Hereafter (будущее)

      Шум и гам приветствовали моё заявление, поскольку все одновременно попытались перекричать друг друга.              — …полный абсурд…              — …что это за хуйня?              — …думала, что он просто персонаж…              — …вымышленная сущность не может…              Они погрузились в какофонию звуков, каждый из них пытался перекричать других, пока Ифе это не надоело, и она, нахмурившись, засунула пальцы в рот, издав пронзительный свист. Все немедленно замолчали.              — По одному, — сказала она строго и раздраженно. — Если только вы не хотите вернуться к тому, чтобы снова ссориться как дети?              Вокруг было много гримас и огорченных взглядов, и после этого выговора на мгновение никому, казалось, не хватило смелости заговорить, пока Рика не спросила: — Кто вообще этот парень, граф?              Романи и Да Винчи обменялись ещё несколькими взглядами, как будто они молча обсуждали, кто из них должен сказать ей, но ответить решила Мария. — Граф Монте-Кристо, иначе известный как Эдмон Дантес. Он был моряком, который оказался втянутым в политические интриги в смутное время во Франции девятнадцатого века, и после того, как пара его соперников сговорились против него, он был несправедливо брошен в замок Иф по сфабрикованным обвинениям без суда и следствия. Проведя четырнадцать лет взаперти, он сумел сбежать, нашёл великое сокровище и продолжил мстить людям, которые разрушили его жизнь. По сути, он архетипичный мститель.              Любитель литературы во мне хотел сказать что-то о том, насколько упрощенным было это резюме, но сейчас не стоило затевать эту дискуссию. Если Рика захочет больше деталей, мы можем рассказать о них и позже.              — Он также полностью вымышленный! — запротестовала Да Винчи.              Рика нахмурила брови. — Что?              — Эдмон Дантес — персонаж романа, Сэмпай, — терпеливо объяснила Машу. — «Граф Монте-Кристо», Александра Дюма. Он также написал другой знаменитый роман, «Три мушкетера».              Чёрт. Это означало, что Д’Артаньян и остальные тоже могут быть призваны, не так ли? Я не знала, как мне придётся с этим справляться, если мы когда-нибудь столкнемся с ними.              — Тогда, если он выдумка, как он всё это творит — яростно спросила Рика и махнула свободной рукой в направлении тела Рицуки.              — Мы не знаем, — честно ответил Романи.              — Имеет ли вообще значение, вымышлен он или нет? — многозначительно спросила я. — Призрак оперы тоже должен был быть вымышленным персонажем, но он казался вполне реальным, когда пытался выпотрошить меня, как рыбу. Почему Дантес должен быть отличным?              Ольга и Да Винчи обе выглядели так, словно проглотили что-то особенно кислое, и Романи открыл рот, чтобы ответить, помолчал секунду, пока то, что мной было сказано, доходило до его мозга, а затем разочарованно почесал голову и порывисто вздохнул.              — На самом деле это действительно хорошее замечание, — признал он. — Да Винчи, есть ли какая-то причина, по которой Дантес не мог быть Героическим Духом, когда мы уже знаем, что «Призрак оперы» соответствует требованиям? Если это вопрос славы, я не уверен, что между ними есть большая разница, и если это вопрос возраста, разве они не из примерно одного и того же периода времени?              — Учитывая то, что мы знаем, я полагаю, это не совсем невозможно, —неохотно сказала Да Винчи. Она выглядела так, словно ей было бы комфортнее, если бы мы вырывали ей зубы. Она вздохнула и нацепила откровенно фальшивую улыбку, настолько натянутой она была. —Ну. Перед лицом имеющихся у нас фактов, я полагаю, у нас действительно нет выбора, кроме как предположить, что за этим проклятие действительно стоит граф Монте-Кристо.              — Следующим мы призовем Шерлока Холмса, — проворчала Мария.              И теперь, когда она это сказала, мне стало страшно от того, что она может быть права. Окажемся ли мы лицом к лицу и с профессором Мориарти? Это было так нелепо, что часть меня просто хотела засунуть кулак в рот и закричать. Когда я впервые читала эти книги, я ни на секунду не допускала мысли, что мне, возможно, придется на самом деле встретиться с людьми, описанными в них.              — И что? — спросила Рика. — Что это обозначает, если тот парень — граф Дантес?              Рот Да Винчи сжался в тонкую линию. — К сожалению, совсем немногок. Знание того, кто является вероятным кандидатом на роль нашего таинственного Слуги класса Авенджер, на самом деле не меняет нашей позиции, это просто дает нам немного лучшее представление о том, с чем мы работаем.              — Есть ещё вопрос о мотиве, — отметила Ольга. — Вся ситуация имела гораздо больше смысла, когда мы предполагали, что это было проклятие, наложенное Форнеусом на Рицуку и Жанну Альтер только потому, что они оказались ответственными за нанесение смертельного удара. У Эдмона Дантеса вообще нет причин желать вреда ему или нам, по крайней мере, насколько нам известно, и мы впервые встречаем его в качестве Слуги, а не вымышленного персонажа.              Сбивающий с толку момент. Почему Эдмонд Дантес так сильно был заинтересован в нас, что даже поймал Рицуку в ловушку своего Благородного Фантазма? Он не был вражеским Слугой, которого мы победили внутри одной из Сингулярностей, поэтому мы не лишили его шанса загадать желание у Святого Грааля.              Во-первых, Эдмон Дантес обнаружил сокровище Монте-Кристо, и его история закончилась на том, что, по сути, было «Долго и счастливо». Чего бы он мог пожелать?              — Флаурос доказал, что эти Демонические Боги обладают способностью вызывать Слуг самостоятельно, — медленно начинаю, по ходу дела собирая мысли воедино, — или, по крайней мере, с помощью Грааля, который они, очевидно, могут получить, когда захотят, — или производить. Один Грааль уже был чудом, но восемь больше похожи на закономерность. — Мог ли Дантес быть вызван Форнеусом в последнюю секунду с целью заманить Рицуку в ловушку при помощи его Благородного Фантазма?              Это была единственная причина, которую я смогла придумать, чтобы Дантес вообще пришел за нами.              Мария, Да Винчи и Романи вновь обменялись взглядами, с сомнением и скептицизмом поглядывая друг на друга, как будто у них не было лучшей теории, но и эта им не понравилась.              — Может быть и так, — допустила Ольга. — Возможно даже, что он не может нормально проявляться из-за своего Благородного Фантазма, что может объяснить то, почему мы не смогли обнаружить его Святой Граф — и до сих пор не можем.              — Халдея ещё не зарегистрировала его ни в одной из наших систем, — согласилась Да Винчи.              — На данный момент это самая правдоподобная теория, которая у нас есть, — сказал Романи. — Но это всё равно не имеет особого значения, так или иначе, не так ли? Я имею в виду, не похоже, что на самом деле имеет большое значение, было ли это проклятием Форнеуса или Дантеса и его Благородного Фантазма. Конечный результат в основном тот же.              А именно то, что в любом случае мы были одинаково неспособны что-либо с этим поделать. Единственное, что изменилось в проклятие так это то, что поскольку оно было Благородным Фантазмом, оно стало еще более непроницаемым для доступных нам методов и средств. Насколько мы знали, единственным способом, который у нас был, по-прежнему являлся Благородный Фантазм Шекспира, только теперь он, возможно, имеет ещё меньше способов защитить отправленного человека от воздействия тюремного проклятия.              Черт возьми. Я только что почти закрыла себе возможность отправиться туда, верно?              В моих ушах прозвучал удар молотка, и перед моим мысленным взором всплыло лицо младенца Машу, и мне пришлось моргнуть и плотно сжать губы, чтобы не отреагировать на это явно.              — Это ещё одна причина, по которой мы не можем позволить себе отправить кого-то другого на спасательную миссию, — сказала Мария. — Особенно когда мы знаем, что это может заманить в ловушку других, которые изначально даже не были затронуты проклятием.              — Что? — Рика взвизгнула. — Но теперь мы знаем, кто плохой парень! Должно же быть что-то, что мы можем сделать! Верно?              — Если бы Дантес был перед нами, да? — сказала Да Винчи без злобы. — Но если он не может нормально проявиться за пределами замка Иф, тогда мы не сможем связаться с ним, как и с Рицукой. Прости, Рика, но на самом деле ничего не изменилось теперь, когда у нас появилось другое представление о том, кто может стоять за всем этим.              Рика совсем не выглядела счастливой, услышав это, и я бы не удивилась, услышав, как кости Рицуки заскрипели в знак протеста от того, как сильно она сжала его руку, но, похоже, у неё тоже не было никаких новых идей, так что она не могла сделать ничего, кроме терзания собственной беспомощностью.              — Возможно ли провести Рейшифт в Замок Иф? — спокойно спросила Машу.              — Куда? —спросила Ольга. — Когда? Сейчас это половина нашей проблемы. У нас нет координат, чтобы даже начать вычисления, необходимые для выполнения чего-то такого!              — Тогда, наверное, мы не можем просто относиться к этому как к обычной сингулярности, — пробормотал Эмия.              — К сожалению, нет, — согласилась Да Винчи. — Сейчас мы, по сути, в том же положении, что и вчера, просто с немного лучшим представлением о том, как выглядит ситуация для Рицуки. Нам придется распространить информацию среди других слуг и обслуживающего персонала, чтобы они знали, как сообщить об этом, если их случайно перенесёт туда во время сна.              И, возможно, для кого-то вроде Брадаманте, у которой не так много внутренних демонов, было бы возможно противостоять любым принуждениям, которые использовал Замок Иф, чтобы заставить жертв играть ту больную и извращённую роль, для которой они были предназначены. Возможно, знание того, что происходит, позволило бы им лучше бороться с этим, и они смогли бы вырваться на свободу, чтобы помочь Рицуке выбраться.              Однако у меня не было уверенности, что все будет так просто.              — Ты сказал, что Дантес назвал тебя Лордом Зала Суда, — сказала я Эмии. — Их больше одного? Он давал какие-либо указания на то, что было какое-то количество из них, которые Рицука должен был преодолеть?              Эмия нахмурился и покачал головой. — Прости. Я не помню ничего подобного. Если он когда-либо говорил что-либо о конкретном количестве Лордов, то это было вне пределов моей слышимости, — он поднял пару пальцев. — Но я думаю, мы можем сказать, что Рицука уже сразился как минимум с двумя.              Он и Ифе. Да, в этом был какой-то смысл, не так ли? К сожалению, это не слишком нам помогло. Если это место было построено вокруг заключенного, преодолевающего определенное количество испытаний, знание того, что он уже победил в двух, не сильно помогло нам, когда мы не знали, было ли их всего пять или пятьсот.              Я собиралась посмотреть, нет ли каких-либо подсказок в оригинальном романе. Я не припоминала, чтобы было определенное количество препятствий, которые Дантес должен был преодолеть перед побегом, но… если их будет четырнадцать, по одному за каждый год, что он провел в заключении? В тот момент это имело для меня такой же смысл, как и все остальное.              Это также звучало как трудная задача — для любого, на самом деле, но особенно для такого человека, как Рицука, у которого не было целой карьеры, чтобы подготовиться к противостоянию могущественным противникам.              — Это не принесёт нам много пользы, если мы не будем знать, сколько их вообще, — проворчала Ольга, вторя моим мыслям.              — Если то же самое произойдет сегодня вечером с другим набором Слуг, то, возможно, мы узнаем больше о том, что произойдет завтра, — рассуждала Да Винчи. — Однако до тех пор, я не думаю, что мы можем сделать что-то ещё, кроме как подготовиться к неизбежному.              Рика застыла, её глаза расширились, а рот открылся от ужаса. Тогда я поняла, что то, что она, вероятно, думала, что они подразумевали под «неизбежным», полностью отличалось от того, что Романи сказала мне вчера о том, когда нам, наконец, придется рискнуть и отправить кого-то в проклятие на помощь Рицуке.              — Да, — вздохнул Романи. — Какой бы ужасной эта ситуация не была, мы действительно не можем позволить себе откладывать более экстремальные решения дольше, чем на день. Если мы больше ничего не узнаем к завтрашнему дню, нам, возможно, придется просто отправить кого-нибудь на спасательную операцию.              Облегчение ударило Рику, словно кувалдой в живот, и я наблюдала, как оно распространилось по ней, очевидно, незамеченное никем другим.              — Что? — Спросила Мария. — Романи, я ничего подобного не разрешала!              — Извините, директор, я хотел поговорить с вами об этом раньше, но у меня просто не нашлось времени, — извиняющимся тоном ответил он. — Мы с Да Винчи обсуждали это, и это было единственное, что мы смогли придумать, что не означало бы автоматического нанесения ущерба нашей инфраструктуре.              Выражение лица Ольги стало грозным, и она, казалось, была всего в нескольких секундах от того, чтобы разразиться яростной тирадой.              Естественно, Да Винчи бросилась обезвреживать её. — Это моя вина, директор. Я монополизировала его время вчера, когда пыталась узнать больше о том, что проклятие сделало с Рицукой, поэтому у него так и не появилось возможности поговорить с вами об этом. Простите.              Мария почти в буквальном смысле прикусила язык, закрыла глаза и сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, и кратко сказала: — Мы обсудим этот вопрос более подробно позже, — слова, казалось, причинили ей физическую боль. — На данный момент, есть ли что-нибудь ещё, что нам нужно обсудить по этому вопросу, или мы рассмотрели все, какие только могли?              Наступила долгая минута молчания. Рика переводила взгляд с одного на другого, и выражение её лица становилось всё более мрачным с каждой прошедшей секундой.              — Значит, мы просто собираемся сидеть и ждать? — спросила она. — Опять? Мы вообще ничего не можем сделать?              Романи и Да Винчи обменялись ещё более виноватыми взглядами. Именно Ольга выступила вперед и сказала: — У нас есть только один шанс сделать что-либо, чтобы помочь Рицуке, поэтому мы должны быть абсолютно уверенны, что сделаем всё правильно. Самое последнее, что мы хотим сделать, это сделать что-то хуже. Особенно когда на кону могут быть два Мастера вместо одного!              Облегчение Романи было ощутимым. — Именно, — согласился он. — Мы не отказались от Рицуки, Рика. Просто мы должны быть особенно осторожны, когда на самом деле не так уж много знаем о том, что делаем, и о том, как плохо всё может обернуться, если мы перережем не тот провод.… Хм, если ты понимаешь, о чем я.              Лицо Марии исказила гримаса, а Да Винчи раздраженно вздохнула, покачав головой.              — Сейчас, — сказала она, — я думаю, будет лучше, если мы немного отдохнём и соберёмся с мыслями. У большинства из нас ещё даже не было возможности позавтракать, верно?              Как по команде, желудок Романи издал отчетливое урчание, а мой собственный сжался и заурчал в знак тихого согласия. Судя по румянцу на щеках Ольги, она была в той же лодке, даже если никто этого не слышал. Она поднесла руку ко рту и демонстративно откашлялась.              — Отличное предложение! — сказала она чуть громче, чем было необходимо. — Никто из нас не принесет пользы, если мы умрем с голоду, не говоря уже о Рицуке, поэтому, если мы больше ничего не можем сделать сейчас, мы должны поесть и подготовиться к тому моменту, когда сможем!              Романи слабо улыбнулся. — Да, я думаю, что согласен с этим. Если только кто-нибудь не забыл что-нибудь добавить?              Все оглядели комнату, но никто не произнес ни слова. Сначала выражение лица Рики омрачилось, а затем она опустила голову, так что волосы упали на лицо.              — Тогда те из нас, кому нужно, должны поесть, пока у нас есть такая возможность, — сказала Мария. — Да Винчи, я полагаю, ты собираешься остаться здесь и продолжать следить за ним? Можешь ли ты сделать это, не пренебрегая ни одной из своих обязанностей?              — Это немного неудобно, но у меня не будет никаких проблем, — сказала Да Винчи. Она подняла свой планшет и слегка помахала им. — Есть несколько проектов, которые были прерваны из-за этой… ситуации, но ни один из них не был срочным или жизненно важным. Со всем остальным я могу справиться отсюда также хорошо, как и в своей мастерской.              У меня мелькнула мысль о том, не был ли одним из тех проектов, которые были приостановлены, мой паук-кукла, но сейчас было не время поднимать этот вопрос. Дальнейшее благополучие Рицуки было явно важнее, чем удобство другого инструмента в моём наборе.              Ольга кивнула. — Мы пока отложим обсуждение. Конечно, в тот момент, когда что-то изменится, Да Винчи, я ожидаю, что ты сообщишь нам, но до тех пор всё ещё есть работа, которую нужно выполнить, и она не собирается ждать, пока мы решим, когда будем готовы вернуться к ней.              Эмия вздохнул. — Полагаю, это намёк мне вернуться в кафетерий, не так ли? Я мало что объяснил Маркусу перед тем, как прийти сюда, так что он, вероятно, интересуется, куда и почему я ушел.              — Отлично, — проворчал Романи. — Полагаю, это означает, что чашка кофе — первое, что стоит в моем списке. Не в обиду Маркусу, но даже как твой ассистент, Эмия, он несколько хуже.              — Почему-то я не думаю, что с моей стороны уместно отвечать от его имени, — протянул Эмия.              — И это все? — спросила Рика, смертельно спокойная. — Мы…… Мы просто должны сидеть на заднице ещё один день и надеяться, что ничего не пойдет не так? НЕТ… Нет плана, ничего нет?              — Эй, ты думаешь, кому-нибудь из нас это нравится больше? — сплюнула Мария. — Знаешь, для остальных из нас это тоже нелегко! Ты не единственная, кто разочарована тем, как мало мы можем сделать!              Рика вскинула голову, и грозный взгляд исказил её лицо.              — Это потому что у нас есть план, поэтому мы больше ничего не делаем, Рика, — сказал Романи более терпеливо. — Поскольку план опасен и рискован, и может вызвать больше проблем, чем решить, мы должны быть особенно осторожны, чтобы не облажаться. Рицука, может, и твой брат, но это не значит, что остальные из нас не заботятся о том чтобы вернуть его целым и невредимым, хорошо?              Рика снова отвела взгляд. Больше она ничего не сказала, но дрожь в её конечностях и напряжение, пронзившие её тело, рассказало о буре, которая, бушевала у неё внутри. Если бы у неё были мои способности, при полном рое, вся комната буквально гудела бы, когда занавес из черного хитина накрыл бы всё помещение.              Романи устало вздохнул. — Просто… делай перерывы, пока ждёшь, хорошо? Я знаю, что тебе, возможно, не хочется есть, но твоему организму всё ещё нужна пища, чтобы выжить, поэтому голодовка не пойдет тебе на пользу, и Рицуке тоже не пойдет на пользу, если ты будешь слишком слаба, чтобы что-то сделать когда придёт время, и нам придется отправить тебя ему на помощь.              Рика и на это ничего не ответила, но он, похоже, воспринял тот факт, что она не кричала, не визжала и не плевалась метафорическим ядом в его сторону, как согласие. Мария, с другой стороны, нахмурилась и скрестила руки на груди, свирепо глядя, но не набросилась на Рику, и в конце концов напряжение стало скорее неловким, чем каким-либо ещё.              Губы Ифе плотно сжались, но вместо того, чтобы высказать какую-то критику или пригрозить каким-то наказанием, она отвернулась от группы и исчезла в форме духа. Взгляд Ольги переместился на место, которое только что покинула Слуга, и она выглядела так, словно хотела раскритиковать Ифе за то, что она так небрежно нарушила правило о материализации и дематериализации, но не хотела чувствовать себя глупо из-за того, что кричала на пустое место.              Эмия, со своей стороны, поморщился и отвернулся, но на секунду остановился и оглянулся через плечо — а затем тоже исчез. Я почувствовала покалывание кожи на моем протезе, такой же верный признак, как и любой другой, что он прошел мимо меня. Взгляд Марии метнулся к месту где он только что был, но она не стала комментировать это, вероятно, по той же причине.              Романи, который выглядел совершенно измученным, несколько мгновений неловко ерзал, а затем неуклюже пробрался через комнату к двери. Он пробормотал что-то о том, что вернется позже, а затем бесцеремонно ретировался.              Я последовала за ним, потому что, если мне нужно было обсудить свою собственную небольшую прогулку прошлой ночью, то разговор лучше провести не у всех на виду, и перед уходом я послала Ольге многозначительный взгляд — что-то вроде невербального «нам нужно поговорить». Она, казалось, поняла, что я пытался донести, потому что, когда я выходил за дверь, увидела, как она встрепенулась и последовала за мной через глаза Мунинна.              Когда мы отошли достаточно далеко от комнаты Рицуки, чтобы никто не заметил нашего разговора, немного ускоряюсь, пока не поравнялась с ним, и у него был такой усталый вид, что мне почти стало жалко из-за того, что открыла рот и сказала: — Романи, нам нужно кое о чём поговорить.              Он моргнул и повернулся ко мне, сбитый с толку, затем посмотрел вверх и вниз по коридору. — Здесь? — спросил он немного глупо.              Я единожды покачала головой. — В кабинете директора. Это… может раскрыть некоторую секретную информацию.              Он снова моргнул, а затем нахмурил брови, когда посмотрел мне за спину, где Мария, без сомнения, следовала за мной с таким же серьёзным выражением лица.              — …Это будет день, когда на меня целую кучу всего, не так ли?              У меня дёрнулась бровь. По крайней мере, это было лучше, чем дозировать потенциально запрещенные стимуляторы с бог-знает-какими побочными эффектами.              Романи вздохнул. — Хорошо. Я думаю, завтрак может немного подождать, — с тоской он добавил: — Эмии все равно нужно немного времени, чтобы начать его готовить, не так ли?              Мы вместе направились в офис Марии, потрепанный Романи, мрачный Директор и я с серьёзным видом. Если бы первоначальные двести человек всё ещё были здесь, то наша процессия, вероятно, привлекла бы внимание.              Как бы то ни было, тишина казалась ещё более заметной. Единственное, что было с нами в коридоре — это наши шаги. Больше мы никого не встретили, хотя я бы не удивилась, если бы Араш всё ещё парил поблизости, наблюдая за мной.              У меня проскочила мысль о том, чтобы приказать ему уйти… но у меня не было возможности узнать, сколько из моего прошлого он уже видел. Предполагалось, что цикл снов будет проходить в обоих направлениях, но, за исключением нескольких небольших сцен, я была в основном изолирована от прошлого моих Слуг — возможно, это было следствием разделения контрактов на троих Мастеров, я сказать не могла.              Однако, как мой личный Слуга, со мной в качестве его единственного мастера, более чем вероятно, что он знал о моей истории больше, чем Романи. Пытаться скрыть от него больше из этого, возможно, было бессмысленно. Пустая трата времени.              Когда мы прибыли в офис Ольги, она подошла и открыла нам дверь, и вся процессия вошла внутрь. В тот момент, когда дверь закрылась и мы оказались в безопасности настолько, насколько это было возможно, они оба выжидающе повернулись ко мне.              — Ладно, — сказал Романи. — Что всё это значит?              Я поджала губы и тщательно подбирала слова. — Я… возможно, уже испытала проклятие, так же, как Ифе и Эмия.              Они оба отреагировали примерно так, как я от них ожидала: их глаза расширились, рты приоткрылись, а брови поднялись к линии роста волос.              — Что? — удалось Марии выдавить из себя.              — Ты… уже испытала это? — спросил Романи, повысив голос от паники. — Когда? Как?              Я думала о том, как лучше всего рассказать, но на самом деле было не так уж много хороших вариантов. Прямолинейность и честность, вероятно, были лучшими, хотя бы потому, что это было похоже на ложь своему врачу — сокрытие симптомов в долгосрочной перспективе только усугубляло проблемы.              — Сначала я подумала, что это, вероятно, просто сон, — так решаю начать. — Но то, как Ифе и Эмия описали свой опыт в Замке Иф, заставило меня пересмотреть своё мнение. Схемы выстроились слишком точно. Структура сна, часть о том, что тебя заставляют играть роль, всё это.              Чем больше я думала об этом, тем больше сходства бросалось в глаза. Это так точно всё объясняло.              — Ты столкнулась с Рицукой? — спросил Романи.              На мгновение я заколебалась. Но на самом деле не было хорошего или красивого способа сказать это, и не было способа приукрасить это, не солгав напрямую. И если это вообще имело отношение к нашим усилиям по спасению, то я должна была это сказать.              — Я убила его.              — Что? — Мария взвизгнула, заглушив не менее испуганный вопль Романи. Она повернулась к нему. — Романи!              — В-в его показаниях не было никаких отклонений, когда я проверял их сегодня утром! — Романи ответил, так же запаниковав. — Всё было так же, как и вчера, когда мы впервые проверили его! Если она действительно это сделала — он повернулся ко мне почти в отчаянии. — Тейлор, ты уверена?              Мои губы плотно сжались. — Ты помнишь ту часть о том, что в моем мире есть супергерои и суперзлодеи?              Он отчаянно замотал головой.              — Это не имеет ничего общего с…              — Это актуально, — перебиваю его.              Он нахмурился. — Хорошо. Да. Что ты имела в виду, говоря, что убила Рицуку?              — У нас была тюрьма, — начала я. — тюрьма строгого режима для суперов, куда мы отправляли худших из худших, отбросов, которые были слишком опасны, чтобы оставлять их на свободе, но не настолько ужасны, чтобы получать приказы на убийство.              — Приказы на убийство? — Романи задохнулся.              По какой-то причине его неверие раздражало меня. Ассоциация магов разослала ударные отряды для зачистки целых городов, когда какой-то маг-изгой угрожал секретности волшебства, и всё же ему было так трудно принять идею о том, что правительство санкционирует казнь людей, слишком опасных для жизни?              — Птичья клетка, — пробормотала Ольга. Я думаю, она действительно видела подобное, если так легко это узнала.              — Рицука был там, — продолжила я, не реагируя на их слова, — и я собиралась спасти его, по пути сражаясь с иллюзиями моих прошлых врагов, только чем глубже я погружалась, тем меньше об этом задумывалась. В конце концов, речь зашла о побеге. Фантомы моих врагов превратились в смешанные комбинации моих друзей и союзников — прошлых и настоящих. Я… должна был сражаться с ним, только… как будто кто-то другой контролировал моё тело.              Лицо Марии побледнело. Да. Она лучше всех в этом месте знала о том, что я сделала. Это означало, что она тоже поймет эту иронию.              — И… вот тогда… — Романи замолчал, сделав прерывающий жест рукой.              — Да.              — И после этого, — спросил он, — ты проснулась?              Я покачала головой. — Не сразу. Замок Иф ещё не закончил со мной.              — Было что-то еще? — спросила Мари, её голос был на октаву выше обычного.              — Да. Я тоже… встречался с каждым из вас, только… изменилась так же, как и с Рицукой. Слитых с людьми из моего прошлого. Ты, Романи, ты, Директор, вместе с Да Винчи, Рикой и Машу. И я…              В моих ушах щелкнул взводимый курок. Я сглотнула.              — Я была вынуждена убить каждого из вас. Одного за другим. Всех вас, обитающих в телах моих друзей и коллег из… прошлого. До Халдеи. То, что контролировало меня, двигало моими руками само по себе.              И по-своему, это имело смысл. Это было не просто иронично, это было поэтично. Кармически. Как будто я была наказана за то, что сделала в роли Хепри. Если это проклятие — даже если оно было наложено Благородным Фантазмом — должно было сработать из-за наших накопленных грехов, что ж, случившееся было достойно ужаса.              Парадоксально, однако, что Романи, казалось, становился всё менее и менее озабоченным каждым словом.              — Ты сказал, что начала в этой тюрьме строгого режима? — спросил он спокойнее, чем, я думала, это оправданно. — Что ты была там, чтобы спасти Рицуку?              — Да, — отвечаю. — Но каждый раз, когда я думала, что добралась до него, он исчезал прежде, чем я могла его спасти.              Он кивнул. — Верно. И когда ты достигла конца и ты загнала его в угол, тебе внезапно пришлось пробиваться обратно? Против всех, кого ты знала и о ком заботилась?              — Да.              Наказание за то, что бросила их, без сомнения. За то, что ушла делать всё по-своему, вместо того, чтобы довериться им.              — Он может добраться до любого из нас, до кого захочет, — пробормотала Мария со скрытым ужасом. — Никто из нас не в безопасности. Это… это меметическое, заразное, основанное на близости или?..              Романи вздохнул. — Я не думаю, что нам стоит беспокоиться об этом, директор.              — Что? — Ольга набросилась на него.              — Тейлор, — сказал Романи, обращаясь ко мне, — это было не проклятие. Это был обычный кошмар.              Моей первой реакцией было настаивать на своем. Настаивать на том, что я была права, а он ошибался, и не воспринимал эту ситуацию так серьёзно, как следовало бы. В конце концов, мы действительно не знали пределов действия этого проклятия и как оно может повлиять на нас, какие способы оно может использовать для передачи от человека к человеку. По крайней мере, Эмия и Ифе доказали, что прямой контакт не был необходим, потому что ни один из них вчера не навещал Рицуку, и у Эмии даже не было с ним контракта.              Но другая часть меня просто испытала облегчение. Более чем счастлива принять мысль, что это моя собственная психика мучает меня, а не какой-то недостижимый, неприкасаемый враг, которому я не могу дать отпор. Потому что это стало тем, что я могла пережить и двигаться дальше, а не проблемой, которую не могла решить.              И не то чтобы у меня с самого начала не было предположения, что это сон. Этот вариант был настолько интуитивен, что я была более чем готова поверить, что это нечто большее, особенно когда детали совпали с рассказами Ифе и Эмии об их пребывании в замке Иф.              Я всё ещё обязана была спросить: — Ты уверен?              Он ещё раз тяжело вздохнул и провел рукой по волосам. — Очевидно, что в подобных случаях я не могу дать никаких гарантий. Но в этом есть смысл, не так ли? Рицука заперт в месте, куда никто из нас не может пойти, чтобы спасти его, сражается в битве, в которой никто из нас не может ему помочь, и это первый раз с того момента, как ты стала лидером команды, когда он полностью недосягаем для тебя. Я не эксперт по толкованию снов, но… Разве это не похоже на то, о чём был твой сон?              Так и было. Весь сон я гналась за Рицукой, и каждый раз, когда мне казалось, что я уже близко, он внезапно оказывался вне досягаемости. И когда я достигла конца и мне больше некуда было идти, всё изменилось, и мне пришлось столкнуться с такими вещами, которые, как я могла подумать, ожидали меня в этой тюрьме грез. Наказания, которые мой разум придумал, чтобы соответствовать теме.              Так что, возможно, это действительно был не более чем сон, и я просто была через-чур мнительна. Я, так сказать, погорячилась.              Однако для Халдеи это было бы прекрасное время завести Протокол «Властелин/Скрытник». Просто чтобы быть абсолютно уверенной. Потому что, хотя я и не думала, что на меня повлияли — помимо очевидных способов, которыми этот кошмар повлиял на меня впоследствии — причина, по которой существовали эти протоколы, заключалась в том, что, жертва, никогда не могли знать наверняка.              — Есть ли какой-нибудь способ проверить? — спросила Мария. — Просто чтобы мы могли быть уверены, что на неё ничего не повлияло?              — Не…сразу? — неуверенно спросил Романи. — Я могу назначить ей обследование, чтобы найти любые очевидные признаки, но если мы ищем последствия этого проклятия в частности, то, вероятно, Да Винчи могла бы разобраться в этом более тщательно. В любом случае, это не то, что я могу просто сделать прямо здесь.              Ольга кивнула. — Значит, в твоём офисе?              — А…я… полагаю? — он ответил. — Я… не думаю, что я мог бы сначала пойти позавтракать? В конце концов, никто из нас ещё не ел.              Ответом Марии был испепеляющий взгляд, глаза сузились, брови глубоко нахмурились. Романи вздохнул в третий раз.              — Тогда это «нет», — посетовал он. — Хорошо. У меня должны быть некоторые данные с момента, когда мы отправили их в Океанос, чтобы они послужили основой, так что давайте пойдем и покончим с этим.              — Да, — строго сказала Ольга. — Чем раньше, тем лучше.              И когда он не развернулся и не направился в свой кабинет, она практически вытолкала его за дверь. Настоящий подвиг, учитывая, что он был намного выше неё, так что, возможно, он был даже более уставшим, чем выглядел.              — Хорошо, хорошо, я понял! — заныл он. — Я уже ухожу! Боже! Последние три часа с ней все было в порядке, я не думаю, что она упадет в обморок в ближайшие пять минут!              — Это не повод тянуть время! — таков был ответ Марии.              Я последовала за ними, легкая кривая улыбка тронула уголок моего рта. Немного юмора в этот мрачный момент, когда нам его действительно не хватало.              В этот момент у меня было мало вариантов действия, так что оставалось лишь надеяться, что демоны, преследующие меня во снах, были моими собственными, а не происками какого-то далёкого врага. Я могла справиться с несколькими плохими снами.