Hereafter (будущее)

      — У нас не было другого выбора, — сказала Мария. — Так и должно было быть.       — Всё в порядке, директор, — спокойно сказала я.       — В конце концов, в настоящее время у нас нет способа, который позволил бы вам безопасно пересечь этот туман, — продолжила она. Её голос звучал так, словно она пыталась успокоить себя. — Это было слишком опасно. Единственное, чего это могло бы достичь, — подвергнуть риску вашу жизнь.       Прямо тогда это просто выводило меня из себя. — Всё в порядке, директор.       — Иногда для успеха Великого Ордена необходим просчитанный риск, — небрежно продолжила она. — Но в этом просто не было бы необходимости. Ощутимого выигрыша достичь не удалось, так что это было вполне естественным решением.       Я почувствовала её взгляд на своей голове.       — Ты понимаешь, не так ли?       Понимала — и абсолютно ненавидела это. Не то чтобы что-то из этого было неправильным. Единственной известной угрозой из тумана — помимо гомункулов, автоматонов и Helter Skelter (это действительно было ужасное название) — был необычный Ассасин, который предпочитал тактику засады и не задерживался после того, как они терпели неудачу. С близнецами было трое Слуг, одна из которых была Рыцарем Круглого стола, и даже если бы она была лишь наполовину такой Слугой, какой были Ланселот и король Артур, она все равно была бы невероятно могущественной. Другими были ещё одним Рыцарем Круглого стола (даже если Машу еще не знала об этом) и парень, который мог воспроизводить Благородные Фантазмы, которые он использовал в прошлой Сингулярности, чтобы трижды убить Геракла.       И если ситуация станет опасной, они смогут призвать на помощь любого из нескольких других Слуг, оставшихся в Халдее.       Они были в хороших руках. Это лучшее, что я могу им дать, если бы мне пришлось остаться, несмотря ни на что.       Тем временем мне нельзя выходить на улицу в туман, не подвергнув себя воздействию яда, который может убить меня менее чем за час, в отличие от близнецов, которые, казалось, были полностью невосприимчивы к нему. Если я выйду, то стану обузой. Если только смогу продержатся достаточно долго, чтобы добраться до квартиры Франкенштейна, можно было поспорить, что не продержусь достаточно долго, чтобы вернуться сюда, где Кастер сможет исцелить меня.       В первый раз я избежала необратимых повреждений, но во второй раз мне, возможно, повезет меньше. Даже если команда не заблудиться на обратном пути, пока они будут тащить моё бессознательное тело, существовала вполне реальная вероятность того, что я умру до того, как Кастер сможет меня вылечить — захлебнусь собственной кровью, поскольку туман разъест мои легкие. Это опустошит не только Ольгу, и близнецов, поскольку им бы пришлось нести это бремя в будущем.       Из-за этого я не могу быть там, когда они проверяли здоровье парня, который, возможно, проспал или что-то в этом роде? В прошлом я ходила по очень тонкому льду, но мне приходилось рисковать подобным образом, потому что не было другого выбора, и приходилось упрямо бросаться на то, что, как мне было известно, имело приличные шансы убить меня, просто чтобы почувствовать себя полезным.       И все же…       — Я верю.       … Я ненавижу тот факт, что ничего не могу сделать, кроме как сидеть здесь и ждать, когда они вернутся. Мне даже нельзя отправить с ними одного из своих воронов — я почувствовала, что внутренности Хугинна и Мунинна начинают распадаться в тот момент, когда я выпускаю их в туман — и у меня внутри всё сжалось от осознания моего бессилия и слабости.       И снова я не могла сделать что-либо значимое. На этот раз, по крайней мере, у Рицуки была лучшая поддержка, и он не будет предоставлен самому себе ни при каких обстоятельствах. По правде говоря, единственной вещью, сравнимой с фиаско в Тюремной башне и нынешней ситуацией, была моя собственная неспособность внести свой вклад, но это не помогло моему желудку, скручивающемуся в узел, или нервной энергии, которая приводила мой рой в бешеную активность — всё это, конечно, было вне поля зрения, так что единственный, кто имел хоть какое-то представление о том, что творилось у меня в голове, был тот, кто знал меня лучше всех.       Подняв глаза на Марию, вижу что нервный страх был написан в каждой черточке её лица.       Пожалуйста, не ненавидьте меня, — умоляло это выражение.       И я не смогла. Мне не нравились её решения. Некоторые из них даже задевали те раны, которые мне хотелось исцелить в течение последних нескольких лет, по-видимому, без особого успеха. Но я знала её лучше, чем когда-либо знала большинство начальников, под началом которых мне приходилось работать в качестве Стража, и от этого мне было легче понять, откуда взялись эти решения, и мне труднее винить её за них.       Часть пыла покинула меня. Это оставило после себя кислую усталость, пустоту в моем животе, и это только усугублялось осознанием того, что даже если бы я выбросила все эти заботы в окно и все равно ушла, у меня бы хватило сил только на то чтобы ровно стоять и дышать.       — Я бы не беспокоился о твоих друзьях, — сказал Кастер. — Сэр Мордред может быть несколько… резковата по краям, но она грозный воин и на удивление надежна, учитывая её репутацию. Она доставит их в целости и сохранности в особняк Франкенштейна.       Я бросила взгляд в его сторону. И тут появился он. Авраам, ага. У меня проскочила мысль о том, действительно ли близнецы купились на это или просто согласились из вежливости.       — Близнецы компетентны сами по себе, — сказала я, и горький привкус, который они оставили после себя, был связан не столько с самими словами, сколько с тем, чем они были: капитуляцией. Признанием поражения. — Они могут постоять за себя.       — В конце концов, они Мастера Халдеи, — без особого энтузиазма добавила Мария.       Так почему же мне казалось, что я бросаю их? Или, может быть, как будто меня бросили позади?       Потому что не в моих правилах было сидеть сложа руки и позволять другим сражаться за меня.       К счастью, на столе в кабинете, рядом с гостиной, в которой я проснулась, было очень удобное средство отвлечения внимания, по которому медленно двигалась большая красная точка. Карта Лондона, настолько реалистичная, что я почти ожидала увидеть маленьких человечков, передвигающихся внутри зданий.       — Объясни мне это еще раз.       Вероятно, это было болезненно прозрачно, но Кастер оказал мне услугу, потакая мне.       — Проявление небольшой изобретательности, если мне будет позволено слегка похвастаться, — сказал он. — К сожалению, без более полного доступа к лей-линиям города я несколько ограничен в степени детализации — здания и общая инфраструктура видна чётко, но признаки жизни обнаружить немного сложнее, и поэтому было не так просто использовать эту карту, чтобы точно определить местоположение преступников.       Если бы только все могло быть так удобно. Все, что нам нужно было бы сделать, это найти место, где сидели Слуги, и пойти туда, и мы могли бы покончить со всей этой Сингулярностью за день или меньше.       Но если бы это было так просто, Кастер, вероятно, уже сделал бы это сам. По крайней мере, я полагаю, что он поймал бы Ассасина и позаботился бы об этой проблеме, если бы только мог.       — А красная точка — это Мордред и остальные, — сказала я очевидное.       — Специально разработанный маяк, предназначенный для работы с этой картой, — подтвердил Кастер кивком. — Не исключено, что он будет украден или утерян, я согласен с вами, но сэр Мордред не настолько беспечна, чтобы выбросить его. Если она потеряет его в ходе битвы, что ж, это был бы совсем другой разговор, так что, возможно, было бы лучше отдать его одному из ваших соотечественников.       — Я уверен, что вы исправите эту оплошность по их возвращении, — сказал Джекилл. — Было бы эффективнее просто создать такой маяк для каждого из них, не так ли? Я хочу сказать, что в случае, если произойдет худшее и все они будут разделены.       Кастер задумчиво погладил свою бороду. — Как скажете, доктор. Признаюсь, когда я его создавал, у меня не было предположения о том, что мне понадобится больше, чем один. Ваше, халдейцы, прибытие, было довольно неожиданным.       — Вы не думали о создании запаса? — Резко спросила Мария.       Кастер глубоко вздохнул. — Увы, я всего лишь скромный алхимик, госпожа Директор. Вопросы стратегии для тех, кто лучше подходит для битвы, чем старый книгочей. Если бы вы задали вопрос относительно тонкостей материального превращения одного вещества в другое — скажем, всегда популярного свинца в золото, — то я мог бы читать лекции на эту тему в течение нескольких дней. Спросите меня о надлежащих построениях для битвы с окопавшимся врагом в их цитадели…       Он беспомощно пожал плечами.       — …В чем-то ты прав, — неохотно признала Ольга.       К счастью, хотя было бы полезно, если бы он был еще и опытным стратегом и тактиком, у нас в команде уже было достаточно таких и тех кого не смущало, что он был таким невежественным.       — Мы можем исправить это позже, — сказала я, потому что это действительно было то, чем нам, вероятно, следовало заняться, как только вернутся остальные. — А пока расскажи мне побольше об этом Франкенштейне, к которому ты их отправляешь.       Кастер повернулся к Джекиллу. — Доктор?       — Да, хорошо… — Джекилл прочистил горло. — Виктор — мой сотрудник, ценный член информационной сети, которую мы создали после этого проклятого тумана. Он швейцарский ученый, эмигрировавший сюда некоторое время назад, настоящий маг во всех смыслах этого слова. Боюсь, я не смог бы сказать, намеревался ли он вступить в Ассоциацию Магов, хотя не сомневаюсь, что у него был необходимый талант. Мне дали понять, что его дед послужил моделью для того или иного романа, хотя факты по этому вопросу несколько… запутаны, скажем так.       — Цк, — усмехнулась Мария, бормоча себе под нос. — Еще один вымышленный персонаж, который, как оказалось, был реальным, да?.. Это искажение этой Сингулярности или вопрос правильной истории?       Честно говоря, я задавалась тем же вопросом. У меня не было понятия в том, что буду делать, если кто-то из других сотрудников Джекила окажется парой из сельской местности по имени мистер Дарси и Элизабет Беннетт, или, что еще хуже, их правнуком. На данный момент разумнее всего было бы поставить деньги на то, что Д’Артаньян появится в одной из этих Сингулярностей.       — Боюсь, что по более личным вопросам я мало что могу вам сказать, — сказал Джекилл.— Не только из уважения к его частной жизни, но и из того факта, что я сам не могу претендовать на это. Виктор и я… наши отношения довольно сердечные. До этого кризиса у нас было мало причин взаимодействовать, кроме как по правилам приличия.       — Подожди, — вмешалась Ольга, — ты сказал, что этот Виктор Франкенштейн настоящий маг, верно? Даже достаточно хорош, чтобы заслужить место в Ассоциации?       — Насколько я понимаю, да, — ответил Джекилл. — Хотя, признаюсь, я сам плохо разбираюсь в талантах магов — или, на самом деле, в их отсутствии.       Мария прикусила нижнюю губу, нахмурив брови. — Что означает, что его мастерская будет должным образом защищена, как и у любого настоящего мага.       Я выпрямилась, даже когда брови Кастера поднялись к линии роста волос. — О, — пробормотал он, — да, это вызывает беспокойство, не так ли?       Мои губы плотно сжались. — И у нас нет возможности связаться с остальными, чтобы сообщить им.       Ольга скорчила страдальческую гримасу. — Да. да, пока туман мешает нашей связи.       Если бы они взяли с собой Жанну Альтер.… Но решение было разделить команды так, как мы это сделали, больше для баланса, чем для чего-либо еще. С Мордред в их команде у них было сильное нападение с близкого расстояния, сильная атака на дальнем расстоянии от Эмии и сильная защита от Машу, что хорошо сочеталось с тем, что Жанна Альтер и Араш остались здесь со мной и Кастером. Это был не совсем команда мечты, но в ней не было слабых сторон.       За исключением нашей неспособности общаться между командами. Лучшим вариантом в следующий раз — и, боже, я ненавидела то, что знала, что следующий раз будет — было бы отправить Араша вместо Эмии. Не только для связи, но и для того, чтобы видеть и слышать меня в ситуации, даже если я не смогу быть там, чтобы помочь напрямую.       — Что сделано, то сделано.       Мне всё равно хотелось отправить Араша в бой… но нет, в этом не было бы особого смысла. Я не так сильно беспокоилась об ослаблении наших позиций здесь, потому что, честно говоря, с той огневой мощью, которую я могу задействовать в чрезвычайной ситуации, это не вызывало особого беспокойства, скорее то, что мне придётся отправить его вслепую, не имея ничего, кроме смутного направления, в котором нужно двигаться. Поскольку весь мой рой был отправлен в свои изолированные внутренние уголки, я даже не могу сказать, покинула ли другая группа мой радиус действия, не говоря уже о том, как далеко они продвинулись.       Мы пробыли здесь меньше суток, а я уже чертовски возненавидела эту Сингулярность.       — Я бы в любом случае не стал слишком беспокоиться, — сказал Кастер. — Хотя я не сомневаюсь, что Виктор талантливый маг, это действительно редкая порода, которая может нанести серьезный вред двум Слугам Рыцарских классов — и эта странная девушка, эта Щилдер, я уверен, что она из тех, кто никогда не позволит причинить вред своим Мастерам, не так ли?       Иногда в ущерб себе. — Так и есть.       Кастер кивнул. — Тогда я полагаю, что худшее, с чем им придется столкнуться, — это небольшой испуг и ничего больше. Я уверен, что когда они вернутся, из этого получится занимательная история.       Вероятно, он был прав. Черт возьми, Мордред была таким человеком, каким она казалась, и, вероятно, просто выломала бы входную дверь, если бы пришлось, и полностью проигнорировала бы все уловки и ловушки, расставленные Франкенштейном. Я помнила, как Александрия тоже делала что-то подобное, только она делала это как демонстрацию силы и доминирования, а не потому, что была неуязвима и ей просто было все равно.       В некотором смысле, с Мордред было бы легче иметь дело. Она более прямолинейная. Несмотря на то, что легенды склонны изображать её кем-то вроде интриганки, на самом деле она казалась намного более прямолинейной, чем я могла ожидать.       — Мы ожидаем, что они столкнутся с чем-то ещё?       Оба мужчины нахмурились. — Кроме Helter Skeltler и автоматонов…       — Единственная другая угроза, о личности которой мы можем разумно говорить, — это Ассасин, — сказал Джекилл. — То есть мы подозреваем, что этот персонаж Джек Потрошитель из газет. Признаюсь, не исключено — более того, даже не невероятно, — что у преступника, стоящего за этим туманом, есть и другие союзники, замешанные в его зверствах, но поскольку мы еще ни разу не сталкивались с ними в каком-либо качестве, мы не могли с какой-либо степенью уверенности сказать, кто они и могут ли они напасть непосредственно на Мордред и ваших товарищей.       Многословный способ сказать, что он не знал. Я думаю, люди викторианской эпохи действительно говорили так же, как в книгах. Диккенс не лгал мне.       В любом случае, все остальные были пока вне нашей досягаемости. Мы могли бы провести мозговой штурм идей о том, куда отправиться после их возвращения, но было бы лучше подождать, пока они сами не вернутся, прежде чем мы начнем строить какие-либо дальнейшие планы. Особенно, если они вернутся с важно информацией, которая изменит наши планы, сделав их невыполнимыми.       — Тогда единственное, что мы можем сейчас сделать, это ждать. — Я повернулась к голограмме Марии. — Директор…       — Мы будем следить за их жизненными показателями из Халдеи, — сказала она, предвосхищая мой вопрос. — Если что-то изменится или они ввяжутся в серьезную драку, я свяжусь с вами и сообщу, что происходит.       Даже если я ничего не смогу с этим поделать отсюда.       — Спасибо.       Мгновение спустя изображение погасло и исчезло. Кастер с неприкрытым интересом рассматривала пространство, где только что было её изображение, задумчиво поглаживая бороду.       — Человечество действительно прошло немалый путь, — заметил он. — Подумать только, не только метод и средство для размещения совместимых кандидатов в аберрантном пространстве-времени, подобном этому, но и для общения с ними из разных эпох. Даже величайшие умы моей эпохи никогда бы не подумали, что такое станет возможным всего через несколько сотен лет в будущем. Чтобы иметь возможность вызывать Героических Духов, которые будут действовать как фамильяры в разрешении этих Сингулярностей, как вы их называете, откровенно говоря, вы накладываете чудеса поверх чудес.       — Я уверена, что Директор была бы очень рада получить подобный комплимент от такого уважаемого мага, как вы, —лукаво говорю.       Кастер рассмеялся, самоуничижительно. — О, я не знаю об этом, — возразил он. — Честно говоря, я не думаю, что я такой уж выдающийся. Если бы история забыла обо мне так полностью, как я ожидал, я не думаю, что я вообще стал бы Героическим Духом.       Так он все еще собирался играть в эту игру, не так ли? Похоже, он собирался хранить этот секрет так крепко, как только мог, еще какое-то время. Хитростью, вероятно, ничего не выйдет.       — Не надо так, Авраам! — Джекилл воскликнул. — Что ж, те вещи, которые я видел, как вы совершили всего за несколько коротких дней нашей совместной работы, кажутся мне тем более замечательными, что это были подвиги, совершенные вами столетия назад! Что ж, мне действительно незазорно говорить, что я встречал вас!       — Я думаю, вы слишком сильно мне доверяете, — сказал Кастер с неловкой улыбкой. — Но спасибо вам за то, что вы так сказали, доктор Джекилл, даже если во всем этом нет ничего особенного.       — Мастер, — произнес новый голос, и из кухни вышла светловолосая женщина в наряде горничной. Изящными алебастровыми пальцами она несла металлический поднос. — Я закончила готовить ваш чай.       — Ах, — сказал Кастер. Он взял с подноса чашку из тонкого фарфора, и рядом с этими чашками ее кожа стала ещё больше походить на тонкий фарфор. — Спасибо, Рене, это было великолепно рассчитано.       — Конечно, — сказала горничная Рене.       Она обошла комнату, и мы с Джекилом по очереди взяли с подноса по своей чашке чая, выражая нашу благодарность (и получая в ответ совершенно непонимающий взгляд). Выражение её лица было спокойным и безжизненным, ни намека на улыбку или какое-либо другое выражение вообще. Я даже не могу сказать, ненавидела ли она быть служанкой или нет, потому что даже тон её голоса был ровным и совершенно без эмоций.       Я впервые увидела настоящего гомункула. У меня не была полной уверенности в том, что о ней думать.       Когда Рене закончила, она спросила все тем же совершенно ровным голосом: — Должна ли я приступить к приготовлению ужина?       — Это было бы чудесно, спасибо, — сказал Кастер.       Гомункул Рене отвесил ему короткий, почтительный поклон, механически точный, затем повернулся и вышел из комнаты. Я смотрела ей вслед, пока она не исчезла из поля моего зрения, и замаскировала это, сделав большой глоток чая, который она нам принесла. Эрл Грей с бергамотом и апельсиновой цедрой, слегка подслащенный, и вкус обволок мой язык, как теплая ласка. Знакомый запах донесся до моих ноздрей, повторяя тот, который я почувствовала, проснувшись ранее.       Это напомнило мне о маме.       Джекилл улыбнулся, глядя в свою чашку. — Ничего примечательного, — говорит он, — поскольку идеально созданный гомункул приносит чай, заваренный до абсолютного совершенства. Есть разница, мой друг, между смирением и умышленной слепотой к собственным достижениям.       Кастер неловко кашлянул в ладонь. — И я полагаю, мне не пойдет на пользу признание того, что она была моим первым подобным созданием, не так ли?       Джекилл недоверчиво покачал головой.       Кастер вздохнул, глядя в свою чашку и помешивая чай. — Признаюсь, при жизни я никогда особо не пользовался гомункулами. Характер моих занятий был одиночным, — признался он. — Я даже не брал ученика. Моя жена всегда была более чем способна оказать мне помощь, если мне когда-нибудь она требовалась, и создавать жизнь с единственной целью — служить помощником — казалось… чрезмерным.       Он взглянул на порог, за которым исчезла Рене. Оттуда доносились тихие звуки кухонной работы, кастрюли и сковородки расставлялись на плите.       — Конечно, я, кажется, стал немного лицемером, — посетовал он. — Возможно, я просто наверстываю упущенную возможность, учитывая, что у меня самого никогда не было детей. — В качестве отступления он сказал: — Реалии женитьбы на женщине почти на десять лет старше тебя. Моей жене было около пятидесяти к тому времени, когда мы поклялись друг другу.       Для человека, который уже приложил столько усилий, чтобы скрыть свою истинную личность, он плохо справлялся с сокрытием мельчайших деталей. Я чувствовала, что Мария прижала бы его всего лишь с помощью нескольких фрагментов, которые он мне уже дал, или, по крайней мере, было бы достаточно, чтобы выяснить, кто он такой, проведя небольшое исследование.       Если он собирался вот так раскрывать подобное передо мной, то у него действительно не было причин жаловаться, если я клюну на его наживку.       — Авраам, — спокойно начала я, — твое настоящее имя вовсе не Авраам, не так ли?       Его рука замерла, чашка с чаем была на полпути ко рту, и он недоверчиво уставился на меня. — О боже.       — Разве нет? — озадаченно спросил Джекилл. — Авраам, это правда?       — Вы действительно внимательный человек, — сказал Кастер. Он поставил свою чашку на блюдце с тихим звоном. — Если вы окажете мне услугу и посодействуете мне, почему вы так уверены в этом?       Я поджала губы. — Назови это предчувствием.       И он только что подтвердил мои догадки.       — Предчувствие, говоришь. — Он вздохнул. — Полагаю, это хорошо. Если бы это было что-то более существенное, боюсь, мне пришлось бы заставить вас замолчать.       Минута прошла в напряженной тишине. Мои пальцы крепче сжали фарфоровую чашку, и я потянулась вдоль нити к Арашу, готовясь к худшему. — Я, конечно же, шучу, — сказал он. — Боже мой, но вы довольно сильно взвинчены, не так ли? Нет, нет, моя дорогая, мне никогда в жизни не приходилось убивать человека, не говоря уже о хладнокровности в подобных вопросах, и я не собираюсь начинать сейчас просто потому, что технически мертв. Видите ли, я настоящий филантроп, как бы неловко это ни звучало, говорить об этом так откровенно, и вы могли бы зайти так далеко, что назвали бы меня пацифистом.       Джекилл неловко, фальшиво рассмеялся. — Неудачная шутка, Абрахам — ах, я полагаю, это не настоящее твое имя, не так ли?       — Ты можешь продолжать использовать его, — сказал Кастер. — Вопрос, подразумеваемый в твоем предыдущем заявлении, дорогая моя, — я не намерен раскрывать свое истинное имя на данный момент. Я должен попросить вас простить мою осторожность, поскольку мне не слишком много известно о возможностях противника и предпочту, чтобы они смогли узнать как можно меньше моих возможностей. То, что я алхимик, очевидно, и поэтому нет особых причин скрывать это, но после моей смерти мое имя и мой вклад в развитие этой области стали несколько очень известными.       Знаменитый алхимик, чье имя распространилось постфактум, чье имя настолько привязалось к этой области, что фактически стало её практически синонимом. Таких было всего несколько, и одежда…выглядела примерно так, как нужно для того периода. Я не очень хорошо разбиралась во всех людях, которые подходили по всем статьям, но его имя, по крайней мере, достаточно часто всплывало во время более широкого спектра моих уроков магии с Марией, чтобы я узнала его в особенности.       Хотя это было немного забавно. Я ожидала, что Парацельс фон Хоэнхайм будет выглядеть немного моложе.       — Хорошо, — сказала я. Заставив свои руки расслабиться, ослабив хватку на чашке. — Я не буду давить.       Тем более, мне это уже стало понятно. Простого подтверждения того, что его на самом деле звали не Авраам, было бы более чем достаточно для подсказки.       Кастер благодарно улыбнулся. — Спасибо.       С порога раздался стук, и Араш заглянул внутрь. — Здраствуйте. Снаружи довольно тихо, поэтому я решил заглянуть внутрь и посмотреть, как идут дела.       Он, вероятно, почувствовал, что минуту назад я крепко сжала нашу связь и пришёл разобраться. Все в порядке, говорю ему, проецируя свои мысли на связующую нас нить. Просто недоразумение.       И очень плохая шутка.       — Ах, — сказал Кастер, прищелкнув языком, — Простите меня. Если бы я знал, что вы присоединитесь к нам, я бы попросил Рене налить ещё чашечку.       — О, нет, не беспокойте её из—за меня, — сказал Араш. Он небрежно проскользнул в комнату и присоединился к нам у карты, незаметно встав между мной и Кастером. Как ни в чем не бывало, он протянул руку, чтобы начертить пальцем путь по улицам, но его палец был слишком большим, а улицы слишком маленькими по масштабу, чтобы поместиться. — Похоже, они делают хороший прогресс. Но… я чувствую запах ужина, верно? Они на него опоздают.       — Я уверен, Рика в любом случае предпочла бы готовить Эмию.       Араш рассмеялся, улыбаясь. — Я уверен, что она бы так и сделала!       — Жаль, — сказал Джекилл. — Рене — превосходный повар. Если ее чай вам понравился, то ее стряпня, без сомнения, придется вам по вкусу.       Мне было интересно, сохранилась бы его уверенность, если у него появиться шанс попробовать что-нибудь, приготовленное Эмией. Надоело повторять, что самая вкусная еда что я пробовала была приготовлена Эмией, и когда с тобой соглашались буквально императоры, было трудно превзойти эту еду.       — По крайней мере, наши друзья, похоже, не попадают в большие неприятности, — сказал Кастер. — Их темп достаточно постоянен, и я не верю, что они сталкиваются с чем-то более надоедливым, чем несколько автоматонов тут и там. Ты прав, Араш, в том, что они не успеют к сегодняшнему ужину. Бедняжка Рене будет весьма разочарована.       А она? Я задавалась этим вопросом. Возможно, будучи её создателем, он мог разглядеть в ней и её личности больше, чем я. Хотя её движения были плавными и совершенно человеческими, совсем не дергаными и неестественными, её манеры были устрашающе роботизированными.       — Я полагаю, что да, — сказал Джекилл. —Она, казалось, была рада компании после ужасно душных последних нескольких дней. Я уверен, однако, что у нее будет масса возможностей продемонстрировать свое мастерство в ближайшие дни. Как это ни прискорбно, похоже, что скорого разрешения нашей текущей ситуации не предвидится.       Или, может быть, Джекилл тоже мог это видеть. Думаю, мне просто пришлось поверить им на слово, поскольку я сама знала её меньше часа.       Снова направляю свой взгляд на карту, прослеживая путь, которым группа прошла отсюда до своего текущего местоположения, и особняка недалеко от Сохо, который был их пунктом назначения.       — Авраам, — сказала я, — они идут по самому прямому пути?       Кастер посмотрел на диораму сверху вниз, глядя на неё поверх кончика своего носа. — Ну да, это действительно так. Полагаю, раньше я не обращал на это особого внимания, учитывая, что сэр Мордред часто отправлялась в патрулирование вместо выполнения определенного поручения, но это довольно прямой маршрут, по которому нужно идти сквозь непроницаемый туман. Её интуиция, похоже, довольно развита.       Думаю, это самый удачный способ изложения. Позже это может оказаться полезным при навигации по этому месту, тем более, что также казалось, что я не смогу использовать своих жуков для той же цели.       Подавляю вспышку раздражения, которая скрутила меня изнутри.       Окажется ли это столь же полезным для поиска базы тех, кто стоит за всем этим беспорядком? Почему-то я думала, что всё уже было решено к настоящему времени, если бы это было так, так что, возможно, это был вопрос того, чтобы не заблудиться, когда она знала пункт назначения. Не совсем так полезно, но все равно это могло бы пригодиться для передвижения сквозь туман, который душил город.       Обойти это можно было бы, ограничившись исследованиями в утренние часы, когда рассеется туман, но из-за этого могут возникнуть проблемы другого рода.       — Как ты думаешь, кто бы ни стоял за всем этим, изменил бы свой образ действий, если бы мы начали выходить по утрам и оставаться дома после того, как опустился туман? Я спросила Кастера.       — Хм. — Кастер задумчиво промычал. — На этот вопрос не так-то просто ответить. Во-первых, мы не можем точно знать, как много врагу известно о наших передвижениях. Например, есть ли какой-то сенсорный компонент, связанный с туманом? Они используют его для сбора информации? Следовательно, они знают, где мы сами находимся?       И если это было так, было ли для них достаточно того, что мы — по крайней мере, некоторые из нас — не смогли уйти, когда рассеется туман, не рискуя своими жизнями, и именно поэтому они не попытались атаковать напрямую, или Ассасин был призван чтобы отвлечь нас, пока работали истинные вдохновители?       Но если бы это было не так, если бы они не могли использовать туман как какой-нибудь гидролокатор или что-то в этом роде, тогда это означало бы, что Ассасин был их разведчиком, а автоматы, гомункулы и (тьфу) «Helter Skelter» были патрульными группами. Не только для того, чтобы занять нас, но и для того, чтобы дать вдохновителю возможность следить за тем, что происходит за пределами его мастерской.       Я думаю, это свелось к другому вопросу: если Кастер смог создать эту карту города, используя далеко не идеальный доступ к лей-линиям, то были ли Слуги врага так же хороши, как и он, или они были намного менее способны? Могли бы они создать нечто подобное с более высокой точностью и большим разрешением, способное отслеживать каждого живого человека в городе, или нет?       — Во-вторых, — продолжил Кастер, — было бы что-то, что мешало бы им изменить свой образ действий, какое-то ограничение в любом методе, который они могли бы использовать для создания этого тумана, или тот факт, что они позволяют ему рассеиваться по утрам, является признаком чего-то другого? Как бы я ни колебался приписывать добрую волю людям, готовым держать в заложниках целый город, независимо от того, сколько жертв это повлечет, мы должны, по крайней мере, признать возможность того, что исчезновение тумана по утрам — это способ дать населению шанс приобрести припасы или удовлетворить потребности, которые невозможно удовлетворить в закрытых помещениях.       Да, это тоже была проблема, не так ли? Я легко могла понять, что это была проблема с их генератором тумана, что они не могли оставлять его включенным бесконечно. Независимо от того, требовалось ли ему время на охлаждение или перезарядку, это все равно оставляло бы нас с одним и тем же окном каждый день, даже если бы они поддерживали его в рабочем состоянии столько, сколько могли безопасно.       Я не думаю, что это было по доброте их сердец.       — Итак, единственный ответ, который ты можешь дать, это «Я не знаю», ха, — подумал Араш вслух.       Кастер беспомощно пожал плечами.       — Попробовать в любом случае стоило бы, — сказала я. — Сделают ли они что-нибудь в ответ, скажет нам столько же, сколько и то, что они сделают в ответ. Если есть какая-то причина, по которой они не могут постоянно поддерживать туман, то они могут попытаться послать за нами свои собственные силы — и это означает, что нам, возможно, даже не придется так усердно искать их.       И если отключение генератора тумана по утрам было преднамеренно …У меня было не слишком много уверенности в том, что это означало бы прямо сейчас. Поскольку астрология была законной формой магии, вполне возможно, что время суток каким-то образом играло важную роль в их целях, и принуждение их изменить свои шаблоны каким-то образом нарушило бы их.       — При условии, что вы позаботитесь о том, чтобы ограничить воздействие, — несколько сурово сказал Кастер. — Не думайте, что только потому, что я способен нейтрализовать нанесенный урон, вам не нужно беспокоиться о том, что туман с вами сделает. Такого рода безрассудство так же опасно, как и любое действие врага.       У меня дернулась щека. Значит, даже Кастер собирался стать таким, не так ли?       — Я бы больше беспокоился о Рицуке и других, — сказал Араш. — Именно они будут больше всего рисковать, не так ли? С появлением Ассасина и всего остального.       Кастер поморщился. — Как бы нелепо это ни звучало, сэр Мордред должна помочь им держаться подальше от неприятностей.       Джекилл поднес чашку ко рту, чтобы скрыть улыбку и тихий смешок.       — Мастер, — мягко позвала Рене. — Ужин готов.       Кастер взглянул на часы, и его брови поползли вверх. — Боже мой, — сказал он, — уже шесть часов? Последние несколько часов пролетели незаметно!       Джекилл посмотрел вниз на карту. — А остальные скоро доберутся до особняка Виктора. Превосходно. Не прерваться ли нам на ужин, чтобы быть готовыми услышать его, как только они уладят все это дело?       Мой желудок сжался, тихо булькая. Если подумать, я ничего не ела с самого утра, не так ли?       — Хорошая идея.       Кастер хлопнул в ладоши, широко улыбаясь. — Тогда нет необходимости больше медлить, не так ли? Давайте пойдём. Обещаю вам, стряпня Рене вас не разочарует!       Как оказалось, он не ошибся. Ужин проходил в маленькой столовой на другой стороне гостиной, в комнате, о которой я могу сказать с первого раза, как только переступила порог, будет очень многолюдно, к нам присоединятся Рицука, Рика, Машу и, предположительно, Мордред, и как только мы все сели, Рене подала нам сытное рагу.       Я не была уверена, что могу сказать, что еда было так же хороша, как всё, что мог сделать Эмия, но для гомункула, который излучал эмоции примерно так же сильно, как камень, ужин превзошёл некоторые мои ожидания. Определенно лучше всего, что я могла сделать, и, полагаю, это была не такая уж высокая планка, так что у меня не было уверенности в то, что это вообще о чем-то говорит.       Но едва я закончила и немного расслабилась в кресле, чтобы успокоить желудок, как запищал мой коммуникатор, и, зная, что у Марии было не так уж много причин связываться со мной до возвращения близнецов, немедленно ответила.       В тот момент, когда я это сделала — подняв своё серьезное лицо над обеденным столом, — она, не теряя времени, сообщила мне: — У Франкенштейна произошла стычка.       Я выпрямилась на своем стуле. Еда в моем животе неприятно заурчала. — Стычка?       Была ли оборона Франкенштейна действительно достаточно сильной, чтобы доставить неприятности Эмии, Машу и Мордред? Или причина, по которой Франкенштейн замолчал, заключалась в том, что враг добрался до него первым?       — Что насчет Виктора? — Настойчиво спросил Джекилл. — Он все еще жив?       Ольга поморщилась. — Виктор Франкенштейн был уже мертв к тому времени, когда команда прибыла в его особняк, — веско сказала она. — Они вступили в бой и отправили на тот свет его убийцу, Слугу класса Кастер, называющего себя Мефистофелем.       Как демон в «Фаусте»? Что-то подобное этому появилось здесь, в Лондоне? Или… Нет, если бы они столкнулись с настоящим демоном, Мария и близко не была бы такой спокойной.       Джекилл осел в кресле. — Значит, он мертв.       — Мне жаль, — небрежно сказала Ольга. Если Джекилл ее вообще услышал, он не подал виду.       — А сэр Мордред и остальные? — спросил Кастер.       — Все невредимы. Мефистофель был побежден без проблем. — Мария снова обратила свое внимание на меня. — Это ещё не всё. После победы над Мефистофелем команда решила исследовать особняк Франкенштейна в поисках подсказок о том, почему он стал мишенью, и любой информации, которую он мог собрать, и они нашли записку, в которой заговорщики, скрывающиеся за туманом, были указаны как П, Б и M. Франкенштейн считал, что все эти люди были слугами.       П, Б и M? Это было всё? Он не мог дать нам больше для работы, чем это, например, настоящие имена?       — Только инициалы? — пробормотал Кастер, поглаживая бороду и задумчиво хмуря брови. — Я полагаю, что это больше, чем у нас было раньше, но… Возможно, буква «М» относится к этому Мефистофелю?       Возможно. Мы всё ещё знали недостаточно, чтобы быть абсолютно уверенными, но я не была готова предположить, что один из преступников окажется на линии огня и будет убит менее чем через день после нашего прибытия. Злодеи, замышляющие нечто более грандиозное, чем получение кайфа, как правило, были более осторожны, если только они не были уверены, что уже победили или могут расправиться с тем, кто придет их остановить.       — Они также нашли кое-что ещё, — продолжила Мария. — Наследство, оставленное настоящим Виктором Франкенштейном, его дедом, запертое в гробу, спрятанном в задней комнате библиотеки.       Гроб? То есть настоящий, сделанный для захоронения гроб? Что, как из какого-нибудь второстепенного фильма 1930-х годов?       — Ты же не хочешь сказать…       — Да, — сказала Ольга прежде, чем я успела договорить, — прямо как в романе, полноценный, функционирующий искусственный человек.       Монстр Франкенштейна.