чем кто-то другой может справиться за меня. Если между мной и моим Мастером возникла проблема, то я должен её решить, не так ли?              — Ты, конечно же, не можешь доверить это Жанне Альтер, — сказала я ему.              Эмия усмехнулся и покачал головой.              — Я даже не уверен, каким может быть её решение, но, вероятно, оно было бы излишне жестоким.              Возможно, а может и нет. Не то чтобы Ифе каждый день докладывала мне о том, какие вещи вытворяла Жанна Альтер под её присмотром, но сам факт, что она не пришла ко мне и не рассказала о том, как Жанна Альтер вела себя, многое говорил о её реальном поведении. И она также оказала замечательную помощь во время боя с Гераклом и Форнеусом, что так же хорошо говорит о её характере.              — Может быть.              Вероятно, что решение Жанны Альтер по этому вопросу будет заключаться в том, чтобы убедить Рику позволить ей избивать Эмию, пока все не разрешится, или же нанести значительный материальный ущерб нашему спортзалу, чтобы дать Рике возможность выплеснуть всё разочарование. Ни то, ни другое не было приемлемым исходом.              — Что бы ты ни планировал сделать для исправления отношений с Рикой, не откладывай это слишком надолго, — предупредила я его. — Это не то, что мы можем позволить себе расстраивать. Чем скорее вы двое разберётесь, тем лучше.              — Если это официальный приказ лидера команды, то, полагаю, у меня нет особого выбора, — протянул он. Очевидно, закончив накладывать мне еду, он подвинул мой поднос на несколько дюймов ко мне. — Возможно, мне придется попросить Маркуса снова заменить меня, но я найду минутку, чтобы обсудить всё с Рикой. Ты права, я не могу позволить себе откладывать это слишком надолго.              Я взяла свой поднос и подняла его. Как обычно, все, что на нем было, каким бы простым оно ни было, выглядело восхитительно. — Возможно, у тебя будет свой шанс позже вечером. Мы наконец-то всё подготовили, чтобы устроить вечер кино, о котором Рика мечтала всю последнюю неделю, так что где-нибудь среди всего этого тебе, возможно, удастся загнать её в угол для разговора.              — Я буду иметь это в виду, — сказал он, вообще ни к чему не обязываясь. — Приятного завтрака.              — Спасибо.              Я приняла всё как есть и позволила разговору на этом закончиться, поставив свой поднос на пустой столик, чтобы поесть. Как и ожидалось, еда была такой же вкусной, как и выглядела, и мне захотелось немного побаловать себя, чтобы насладиться тем фактом, что Эмия снова был среди нас, и его изысканные блюда вернулись в меню.              Как я уже множество раз говорила раньше. И те короткие два дня, которые мы провели без него, не готовившего для нас, доказали мою правоту.              Поскольку я пришла сюда очень рано, то покончила с завтраком задолго до того, как кто-либо ещё просочился в столовую. К тому времени, как близнецы и Маш вошли, только что приняв душ после утренней тренировки с Ифе, я, должно быть, сидела там уже полчаса, давая своей еде перевариться и смутно размышляя о полудюжине разных вещей, о которых мне нужно будет позаботиться в какой-то момент будущего.              Вроде того факта, что я до сих пор не новостей от Да Винчи о моём террариуме. Или о марионетке-пауке. Предположительно, тот факт, что она ничего не сказала мне ни о том, ни о другом, означал, что ни один из них не был готов по той или иной причине, хотя, учитывая, насколько она была занята в эти дни, мне, возможно, придется пойти и напомнить ей.              Было легко такому отойти на второй план, когда ты была буквально одной из немногих, кто вообще поддерживал Халдею в рабочем состоянии, не говоря уже о том, чтобы так гладко.              Я внимательно наблюдала, как все они подошли к Эмии, чтобы их обслужили, особенно внимательно следя за Рикой. Маш и Рицука не вели себя как-то необычно, но улыбка, которую Рика изобразила на своем лице, и нерешительная шутка, которую она, должно быть, рассказала, вызвавшая такую же нерешительную усмешку у Эмии, должно быть, были болезненно слабыми.              Такой же, какой она была до конца прошлой недели. Если они не решат это в ближайшее время, мне, возможно, придется вмешаться немного более явно, чем «просто слегка подтолкнуть Эмию».              И когда она отвернулась от него со своим подносом в руке, неловкость и напряжение просто вытекли из неё, как вода через сито, оставив после себя лишь слегка опущенные плечи, когда они втроем брели ко мне.              — Фу, — сказала Рика, плюхаясь на стул за моим столом. Её поднос с глухим стуком ударился о столешницу. — Кажется, легче не стало. Почему никогда не кажется, что становится легче?              — Потому что она всегда всё корректирует, — устало сказал ей брат.              Рика, наполовину разрезавшая абсолютно декадентский черничный блинчик, застыла на месте. — Она?..              Рицука бросил на неё скептический взгляд. — Ты хочешь сказать, что ты действительно не заметила? Каждый раз, когда мы начинаем привыкать к норме, она добавляет пару подходов или ещё один-два круга.              — Эта сука, — еле слышно прошептала Рика.              — Семпай! — Маш строго отругала её.              — Она действительно всё усложняла? — спросила Рика у своего брата, игнорируя Маша.              — Как ты не заметила? — был его недоверчивый ответ.              — Потому что я слишком сосредоточена на том, чтобы не упасть в обморок посреди забега, чтобы думать о том, сколько кругов мы делаем каждый день!              — Это не навечно, — сказала я ей, вступая в разговор. — Как только она доведёт тебя до уровня, который ей удобен, она успокоится и сосредоточится на поддержании твоей физической формы, а не на её наращивании.              — Ты хочешь сказать, что мне придется продолжать так страдать бог знает сколько времени? — заскулила Рика.              — Осталось совсем немного, — говорю. — Вы двое уже были в довольно приличной форме для вашего возраста ещё до того, как все это началось, и вы тренируетесь с Ифе почти каждый день в течение примерно двух с половиной месяцев. Еще пара недель, вероятно, приведут вас в удовлетворительную для неё форму.              — Недели? — Рика пискнула. Даже Рицука выглядел немного бледнее, чем минуту назад.              Я подняла бровь, глядя на них. — Учитывая, что большинство профессиональных спортсменов годами тренируются, чтобы привести себя в ту форму, которая им нужна…              Откровенно говоря, было невероятно то, как далеко они продвинулись так быстро. Ни один из них не был домоседом при всём желании, но ежедневные курсы физкультуры в школе улучшали физическую форму. Тот факт, что Ифе была профессиональным учителем со сверхъестественными способностями к обучению учеников, вероятно, был половиной причины, по которой они продвигались так быстро.              — И у нас нет этих годов, — устало заключил Рицука. — Мы должны исправить все Сингулярности за… чуть менее четырнадцати месяцев.              Араш плюхнулся в кресло рядом со мной. — Ну, вы неплохо справляетесь на этом фронте. Уже наполовину закончили, а ведь ещё и шести месяцев не прошло, верно?              Я посмотрела в его сторону, но ничего не прокомментировала. Я не заметила, как он вошёл, так что либо он материализовался где-то в углу вне поля зрения и направился к нам, либо вошёл через другие двери.              — Полагаю, до сих пор мы быстро решали Сингулярности, верно? — задумчиво произнесла Маш. — Прошло всего около трех с половиной месяцев с момента Сингулярности Ф, и всё же мы уже исправили ещё три за это время.              Она не ошиблась. Какая-то часть меня ожидала, что всё займет намного больше времени, что-то большее в тех же временных рамках, что и Орлеан, который занял около недели реального времени и месяц внутри Сингулярности, но и Септим, и Океанос были намного быстрее. Отчасти это, несомненно, было связано с тем, что мы могли преодолевать те же расстояния, что и в Орлеане, с гораздо большей скоростью, поэтому не тратили столько времени на путешествия, но отчасти это также, должно быть, имело какое-то отношение к скачку мощности между ними — как у наших союзников, так и у наших врагов.              — Нет никакой гарантии, что темп будет продолжать ускорятся, — говорю им. — У нас по-прежнему нет ничего кроме их общего местоположения, и если нам придется столкнуться с этими Демоническими Богами в каждой оставшейся Сингулярности…              Особенно, если все они окажутся того же размера, что и Форнеус. Флаурос был крупным, но как только мы приспособились к его размеру и манере атаки, нанести смертельный удар было не особенно сложно. Если бы мы в тот момент встретились с ними в открытую, а не в тесном дворце, Эмия, вероятно, в одиночку справился бы с каждым из них без особых проблем.              Но Форнеус доказал, что все они могут быть намного крупнее и живучее Флауроса. Если даже Форнеус ещё не был полноценным Демоническим Богом, то каждый раз сложность битвы с его собратьями возрастала бы.              — Фу, — скривилась Рика. — Не напоминай мне об этом. Одного монстра с щупальцами было достаточно, двух — чересчур, но ещё четыре? Для такого я не слишком люблю икаяки!              — Тебе это совсем не нравится, — заметил Рицука.              — Именно! Итак, миру нужно прекратить попытки превратить меня в клише! Или главного героя «этого» аниме! Дальше, скорее всего, мы будем сражаться с орками в набедренных повязках, и я просто не имею понятия, смогу ли с этим справиться!              — Главный герой «этого» аниме? — с любопытством спросила Маш. — Орки в набедренных повязках?              — Ничего страшного, — поспешил сказать Рицука, его щеки слегка покраснели, когда он прикрыл лицо рукой. — Не беспокойся об этом, Маш. Рика просто драматизирует.              И эта реакция сказала мне всё, что мне нужно было знать о том, что именно имела в виду Рика.              — У меня есть законное беспокойство! — настаивала Рика. — Эти штуки настолько отвратительны, что я действительно не хочу даже представлять, насколько хуже они могут быть! — она преувеличенно содрогнулась. — Так много глаз!              — Мы можем не говорить об этом? — спросил её Рицука. — Я пытаюсь есть, Рика!              Она раздражённо показала ему язык, но вернулась к своему завтраку и продолжила есть, вместо того чтобы настаивать на этом вопросе. К счастью.              — В любом случае, — начала я, — вы двое тренируетесь не для того, чтобы стать олимпийскими спортсменами. Скоро вам станет легче.              — Завтра - недостаточно скоро, — проворчала Рика с набитым блинчиками ртом.              У меня дернулся рот. — Если тебе от этого станет легче, все приготовления к твоему вечеру кино уже готовы. Если ты не хочешь перенести встречу, мы могли бы все сесть после ужина и посмотреть… «Титаник» — это то, с чем все согласились, верно?              Рика вскинула голову. — Что? Как так! Всё готово?              — Всё готово, — подтверждаю. — Конечно, если ты чувствуешь себя слишком уставшей, чтобы не ложиться спать и смотреть фильм сегодня вечером, тогда нет причин, по которым мы не можем отложить.              — К чёрту это! — перебила она. — Я ждала всю неделю! Я ни за что не собираюсь откладывать это на потом!              И вот так просто её можно отвлечь от мыслей о гигантских монстрах со щупальцами и тренировках её сурового надсмотрщика.              — Я уверена, что все остальные тоже будут взволнованы этой новостью, — сказала Маш.              — Я знаю, что я взволнован, — сказал Араш. — Одно дело получать информацию о том, что такое фильмы и как они работают из системы ФЕЙТ, но смотреть их в живую, должно быть, намного лучше.              Рика кивнула и покачала головой. Широкая улыбка растянулась на её лице. — Конечно! О боже, вы, ребята, понятия не имеете, что упускали! Не только Титаник, мы должны найти и другие фильмы для просмотра!              — Годзилла, может быть? — хитро предложил Рицука.              — Которая из них? — спросила его сестра. — Новая, из 90-х, OG из далекого прошлого? О! Может быть, анимированная?              — Они сняли так много фильмов с одинаковым названием? — спросила Маш, а в её голосе звучало нечто среднее между благоговением и неверием.              Близнецы переглянулись. — Я имею в виду, — начала Рика, — он культурная икона, Синнабон. Конечно, о нём сняли целую кучу фильмов.              — Некоторые из них лучше других, — сухо добавил Рицука.              — Из глубин, — тихо пропела Рика, и мелодия защекотала что-то в моем затылке, давно забытое с детства, — высотой в тридцать этажей…              Её брат потянулся, чтобы ткнуть её в бок, но она увернулась, ухмыляясь ему.              — Это не в счет, — сказал он. — Это мультсериал, а не фильм.              — Всё ещё Годзилла, братик, — самодовольно ответила она. — Официально лицензированная и всё такое.              У Рицуки, по-видимому, не было опровержений по этому поводу, а если и были, то он не высказал их.              — Нам нужно будет посмотреть то, чем заинтересуются все остальные после первой, — мягко вмешался Араш. — Однако сегодня вечером я могу пойти и ознакомить остальных с планом. Тебе нравится это, Рика?              — Ещё бы! — воскликнула она.              — В комнате для совещаний все готово, — сказала я им. — Я думаю… примерно через час после ужина у нас всех будет достаточно времени, чтобы добраться туда и устроиться. Если нет возражений?..              — Никаких, — сказал Рицука.              — По-моему, звучит неплохо! — согласилась Рика.              — Возражений нет, — сказал Маш. — Я с нетерпением жду возможности посмотреть фильм вместе со всеми!              Я посмотрела на Араша и кивнула. — Как-то так.              — Я сообщу остальным, где и когда, — сказал он, а затем встал и весело помахал нам рукой. — Тогда, до встречи!              — Тогда, увидимся, — повторил Рицука одновременно с тем, как его сестра сказала: — Позже!              Араш сделал шаг назад, а затем исчез. Хорошо, что Марии не было там в тот момент, потому что у неё нашлось бы несколько отборных слов по этому поводу, но тот факт, что её не было, вероятно, и был причиной того, что Араш чувствовал себя в достаточной безопасности, чтобы сделать это в первую очередь.              — Предполагается, что нужно есть попкорн во время просмотра фильма, верно? — размышляла Маш вслух. — Интересно, сможет ли Эмия приготовить нам немного?              Улыбка Рики мгновенно стала хрупкой, и её брат, который знал её достаточно хорошо, чтобы, без сомнения, уловить напряженность между ней и Эмией, поморщился.              — М-может, он бы и согласился! — сказала она. — Н… нам придется спросить его!              — Д-да… — Рицука неловко согласился.              К сожалению, невинный вопрос Машу немного испортил настроение, и остаток завтрака по сравнению с этим прошел в относительной тишине. Всё ещё велся какой-то неестественный разговор, и Маш, казалось, чувствовала, что что-то было не совсем правильно, но также, казалось, не совсем понимала, что именно или почему, только то, что это было вызвано чем-то, что она сказала.              В конце концов, наша группа распалась и разошлась на остаток утра — отдохнуть, прежде чем более напряжённая вторая половина дня отнимет у нас время и внимание. Пока близнецы и Машу отправились по своим делам, чтобы скоротать время, я ненадолго заскочила в мастерскую Да Винчи, чтобы спросить её о моем террариуме или о той кукле-пауке, но…              — Извини, у меня нет ничего нового по этому поводу, — сказала она мне. — Помимо всего прочего, у меня было не так много времени, чтобы посвятить его работе над пауком-марионеткой, поэтому, боюсь, он немного отошёл на второй план. Что касается террариума, то это возможно, но тебе нужно будет получить разрешение Директора на поиск помещения, а затем её одобрение на любое из тех, что ты выберешь.              — Я поняла.              У меня, вероятно, не возникло бы никаких проблем на этом фронте. Я не думала, что у Ольги будет какая-либо причина сказать «нет», так что, пока я могла найти достаточно большую и уединённую комнату, я должна быть готова.              Конечно, тогда нужно было бы найти жуков, чтобы заполнить его. Не думаю, что Мадагаскар находится в пределах какой-либо из Сингулярностей, которые мы собираемся посетить в будущем, по крайней мере, насколько мы знали прямо сейчас, так что мне, возможно, придется довольствоваться чем-то менее впечатляющим, чем мои любимые дарвиновские пауки.              Поискать виды насекомых, обитающих в Британии, вероятно, было хорошей идеей, но выяснить, сколько места у меня будет в первую очередь, было бы лучше.              — Я вернусь к тебе по этому поводу.              — Буду ждать! — радостно сказала она.              Я была уже на полпути к двери, когда кое-что вспомнила: — Есть ли что-нибудь новое о следующей Сингулярности?              — Мы всё ещё работаем над этим, — сказала она извиняющимся тоном. — Мы сузили источник отклонения до южной Англии, и уровень девиантности предполагает, что она ближе к современности, чем Сингулярности Септима или Орлеана, но пройдет ещё некоторое время, прежде чем у нас появятся более подробные сведения о том, как она выглядит.              Итак, мне нечего было изучать прямо тогда, потому что южная Англия между пятнадцатым веком и нынешним временем имела ещё около шестисот лет истории и занимала как минимум несколько тысяч квадратных миль. Слишком широкий охват для достаточно подробного исследования без многолетнего изучения, и всё, что я могла бы узнать сейчас, имело вполне реальную возможность оказаться совершенно бесполезным.              — Поняла.              В тот момент мне больше ничего не нужно было обсудить с ней, поэтому я попрощалась с ней и ушла, чтобы пока посидеть над другим романом. Я вспомнила, что слышала о том, что это часть службы в армии. «Поторопись и подожди». Да. У меня был несколько раз похожий опыт в составе Стражей. Я просто ничего не могла с этим поделать.              Итак, пока мне особо нечем было заняться, поэтому я вернулась в свою комнату и читала до обеда, а примерно через час после этого, когда моя еда достаточно усвоилаилась, пришло время для следующего урока плавания Маш.              Как и следовало ожидать, некий меховой комочек решил снова присоединиться к нам, одетый в просторную майку спасателя и всё такое.              — Он будет присутствовать на всех ваших уроках? — я не смогла удержаться от вопроса.              — Фоу? — Маш с любопытством посмотрела на него. — Я… думаю, что он мог бы. Я не уверена, что у него есть ещё какие-то дела прямо сейчас.              Мои губы сжались, но я не стала настаивать на этом. До сих пор он был тут на каждом втором её уроке, и не похоже, что он собирался прекращать посещать их. Несмотря на то, что он сильно сблизился с близнецами, Маш по-прежнему казалась его самым любимым человеком в Халдее.              — Хорошо, — властно сказала Ольга, и мне пришлось отвести взгляд от Фоу, когда начался урок. — Прежде чем мы начнем что-то новое, давайте рассмотрим, что ты уже усвоила!              — Да! — Маш с энтузиазмом согласилась.              Она довольно быстро научилась держаться на плаву и доказала, что у неё достаточно твёрдое понимание этого для того, чтобы остальное потребовало лишь времени и практики, так что теперь мы собирались перейти к более сложным частям. Я вспомнила, как училась плавать брассом — самой сложной частью было определить время для вдоха.              Тем не менее, Маш выложилась по полной, и нехватку мастерстве она восполняла энтузиазмом. Она выложилась полностью, как я и ожидала от неё, и хоть у неё и не было ни малейшего шанса овладеть этим за один день, никто бы не догадался об этом по тому, как сильно она старалась. Когда зазвонил будильник, сообщающий, что нам уже пора готовиться к ужину, она была даже разочарована тем, что мы закончили на сегодня.              — Уже пора? — спросила она.              — На сегодня, — подтверждаю. — Однако нам ещё предстоит пройти долгий путь, так что твои уроки плавания ещё далеки от окончания.              — Знать, когда нужно сделать перерыв, а когда остановиться на день, так же важно в плавании, как и в любом другом аспекте твоей жизни, — властно добавила Мария.              Маш кивнул.              — Правильно! Конечно, Директор, мисс Тейлор!              Мы вылезли из бассейна и вытерлись насухо полотенцами, и прежде чем уйти приводить себя в порядок, Маш повернулась и слегка поклонилась нам обеим и, как делала это много раз до этого, сказала: — Еще раз спасибо, что научили меня плавать!              Фоу последовал за ней — каким-то образом ему ни разу не удалось споткнуться об эту нелепую майку или поскользнуться на мокрой плитке — и свистнул в свисток, чтобы убедиться, что она не уйдет без него.              Мне хотелось последовать за ней, чтобы переодеться и принять душ и смыть хлорку, но рука Марии нашла мой локоть и остановила меня. Когда я повернулась к ней, на её лице было обеспокоенное выражение. Её лоб был нахмурен, и я могла видеть, как в её глазах назревает буря.              — Что-то не так?              — Есть… кое-что, что ты должен знать о Машу, — зловеще начала она.              Медленно оборачиваюсь к ней лицом. — Что-то, что я должна знать?              У меня ёкнуло в животе. Неужели меня наконец-то посвятят в некоторые секреты, касающиеся того, что с ней сделал Марисбери Анимусфиа?              — Я… недавно разговаривала о ней с Романи, — несколько туманно сказала Ольга. — О том, чего ожидать в будущем и что это может означать для остальной команды. Это…              Она опустила взгляд, как будто ей было стыдно, и дурные предчувствия закрутились у меня внутри, бурля и портя аппетит. Несколько долгих секунд она молчала, как будто собиралась с духом для того, что должна была сказать. Я почувствовала приближение удара до того, как она нанесла его, даже если не совсем понимала, какую форму он примет, поэтому я не стала настаивать на продолжении, я просто ждала, пока она это сделает.              Наконец, Мария снова посмотрела на меня серьёзным, мрачным взглядом, сорвав пластырь.              — Машу осталось жить всего около шестнадцати месяцев.              И всё же, каким-то образом, то, что она на самом деле сказала, было похоже на удар молотком в живот.              — Что?              Ольга поморщилась, отведя взгляд, и, как будто она разговаривала с воздухом рядом, а не со мной самой, она продолжила: — Из-за того, что мой… П-предыдущий директор делал с ней, из-за терапии, которую он проводил, из-за… экспериментов, к-которым он её подвергал, и того… того, как он её создал, продолжительность жизни Маш… никогда не ожидалось, что она сравняется с продолжительностью жизни нормального человека. По словам Романи… она доживёт до восемнадцати, не больше.              Несмотря на тепло в комнате, мне было холодно. Мои руки дрожали, и сжатие их не остановило этого. Если бы со мной был целый рой, я не сомневаюсь, что все жуки до единого гудели бы в нём.              — Что именно это значит? — каким-то чудом мой голос звучал ровно и не выдавал эмоций, бушевавших в моей груди подобно тайфуну.              Губы Марии сжались в тонкую линию. — Пока ничего. Она будет… Она будет продолжать вести себя как обычно, как будто ничего не случилось. Даже большую часть этих шестнадцати месяцев. Но… Когда она… Когда придёт время, это будет… Быстро. Внезапно. Неврологическая дисфункция, отказ внутренних органов, ухудшение состояния опорно—двигательного аппарата…              — Она буквально развалится на части.              Мне хотелось ударить кого-нибудь. Я хотела ударить кого-нибудь так сильно, что мои кулаки задрожали, а мышцы на руке дёрнулись против моей воли. Если бы Марисбери Анимусфиа был прямо тут, передо мной, я бы уложила его со всем, что у меня было, и я не была уверена, что смогла бы остановиться.              Но единственной, кто был там со мной, была Мария, а она не заслуживала этого. Ольга не сделала ничего, чтобы заслужить это от меня, даже если ей казалось, что она этого заслуживала. Даже если бы мне хотелось склонена наказать дочь за грехи её отца, она уже достаточно натворила с собой такого, что осознание этого подействовало на меня, как ведро холодной воды.              — Машу знает?              — Пока нет, — ответила Ольга. Она обхватила себя руками. — Но…              Да. Но.              — Она не глупа. Она поймёт сама.              Так или иначе, вероятно, когда её руки начнутся трястись без видимой причины. Чёрт возьми. У неё начнутся проблемы с речью после этого? Афазия, подобная той, что развилась у меня во время Золотого утра? Симптомы слабоумия и болезни Альцгеймера? Прозопагнозия, дошедшая до такой степени, что она даже не сможет узнать Мастеров, которыми так дорожила?              — Сейчас он откладывает это… но Романи, скорее всего, когда-нибудь расскажет ей, — сказала она.              Как жестоко. Сказать девушке, которая была его дочерью во всём, кроме крови, что она обречена на раннюю, жалкую смерть, запертая в слабеющем теле, поскольку даже простейшие задачи станут невыполнимыми. Справится ли он с этим, не сломав себя?              Анимусфиа Марисбери… сколько страданий ты оставил после себя. В каком бы аду он ни оказался, он был слишком хорош для того, чего он заслуживал.              — Мы ничего не можем сделать?              Мария, замкнувшаяся в себе, дала мне ответ яснее любых слов, которые она могла бы использовать. Блядь… Профессиональный врач, талантливые маги и один из величайших гениев, когда-либо живших, и ни у кого из них не было решения проблемы слабеющего тела одной девушки? Мы могли, блядь, путешествовать во времени, и здесь мы ничего не сможем сделать?              Блядь.              — Даже если бы Да Винчи сделала для неё запасное кукольное тело, как она сделала для меня, — тихо сказала Ольга, — то, что… предыдущий директор сделал с Машу, это…              Это не то, что можно было исправить, просто починив её тело. Не тогда, когда весь смысл бытия Полуслуги заключался в том, чтобы связать Героический Дух с её душой.              Чёрт возьми.              — Близнецы…              Гримаса Ольги стала ещё печальней. — Зная Романи, он скажет им сам, как только мы приблизимся к… концу. Когда они, возможно, сами начнут замечать, что что-то не так.              Чтобы это знание не висело над ними весь следующий год. Напряжение в моих плечах немного ослабло. Да. Знание того, что с ней должно было случиться так рано, могло изменить то, как они взаимодействовали с ней, как обращались с ней, и, самое главное, насколько тщательно они выполняли задачи, находясь внутри оставшихся Сингулярностей. Как бы сурово это ни было, обращаться с Машу как со стеклом было последним, что кто-либо из нас должен был делать во время работы, и если они в какой-то момент замешкаются, потому что беспокоились о том, как это повлияет на неё в долгосрочной перспективе… это могло быть разрушительно.              Блядь… Конечно. И Маш оценила бы это меньше всего, особенно если бы в результате пострадал один из нас.              — Но ты решила рассказать мне сейчас?              — Потому что… — её взгляд переместился на бассейн, и мгновение спустя всё стало понятно. Я сделала шаг ближе, наклонившись так, что наши лбы почти соприкоснулись.              — Это не твоя вина, — сказала я.              Она опустила голову. — Но это был мой отец, который!..              — Ты — не твой отец. — я бы сказала ей то же самое столько раз, сколько потребуется. — Учитывая все обстоятельства? Я думаю, это хорошо. Потому что у меня нет уверенности в том, что Марисбери Анимусфиа это бы волновало, не говоря уже о том, чтобы рассказать об этом кому-нибудь.              — Он построил Халдею, — сказала она. — Без него никого из нас здесь бы не было. Я едва могу удержать её от развала.              — У Марисбери уже была команда А, — возражаю. — Он позволил бы мне истечь кровью, чтобы воспользоваться моим трупом. Ольга Мария спасла мне жизнь. Если бы мне пришлось выбирать, я бы хотела видеть именно её директором «Халдеи».              Её губы дрогнули. Плеск воды в бассейне и жужжание фильтра заполнили короткую тишину.              — Я не знаю, что делать, — призналась она шепотом, как будто это была какая-то ужасная тайна. — Он был моим отцом и лучшим магом, чем я когда-либо могла надеяться стать, но…              Но он был монстром, который, каковы бы ни были его намерения, оставил за собой след страданий. Он проводил бесчеловечные эксперименты в надежде создать секретное оружие, погубил по крайней мере одну жизнь в погоне за ним, и кто знает, сколько ещё «провалившихся» подопытных даже не смогли их пережить. Каждый раз, когда я узнавала о нём что-то новое, это было очередное злодеяние, которое он совершал во имя спасения мира.              Это было специально, Контесса? Ты пыталась дать мне новый взгляд на Котёл, или я должна была смотреть в грёбаное зеркало?              — Продолжай делать то, что ты делаешь, — уверенно сказала я ей. — Продолжай относиться к Маш как к человеку, а не как к эксперименту, и кем бы ты ни была, ты будешь лучшим человеком, чем был Марисбери.              Мария закрыла глаза и сделала глубокий, прерывистый вдох. — Неужели это так просто?              Может быть, и нет. Но когда никто из нас больше ничего не мог сделать для Машу, в первую очередь…              — Так должно быть.              Это был не лучший ответ, и у Ольги были свои сомнения по этому поводу, я могла видеть их по выражению её лица, но какими бы они ни были, она их не озвучила. У меня не было уверенности в том, что смогла бы облегчить их, если бы она высказала их.              — Давай, — сказала я, пытаясь сменить тему, как будто мой собственный желудок всё ещё не извивался. — Скоро ужин, а нам обоим всё ещё нужно привести себя в порядок.              Она позволила мне вывести её из комнаты в раздевалку, и хотя часть меня вообще не хотела оставлять её одну после этого разговора, нам пришлось разойтись, чтобы принять душ, одеться и подготовиться к ужину.              Чёрт возьми, у меня пропал аппетит. Даже когда я села за стол почти час спустя, на моём подносе стояли тарелки с лучшими блюдами Эмии, мне было трудно переварить то, что я сумела запихнуть себе в рот. Близнецы и их разговор с Машу — более возбуждённая болтовня о фильме, который мы собирались смотреть, как я обнаружила, что отвлеклась на секунду, чтобы сосредоточиться, — в основном мелькали у меня в голове, как белый шум. К тому времени, как я закончила, мне показалось, что я не ощутила ничего. Это могла бы быть безвкусная питательная паста, учитывая всю разницу, которую она бы произвела.              Не было никакого способа, чтобы Араш не заметил, но у него хватило такта не поднимать эту тему перед всеми остальными.              Я чуть было не отказалась даже от вечера кино после этого, но если когда-либо и был верный способ вызвать подозрения у остальных, то это был он. Итак, даже если у меня не было настроения для этого, я позволила отвести себя в комнату для брифингов с Машу и близнецами, держась достаточно далеко позади группы, чтобы не быть втянутой в их разговор.              К тому времени, как мы достигли места назначения и дверь в комнату для брифингов открылась, большинство наших Слуг уже прибыли и ждали нас внутри. Там были Ифе, Брадаманте, Зигфрид, даже Жанна Альтер и Эль-Меллой II.              — Хот попс! — Рика радостно приветствовала его. — Я не думала, что ты появишься!              — Не поймите меня неправильно, «Титаник» на самом деле не в моем вкусе, — ответил он. — Однако, по крайней мере, это должно быть достаточно интересно, чтобы посмотреть, как остальная часть этой разношерстной команды отреагирует на этот фильм, так что я вполне могу остаться здесь ради этого.              — Размяк на старости лет, чудак? — сардонически спросила Жанна Алтер.              — Знаешь, я не такой старый, — раздраженно сказал он. — На самом деле, если мы говорим хронологически, то технически я здесь один из самых молодых Слуг.              Жанна Алтер ухмыльнулась. — Как скажешь, Хот попс.              Он нахмурился.              — Извините, что прерываю, — сказал Зигфрид, — но не будет ли с моей стороны слишком невежливо спросить, о чём этот фильм? Я понимаю, что было что-то о корабле, который затонул сто лет назад, но у меня не сложилось впечатления, что мы смотрели… документальный фильм, я думаю. Это правильный термин?              — Это не так, — сказал Рицука. — Он больше «основан на реальной истории», чем снят по документам, так что на самом деле это скорее… драматизированный пересказ, я думаю, вы могли бы назвать это так.              Дверь снова со свистом распахнулась. — Не забывай о романтике, — сказал Эмия, входя, толкая тележку, нагруженную коробками с попкорном. — И вечные споры о том, мог ли Джек поместиться на той деревянной доске с Розой.              Несколько недель назад Рика бы встряла с каким-нибудь комментарием по этому поводу, но сейчас она просто неловко улыбнулась и сказала: — Да…              — Сэр Эмия! — воскликнула Брадаманте. — Вы принесли еду!              — Кто-то предположил, что на самом деле это не вечер кино без попкорна, — протянул Эмия. Он указал на тележку. — Итак, я приготовил достаточно для всех.              — О. Недавно присоединившаяся к нам рыжеволосая девушка просунула свою макушку в дверной проем позади Эмии. — Все уже здесь, так что… — через плечо Ипполита крикнула: — Сэм, похоже, это действительно то место.              — Правда? — Беллами подошел к ней и заглянул внутрь. — Я мог бы поклясться, что там была ещё одна или две похожие двери дальше по коридору, но, думаю, именно поэтому я не тот, кто ведёт, да?              — Действительно.              — И с этими двумя здесь, — сказал Араш, когда Беллами и Ипполита вошли в комнату, — это все, кто сказал, что хочет прийти.              Он посмотрел на меня, и единственное, что я действительно могла сделать, это сказать: — Тогда, я думаю, нам стоит начать. «Титаник», в конце концов, длинный фильм.              Он одарил меня улыбкой.              — Звучит заманчиво. — он повернулся к остальным в комнате и повысил голос. — Всем привет! Мы собираемся начать фильм через минуту, так что почему бы вам всем не взять по попкорну и не присесть?              Последовала небольшая пауза, а затем все остальные внезапно образовали неорганизованную толпу вокруг Эмии и его тележки с попкорном, а недовольная Жанна Альтер была вынуждена ждать позади близнецов, Машу и самодовольного Эль-Меллоя II. Она выглядела готовой начать драку, но суровый взгляд Ифе заставил её остыть.              Пока они все разбирались с этим, я отделилась от группы и прошла в переднюю часть комнаты, где большой экран был переделан в наш собственный кинотеатр, и приготовила всё необходимое. Мария, к счастью, уже позаботилась о большей части того, что нам было нужно, или, по крайней мере, привлекла к этому Да Винчи, так что включить всё было довольно просто.              Араш все-таки решил присоединиться ко мне. — Шекспира нет? — пробормотала ему.              — Я предложил, — так же тихо сказал мне Араш. — Он мне отказал. Сказал что-то о том, что он уже знает, чем закончится фильм, так что смотреть его не было никакого смысла.              Если это было то, что он думал… Что ж, не было смысла пытаться приказать кому-то насладиться фильмом. И если бы мы это сделали, он, вероятно, потратил бы всё время, указывая на дыры в сюжете или несоответствия, и тогда просмотр никому бы не понравился.              Только после того, как все остальные расселись по местам с попкорном в руках и заняли места, я приглушила свет и нашла своё собственное место — и поскольку все остальные разошлись так, чтобы им было достаточно места для комфорта, никто не усомнился в моём решении занять место с краю группы. Я была не в настроении есть попкорн, но когда Эмия предложила мне коробку, я приняла её, просто чтобы избежать вопросов.              Нажатием кнопки мы запустили фильм, и логотипы студии претерпели небольшую анимацию. Болтовня стихла, и все уселись смотреть.              Но даже в то время, как другие наслаждались всеми перипетиями сюжета, а те из нас, кто никогда этого не видел, издавали звуки удивления и интереса во всех нужных местах, моё сердце не лежало к этому. Фильм шёл, и по большей части мои глаза оставались прикованными к экрану, но я его не смотрела. Мой взгляд продолжал блуждать, чтобы найти затылок определенной особы, её светлые волосы вспыхивали разными цветами, соответствующими действию, происходящему в фильме. Мой разум продолжал блуждать, думать, задаваясь вопросом.              Марисбери, без сомнения, хотел оружие. Механизм, целью которой было выполнение Великого Приказа, и которая никогда особо не задумывалась о мире за его пределами. Я не могла сказать, заботило ли его то, что он получил что-то гораздо большее, или нет. Я никогда не знала этого человека, и какая-то часть меня была рада, что это было так.              Как бы то ни было, в его проекте «Полуслуга» родилась серьёзная молодая девушка, которая выросла в добрую, щедрую молодую женщину со стальным хребтом. Казалось, что вопреки ему она стала целостным человеком, немного замкнутой, но почти постоянно расширяющей свои горизонты. Кто-то, кого стоит уважать, не из-за Героического Духа, который у неё был, а потому, что она была по-настоящему хорошим человеком.              Казалось просто несправедливым, что она никогда не сможет вырасти дальше этого.