Hereafter (будущее)

      Имя новенькой заставило тревожные звоночки прозвенеть у меня в голове — но едва у меня было мгновение, чтобы даже начать думать о том, что это могло означать, как всё пошло под откос, поскольку некая волна захлестнула всё это маленькое чаепитие, пробежав по траве и деревьям настолько слабой рябью, что её нежное, тонкое прикосновение было заметнее, чем если бы это был ураган. Волна коснулась каждого из нас, но при этом не оставив никаких следов, не нанесла ран и не имела очевидного эффекта, который был бы заметен сразу.              Все это время маленькая девочка невинно улыбалась, передавая чашку чая новичку, и она вообще не подавала никаких признаков того, что она вообще что-то сделала, не говоря уже о том, что это было.               — Спасибо! — радостно сказала новоприбывшая. Она взяла свою чашку с блюдцем, на котором она стояла, подняла её и сделала глоток. От восторга шрамы на её лице растянулись. — Нам это действительно нравится!               — Я рада, что это так, — вежливо сказала маленькая девочка. — Я налила это экстра особенное, специально для тебя.              Мои спутники, казалось, были менее уверены в том, что думать об этом, неуверенно поглядывая на новичка — а в случае с самым угрюмым, с нескрываемым подозрением, — но никто не принял агрессивной позы. В лучшем случае настороженно, но не открыто враждебно. Если кто-то из них и заметил, что маленькая девочка сделала с этой волной чего-бы-там-ни-было, они также не показали и намека на это.              Какое-то ограничивающее поле? Но если да, то что оно делало? Мои жуки, мой рой, марионетка-ворон, все еще летающая над головой, казалось, ни на кого из них это не повлияло, и мой контроль над ними был таким же сильным, как и прежде. Это должно было быть что-то более тонкое, что-то, что давало ей преимущество, которое не было сразу очевидно.              Возможно, поле работало в непредвиденных обстоятельствах, или, возможно, оно должно было помешать людям за столом драться.               — Теперь, — сказала маленькая девочка, — нам не хватает еще одного человека. Тогда наше чаепитие будет завершено!               — Ещё один человек? — спросила рыжеволосая из нашей группы.               — Папа, конечно! — был ответ. — Глупенькая, — последовало невысказанное слово. — Он скоро должен быть здесь, и тогда мы все сможем повеселиться вместе!               — Ура! — воскликнул Новенькая. — Что за веселье? Мы кого-нибудь вскрываем? Мы собираемся пойти и найти маму?               — Вскрывать кого-нибудь? — пискнула девушка в доспехах напротив меня. — Ч-что?               — Фоу, — сказал монстр, сидящий у неё на плече.               — Не думаю, что назвал бы это забавным, — пробормотал парень рядом с ней в свою чашку.               — Чья мама? — спросила рыжая. — Кто такая мама, на самом деле, теперь, когда я думаю об этом?               — Мы не знаем, — сказала Новенькая, и снова во множественном числе. — Вот почему мы должны пойти и найти её.              Множественные личности? Нет, это не совсем верно, не так ли? Множественное число не подходит. Шизофрения? Возможно. Более вероятно. Если её жизнь была такой жестокой, как предполагали её шрамы, тогда это тоже имело смысл, потому что психические заболевания были плохо изучены в ту эпоху, и её лечение усугубило бы ситуацию. Это также объясняло социопатическое предложение вскрыть кого-нибудь.              В этом отношении она кого-то мне напомнила, но я не могла точно сказать, кого. Это вертелось у меня на кончике языка, но у меня получалось сказать.               — Подонок, — пробормотала блондинка в доспехах, скрестив руки на груди. — Какой псих придумал играть в вскрытие кого-то?              Хмурю брови. Оно всё ещё не вспомнилось. я не могла думать об этом. Воспоминание было важно для меня, по всем худшим причинам, но оно все еще было важно. Я никак не могла забыть это. Не тогда, когда этот опыт был выжжен в моем мозгу. Это было незабываемо.              Так почему я не могла вспомнить это чертово имя?               — Да, я пас, — сказала рыжая. — Мне нравиться то, что мои внутренности являются моими внутренностями, и если есть одно правило, о котором я всегда старалась помнить, так это то, что веселая девчонка уходит первой.               — Это потребовало бы от тебя быть действительно забавной, — криво усмехнулся мальчик.              Девушка надулась. — Да, ну, кто тебя вообще спрашивал…              Моё сердце дрогнуло. Это ощущение показалось мне знакомым. Это чувство знания чего-то, осознания того, что я это знаю, но неспособности фактически сказать это. Знакомое, а также ужасающее. Почему я была так уверена, что если возьму в руки книгу или посмотрю на экран компьютера, написанные на них слова будут для меня неразборчивы?              Голос вторгся в мои мысли. Мастер? Всё в порядке?              Моя голова повернулась, чтобы встретиться с обеспокоенным взглядом темноволосого мужчины с бронзовой кожей, который сидел рядом со мной, и я внезапно поняла, что тоже не могу вспомнить его имени. Когда я обвела взглядом стол, ужас, скручивающий мои внутренности, усилился, потому что я не могла вспомнить ни одного из их имен. Ни угрюмого мужчина с загаром и белыми волосами, ни рыжей, ни брюнета, ни девушки в темных доспехах и ни блондинки в серебристых доспехах. Если я пыталась вспомнить их имена, моё ментальное восприятие избегало их, как вода от камня.              Это поразило меня, как удар молнии, и у меня внутри всё сжалось.               — Ты, — сказала я маленькой девочке, — что ты сделала?              Блондинка в доспехах замерла, а затем её руки раскрылись, когда она немного наклонилась вперед, внезапно сильно заинтересовавшись.              Маленькая девочка невинно моргнула, глядя на меня. — Я? Почему, я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду.               — Да, — сказала рыжеволосая. — Что за внезапная враждебность, леди?              Загорелый альбинос теперь тоже выпрямился, и глаза темноволосого парня рядом со мной сузились, а брови опустились.               — Да, ты знаешь, — сказала я, и трава вокруг нас загудела, когда весь мой рой выразила ярость, медленно закипающую в моей груди. — Я не собираюсь спрашивать тебя снова.              Новенькая со шрамами с любопытством огляделась по сторонам, как будто пыталась найти источник шума. Однако маленькая девочка в кимоно просто улыбнулась мне.               — Вы довольно быстро схватываете на лету, мисс, — сказала она. — Я думала, что по крайней мере один из вас исчезнет полностью, прежде чем кто-нибудь это поймет.              Девушка в доспехах с монстром, сидящим у неё на плече, ахнула. — И-исчезнет?               — Эй, ты, — сказала блондинка. — Что ты такое говоришь? Что ты сделала с ними?               — Я не собираюсь тебе рассказывать, — сказала маленькая девочка. — Зачем мне это? Такие слуги, как ты, не играют в мои игры.              Загорелый альбинос нахмурился и принял агрессивную позу, обхватив руками невидимые мечи. — Я не помню, чтобы кто-нибудь из нас говорил, что у тебя был выбор в этом вопросе.              Она нисколько не испугалась. — Очень жаль! Если ты не играешь со мной, то у тебя не будет никаких догадок!              Блондинка хлопнула руками по столу с такой силой, что задребезжали все чашки и чай разлился по белой скатерти, рыча: — Ах ты, маленькая!..              Мальчик с голубыми глазами резко вздохнул. — Моё имя. Я не могу его вспомнить.               — Пф, что? — рыжеволосая рассмеялась. — Ты серьезно? Это глупо! Кто просто забывает своё имя, как…              Её брови нахмурились. — П-подожди. Не так ли… Но… — Она выстрелила из своего места, поворачивая голову так и сяк, как будто она что-то уронил и не могла найти его. — Я тоже не могу вспомнить своё!              Новенькая хихикала и раскачивалась на своем месте в полном восторге. — Мы никогда раньше не играли в эту игру, — сказала она. — но это очень весело!               — Семпай! — сказала девушка в доспехах. — Т-ты хочешь сказать, что действительно не можешь вспомнить своё имя?               — Нет! — ответила маленькая девочка. Её радостное восклицание было совершенно неуместно ситуации. — Здесь, в Безымянном лесу, это первое, что бросается в глаза! Тогда вы теряете чувство понимания кто вы, пока, вы не потеряете всё своё существо! Но есть способ победить это.              Она улыбнулась широкой, яркой улыбкой, такой широкой, что она угрожала расколоть её лицо пополам.               — Всё, что вам нужно сделать, это вспомнить свое имя!              Как будто это было так просто. Я уже видела возможный способ обойти это, если бы у нас были бейджи на одежде или наши имена, записанные на руках или листе бумаги, но это требовало от нас предварительной подготовки к этому событию. Я должна была предположить, что это было не так просто, как просто попросить кого-нибудь из наших товарищей назвать наши имена, иначе победить было бы до смешного просто.              Но был ещё более очевидный вариант.              Или, подумала я, поскольку этот Безымянный Лес твой, всё, что нам нужно сделать, это убить тебя, верно?              За этой мыслью стояла уверенность. Весомость, как будто это был факт, а не просто мои догадки. Это было подкреплено другой уверенностью, происхождение которой я не могла определить, но чувствовала столь же твердо: кем бы ни была эта девочка, единственное, чем она не была, так это обычной маленькой девочкой.              В моем сознании на мгновение промелькнул образ молодой девушки со светлыми волосами и зелеными глазами, одетой в черное платье и вуаль, которые блестели так, словно были инкрустированы тысячами крошечных изумрудов, как будто для придания большего веса идее.              Мой рой собрался вместе, сбиваясь в комок и жужжа, когда они формировались в группы, похожие на боевые порядки. Миллионом фасеточных глаз я уставилась на маленькую девочку в её причудливом розовом халатике, игнорируя новенькую, которая зачарованно наблюдала за всем происходящим, и мальчика с девочкой, которые, как и я, забыли свои имена и моё имя и забрались на стулья, чтобы избежать встречи с моей армией.               — У меня есть идея получше, — сказала я, приступая к работе. Мои пауки рефлекторно принялись плести тонкие нити из тонкой паутинки и подкрадываться, чтобы разместить их в стратегических местах, в то время как все прислушивались к мухам, мошкам и осам, которые были гораздо более очевидны. — Либо ты отменяешь это сам, либо тебя заставят это отменить. Мне всё равно, как.              Парадоксально, но девушке вообще ничего не угрожало. Она просто снова улыбнулась, совершенно невозмутимая.               — О, — сказала она. — Мы собираемся сыграть в эту игру прямо сейчас? Я знаю, как играть в эту игру! Я тоже в ней хороша!              Она хлопнула в ладоши, и сила собралась, закружившись вокруг её тела.               — И как будто погрузившись в мысли он стоял...              Дерьмо.               — Остановите её! — крикнула я, даже когда мой собравшийся рой двинулся в её направлении. У меня не было уверенности в том, кто послушается меня, если кто-нибудь из них вообще послушается. Я просто знала, что всё, что она собиралась сделать, обернётся проблемами, и мы не могли позволить ей довести это до конца.               — ... И вдруг граахнул гром — Летит ужасный Бармаглот....              Стол внезапно перевернулся, взлетев вверх, и от резкости этого я упала назад, опрокинувшись на свой стул — у остальных ситуация была почти такой же, как у меня, — даже когда я послала своих жуков кусать и жалить. Темноглазый мужчина в бирюзовых доспехах отшатнулся назад, стрела, которую он натянул из ниоткуда, взлетела в небо, сбившись с курса, в то время как загорелый альбинос споткнулся и покатился.              Блондинка, та, что в самом начале перевернула стол, выхватила большой палаш и разрубила его на пополам, оттолкнувшись от земли в сторону маленькой девочки.               — …и лопотал по ходу дела!              Мои жуки жалили, жужжали и роились, и ни один из них вообще ничего не сделал девушке, которая продолжала стоять, как ни в чем не бывало. Они даже не могли прикоснуться к ней. Блондинка, которая была единственной, кто успела вовремя добраться до девушки, отвела руку назад и нацелила острие своего меча девушке в горло. Её удар был молниеносным, о чем свидетельствовали искры настоящей красной молнии.              Меч отлетел, вырвав кусок плоти, и пурпурная кровь разлетелась по воздуху, с шипением покрывая траву. Ещё больше крови стекало по толстой, массивной руке, которая появилась перед девушкой, в защитном жесте, стекая по основанию зазубренных, похожих на ветви шипов, которые выступали над предплечьем.              Над маленькой девочкой стоял гигант. Его кулаки были размером с небольшие валуны, а тело бугрилось мышцами. Голова имела отдаленно человеческую форму, но была почти полностью гладкой, за исключением неровного разреза без губ, который образовывал рот, и круглых глазниц, светившихся желтым светом. Из его черепа торчала кривая корона из шипов, а из спины торчала пара еще более кривых крыльев — слишком маленьких для настоящего полета — с большим количеством шипов вместо перьев, жестких и неподвижных.              Присутствие обрушилось на меня секундой позже, чужеродная тяжесть, не похожая ни на что из того, что я могла вспомнить. Моё сердце выбивало учащенную дробь в груди. Холодный пот выступил у меня на лбу, и каждая частичка мое существа кричала, что эта штука неправильная, что ей здесь не место, что это нечто такое, чего никогда не должно было существовать.               — Что за хрень? — воскликнула блондинка.              Массивное существо было настолько большим, что казалось, оно будет неуклюже передвигаться, но его кулак ударил с такой скоростью, что девушка не успела вовремя среагировать, чтобы уклониться от него, и её броня заскрипела, когда эта огромная рука ударила её прямо в грудь. Сила удара отбросила её назад и в сторону, а другая девушка в доспехах вскрикнула, когда её чуть не сбили с ног.               — И если мы собираемся играть в эту игру, — сказала маленькая девочка. — тогда я просто обязана пригласить своего друга поиграть с нами! Не так ли, Бармаглот?              Черт, снова подумала я и поспешно ретировалась от них обоих, когда мой рой приблизился, образуя жужжащую завесу. Один из этих массивных кулаков снова взмахнул, и все до единого жуки, соприкоснувшиеся с его кожей, распались, словно пар.              Загорелый альбинос приблизился к дуэту с парой фальшионов, одним черным и одним белым, и провел ими по груди монстра. Нанесенные ими раны были неглубокими и совершенно неэффективными, и у него едва хватило времени занести мечи для защиты, прежде чем ответный удар твари разбил их вдребезги, как дешевое стекло.              Шквал стрел угодил гиганту в грудь, но пренебрежительный взмах руки сломал древки, как щепки, и раны к тому времени уже начали заживать.              Сильный, выносливый, и у него даже были способности к регенерации. Комбинация зацепила за что-то, но воспоминание ускользнуло сквозь мои пальцы, как песок сквозь сито, и какая бы связь ни пыталась установить мой мозг, она исчезла, нереализованная. Еще одна вещь, которую трюк маленькой девочки отнял у меня, и я действительно чертовски быстро от этого устал.              Я потянулась, нащупывая нить, которую ощущала на грани сознания, ту штуку, которую темноволосый лучник, должно быть, использовал минуту назад, чтобы связаться со мной, и я протолкнула в неё каждую частичку своей единственной мысли: Назови моё имя!              На полпути к подготовке очередного шквала стрел он остановился, бросив взгляд в мою сторону. Что бы он ни думал о моём плане — Аве Мария — он не подал виду и, не споря и не колеблясь, открыл рот и сказал: — Тейлор Эберт!              И, как будто из моего мозга сняли пленку, всё прояснилось. Воспоминания, за которое я цеплялась мгновение назад — о Геракле, принимающем на грудь всё, что мы в него бросали, о Лунге, пузырящемся мясе, когда его раны заживали, а тело росло, о великом золотистом человеке, пожимающем плечами, на всё, что мы использовали против него, — вернулмсь на место. Знакомое чувство, когда я медленно теряю себя и забываю имена своих друзей, скрутило мой желудок, превратившись во что-то черное и яростное.              Ублюдок, мысль полная злости проскочила у меня в разуме. Если бы я могла воспламенить эту девушку одним своим взглядом, я бы сделала это прямо здесь и сейчас.              У меня не было уверенности в том, что это сработает, и никогда еще не была так рада, что ошиблась. Всё это дело уже пошло насмарку, и было бы ещё хуже, если бы нам пришлось пытаться сражаться, когда мы даже не могли вспомнить наших товарищей по команде и то, на что они способны.              Эмия, спохватившись, оставил свои попытки снова сразиться с Бармаглотом достаточно надолго, чтобы крикнуть: — Фудзимару Рика! Фу…-              Но прежде чем он смог завершить фразу, Бармаглот пронесся мимо, и ему едва удалось увернуться, чтобы избежать прямого попадания. Однако даже удара по касательной, ударившего его по ребрам с силой, которая разнесла бы мои в пыль, было достаточно, чтобы он растянулся и покатился по земле.               — Так нечестно! — надулась маленькая девочка. — Это жульничество! Слугам не разрешается помогать, если они тоже не играют в игру!               — Эй! — Рика запротестовала. — Это ты не говорила нам правил, пока не заставила нас играть в твою дурацкую игру!              Араш натянул свой лук и выстрелил в беззащитную девушку — должно быть, она была Слугой, если вытаскивала таких монстров из воздуха, — но Бармаглот, казалось, телепортировался, чтобы вернуться к ней, вновь блокируя их все. Те, что не сломались об острые выступы, торчащие из его запястья, казалось, даже не причинили ему вреда, не говоря уже о том, чтобы препятствовать его движениям.               — Семпай! — сказала Маш, защищаясь близнецов. — Мастер!               — О-о! — сказала Рика. — Верно! Э-э-э, Фудзимару Рицука!              И Рицука вздрогнул, когда все воспоминания вернулись к нему. Хорошо. Это означало, что мы все вернулись к норме, и нам больше не нужно было беспокоиться о том, что кто-то погибнет в Безымянном Лесу.              Мордред внезапно преодолела расстояние, с искрами красной молнии пробежавшими по её телу. — С меня хватит… твоих гребаных игр!              Она с оглушительной силой замахнулась, и Бармаглот поймал её меч одной из своих массивных рук, обхватив толстыми пальцами лезвие и полностью игнорируя острую кромку, врезающуюся в его плоть. Обжигающая кровь стекала по его руке на землю, и она оставила после себя почерневшие, обугленные участки травы там, где приземлился.               — Всё в порядке, — сказала маленькая девочка. — Бармаглоту в любом случае эта игра нравится больше, не так ли, Бармаглот?              Монстр не ответил.               — Если она не хочет играть, продолжай и убей её.              Горящие глаза вспыхнули, и Бармаглот потянула меч Мордред вперед. Потеряв равновесие, девушка не смогла увернуться, когда монстр протянул другую руку и обхватил большим и указательным пальцами её шею, поднимая над землей. Она болталась, хватая ртом воздух и дрыгая ногами в отчаянной попытке найти рычаг, которого там не было.               — Мо-тян! — Рика закричала.              Араш! Отдаю ему приказ. Он понял то, что я хотела сказать и выпустил ещё пару стрел, целясь в промежутки между суставами Бармаглота, чтобы попытаться заставить его отпустить Сэйбер, но зверь проигнорировал их так же, как и все остальные атаки, которые мы наносили ему раньше.              Оглядываясь назад, сравнение с Лунгом было не таким удачным, как с другими. По крайней мере, можно было действительно навредить Лунгу, если ранить его достаточно сильно. Даже если это не остановит его надолго, это все равно замедлит его, по крайней мере, на несколько секунд.              Чёрт. Какие ещё варианты у нас были, чтобы освободить её? Араш не мог причинить Бармаглоту достаточно сильного вреда, чтобы заставить его отпустить её, у Машу тоже не было грубой силы, необходимой для этого — если Мордред её совершенно не беспокоила — и даже если бы мы вызвали подкрепление, я не была уверена, что у нас было что-то достаточно мощное, не прибегая к Благородным Фантазмам.              У этой штуки вообще было сердце или мозг, на которые мы могли нацелиться?               — Вперед, Эмия! — крикнула Рика.              И он появился в воздухе над ними, держа в руках еще одну пару своих любимых мечей.               — Trace, Overedge.              Они удвоились в размерах, а лезвия треснули, расщипляясь, образовав перистые шипы вдоль заднего края. Эмия замахнулся ими в едином порыве, целясь в единственное очевидное слабое место на руке монстра: запястье.              Я применила одно заклинание прямо перед тем, как они достигли цели. Мгновенное усиление!              Лезвия вонзились в плоть Бармаглота, чисто разрезав красную кожу и всё, что служило мышцами и сухожилиями под ней. Однако даже с моим дополнительным заклинанием, придающим его удару больше силы, мутировавшие мечи прошли только половину, прежде чем что-то поддалось, и лезвия треснули и разлетелись вдребезги, как стекло.              Но этого было достаточно. Пальцы, сжимавшие шею Мордред, ослабли, и она вырвалась, пнув его по локтю, чтобы ослабить хватку. В тот момент, когда она снова поднялась на ноги, её собственный меч озарился багровым светом, и она яростно выдернула лезвие из руки, державшей его. Два пальца отлетели в сторону, отрубленные — но даже это, казалось, совершенно не заботило Бармаглота. Он замахнулся на Блондинку, как будто хотел схватить её снова, и когда она пригнулась, он чуть не схватил её за конский хвост.              Его почти отрубленное запястье уже почти полностью зажило, а пальцы наполовину отросли. Сам Геракл позавидовал бы тому, как быстро монстр восстанавливался после повреждений.              Грубой силы оказалось недостаточно. Даже то, что я предположила, что Мордред использует свой Благородный Фантазм в миниатюре, не даст нам нужного преимущества. Итак, если грубая сила не остановит эту штуку и мои жуки вообще ничего с ним не могут сделать, оставалось попробовать ещё кое-что, прежде чем мы вызовем кого-нибудь из остальных, чтобы обрушить на неё Благородны Фантазм и попытаться еёуничтожить подавляющей силой.              Араш, — начала я, используя соединяющую нас нить. Моя рука потянулась за ножом, моим Последним Шансом, который по иронии судьбы становилось всё менее и менее последним в эти дни. Возможно, рой наномашин смог бы прорезать эту прочную шкуру лучше, чем лезвие клинка.              Подождите, проскочила у меня на задворках сознания мысль, а куда делась другая, Джеки?              Что-то потревожило землю позади меня в моей тени, и я не стала ждать, даже не потратила ни секунды, чтобы подумать об этом, бросившись в сторону. Когда я перекатилась через плечо, мельком увидела — сначала глазами, а затем своими жуками — большой нож, который был действительно ближе к короткому мечу, вонзившийся в область, которая должна была быть одной из моих почек.              Я приземлилась на корточки, одна рука всё ещё сжимала рукоять моего собственного ножа. У меня не было уверенности в том, что он принесёт мне пользу.               — О, — сказала Джеки. Улыбка растянула её лицо, обнажая шрамы. — Похоже, ты тоже знаешь, как играть в эту игру, не так ли, леди? Может быть, из тебя всё-таки получится хорошая мамочка.              Позади меня Бармаглот яростно замахнулся на Мордред, которая была вынужден увернуться, а затем швырнул в Эмию остатки стола, за которым мы сидели, с достаточной силой, чтобы отбросить его назад. Машу всё ещё стояла в обороне перед близнецами, подняв свой щит, чтобы защитить их, в то время как остальные сражались непосредственно с монстром.              И тут появился Араш, который с силой обрушился на Джеки, снова орудуя одной из своих стрел как кинжалом, с блестящим заостренным наконечником. Джеки ловко уклонялась, нанося быстрые, легкие удары по нему на ходу, и Араш блокировал их все, позволяя ей отступить с суровым выражением лица.              Теперь было очевидно, что она была кем-то вроде Слуги. Чтобы исчезнуть подобным образом, было не так уж много способов, которыми это можно было сделать без особой подготовки, и переход в форму духа как способ так чисто избежать внимания был единственным, который я могла придумать для кого-то, очевидно, столь молодого. То, что она могла ускользнуть даже от внимания наших Слуг на таком близком расстоянии, означало, что она могла принадлежать только к одному классу Слуг.              Ассасин.              Джеки хихикнула. — Вы тоже хотите поиграть, мистер? Это некрасиво. Вам нужно дождаться своей очереди!              Её глаза заблестели.               — Это не займет много времени. Обещаю.              И со всеми другими подсказками было нетрудно понять, каким Героическим Духом она обладала. Честно говоря, бегать повсюду и называть себя «Джеки» было основной подсказкой, и если бы Безымянный Лес не морочил мне голову, я была уверена, что поняла бы это в тот момент, когда услышала её имя.               — Джек-Потрошитель.              Хотя как и почему таким известным серийным убийцей стала маленькая девочка, которая еще даже не достигла половой зрелости, я не знала, и не была уверена, что хочу знать. Это была просто ещё одна странность, которая не имела смысла среди кучи того, что накопилось за последние несколько месяцев.               — Это мы! — прощебетала Джеки. — Мы — огонь, дождь, сила… Поэтому, пожалуйста, не хочешь ли ты просто умереть?              Её тело озарилось темными, шипящими миазмами, бурлящей энергией, которая исходила от нее и наполняла воздух, как обида. Лезвия её ножей — палашей, как оказалось, потому что она вытащила еще один из-под изодранного подола своего плаща — блестели, как свежеполированная сталь. Я не стала больше ждать, чтобы вытащить свой нож и бросить его Арашу, который отбросил стрелу и поймал клинок в воздухе, затем принял оборонительную стойку.               — Мария, — тихо начала Джеки. — Потрошитель!              Она пронеслась по дистанции, направляясь прямо к Арашу, и повела правой рукой с ножом, который держала в ней. Арчер приготовился блокировать и нанести встречный удар, его большой палец двинулся к переключателю, который активировал бы наношипы.              Но в последнюю секунду Джеки отклонилась в сторону, легко приземлившись на одну ногу, и Араш, должно быть, понял, что я сделала, потому что бросился между нами ...              И Ассасин откатилась в другую сторону, выведя его из равновесия и оказавшись в другом месте.              Я пыталась двигаться, увернуться, сделать что-нибудь, что угодно, чтобы остановить её, но всё было слишком медленно. Мои жуки были недостаточно быстры, чтобы сформировать заслон, моё тело казалось вялым и неповоротливым, и к тому времени, когда импульс дошёл до моих ног, я знала, что уже буду мертва.              Джеки бросилась ко мне как, черное пятно состоящее из ненависти. Инстинкт подсказывал мне, что для такого мощного проклятия потребуется лишь мимолётное касание.               — Фоу!              Пара крошечных ножек врезалась мне в бок, как товарный поезд, и к тому времени, когда я почувствовала удар, я уже отлетела в сторону. Моё тело покатилось по траве, мой взгляд метался между зеленью, кронами деревьев, небом и землей, но сквозь своих насекомых я могла наблюдать, как нож Джеки коснулся маленького гремлина в воздухе.              Брызнула кровь, растекаясь красным пятном по траве, и Фоу тоже полетел, выглядя не более чем как особенно пушистый бейсбольный мяч, когда он улетел в кусты и исчез из виду.              Мысль о том, что эту тварь можно так легко убить, почему-то странно разочаровала.              Я остановилась, но мир всё ещё вращался, и у меня было ощущение, что меня засунули в стиральную машину. Если бы я попыталась встать, то, вероятно, опрокинулась бы набок.              Это было прекрасно. Мне не нужно было стоять или использовать собственное тело, чтобы действовать.               — Фоу! Мисс Тейлор! — закричала Машу. Джеки развернулась и направилась прямо ко мне, миазмы рассеивались вокруг её тела, но Маш зашла сбоку и развернула массивный щит.              Джеки отстранилась, отпрыгнув назад, и посмотрела на неё и Араша. Я почти могла видеть, как она взвешивает свои шансы и пытается решить, достаточно ли ей нравятся её шансы на победу, чтобы остаться и попробовать.              Через мгновение она улыбнулась. — Ну что ж. Мы поиграем с вами, ребята, как-нибудь в другой раз! Пока-пока!              Она дерзко помахала нам всем рукой, а затем исчезла в форме духа. Араш прыгнул к ней, мой кинжал сверкнул — но Джеки уже ушла, и я почувствовала, как кожу на моем протезе руки покалывает, как будто мимо меня пронесся внезапный порыв ветра. Араш и Маш оба огляделись, обшаривая глазами деревья и парк вокруг нас в поисках каких-либо признаков, но их не было.              Медленно, со всё ещё немного кружащейся головой, я взяла себя в руки, ожидая, что она вернется и попробует снова, но она не вернулась. Казалось, что она действительно просто ушла, вот так.              Это дало нам возможность снова сосредоточиться на битве с Бармаглотом, которая во время боя с Джеки обернулась не в нашу пользу. Эмия и Мордред всё ещё делали все возможное, чтобы победить, и Эмия даже нацелился конкретно на маленькую девочку, но все, что им удалось сделать, это не дать Бармаглоту отойти от неё. Это не изменило того факта, что проклятая тварь по-прежнему отмахивалась от всего, что в неё могли бросить, включая то, что ей отрубили голову, потому что Мордред справилась с этим, пока мы были отвлечены.              Это не сработало. Его голова только что выросла снова. Я должна была предположить, что это означало, что призыв Ифе и использование ею Гаэ Болга для нацеливания на его сердце и другие жизненно важные органы было бы столь же бесполезно, так что, возможно, единственный способ убить его — уничтожить всё сразу. Зигфрид и Балмунг справились бы с задачей.              Единственная проблема заключалась в том, что не так далеко была куча зданий с большим количеством людей внутри, и у меня было предположение, что причина, или, по крайней мере, одно из них, почему Эмия не прибегнул к своей собственной более разрушительной тактике. Другая причина, вероятно, заключалась в том, что мы все попали бы под взрыв.              Маленькая девочка смотрела на нас, поворачивая голову взад-вперед, прикрывая глаза рукой. Она издала неопределенный звук разочарования, как будто даже не заметила несколько стрел Араша, которые её чудовище заблокировало от попадания в нее.               — Джеки ушла? — спросила она. — Это очень плохо. Я с нетерпением ждала возможности поиграть с ней ещё!               — Ты продолжаешь использовать это слово, — пожаловалась Рика. — но у тебя действительно странное определение для него!               — Игра есть игра, — рассудительно сказала маленькая девочка, как будто констатировала очевидное. — Всё в порядке. У Бармаглота ещё много энергии, так что мы можем продолжать играть ещё очень, очень долго! И если ты чувствуешь, что тебя оставили в стороне… — она улыбнулась. — У меня есть и другие друзья, с которыми ты тоже можешь поиграть!              У меня по спине пробежал холодок. Другие друзья? Если у неё было чаепитие с Бармаглотом и Алисой, будет ли следующее, что она вытащит, Бандерснэтча? Было бы ли его так же невозможно убить как и Бармаглота?              Судя по выражению их лиц, остальные задавались примерно тем же вопросом. Даже Эмия, который уверенно сражался с Гераклом, казался неуверенным в перспективе столкнуться с еще большим количеством монстров из сказок.               — Что за черт? — сказала Мордред. — Там еще ублюдки?              Бип! Бип! Бип!              Моя бровь дернулась. Мой будильник, тот, который я установила, чтобы сообщить нам, что мы должны бросить свои дела и вернуться к Джекилу. Я выключила его, ничего не сказав, но…              Выхода не было. Неужели мы действительно провели здесь с ней целых полтора часа?               — Давай посмотрим, — задумчиво сказала маленькая девочка. Бармаглот стоически навис над ней, не мигая уставившись горящими глазами. — Кого ещё мне пригласить присоединиться к веселью? Я уверена, что у меня так много друзей, которые хотели бы познакомиться со всеми вами, и так трудно выбрать между ними.               — Никого! — Рика поспешила сказать. — Я голосую — за никого! Меня устраивает просто Бармаглот! Его более чем достаточно, чтобы ходить вокруг да около!               — На самом деле, даже слишком, — пробормотал Эмия.               — Но вы, Мастера, остались за бортом, — сказала маленькая девочка. — Это совсем нечестно. Может быть, нескольких карточных солдат будет достаточно, чтобы составить вам компанию на некоторое время!               — Алиса! — рявкнул новый голос, и я вздрогнула, когда что-то зашевелилось в подлеске, человек, который был достаточно близко, чтобы наблюдать за всем происходящим, и которому каким-то образом удалось не потревожить мой рой, когда он подошел ближе. — Хватит с ними играть! Заканчивай уже!              Маленькая девочка Алиса тяжело вздохнула. — Ну что ж. Если папа так говорит, тогда, я думаю, пришло время прикончить вас всех. Бармаглот...               — На твоем месте я бы этого не делала, — сказала я.              Как бы то ни было, ему удалось исчезнуть из моего поля зрения между входом в парк и выступлением, тот факт, что он заговорил, разрушил все заклинания, которые он использовал, а это означало, что теперь я могла видеть его со своим роем. Было слишком легко окружить его всем, что уже было на деревьях и траве рядом с ним, незаметно спустить Хугинна вниз и пробраться сквозь листву, и посадить его там, где я могла видеть таинственного «Папу» глазами, которые было легче разобрать с более острым зрением.              Как ни странно, он действительно мог бы сойти за её отца, вплоть до длинных прямых черных волос и японского халата, который он носил как пальто поверх делового костюма.              Алиса с любопытством наклонила голову. — Ты бы не стала?              Я безошибочно указала на таинственного человека и, сделав это, подняла свой более заметный рой, извивающуюся массу мух, комаров и ос, и заставила их всех разлететься, собираясь облаком вокруг участка леса, где прятался её «Папа».              Мужчина замер, бегая глазами по сторонам, а затем заметно успокоился, делая глубокие, медленные вдохи, и на мгновение я снова чуть не потеряла его из виду. Было похоже, что он почти сливался с пейзажем.              Но Хугинн был там, и он не моргнул. Какое бы заклинание он ни использовал, оно не делало его невидимым.               — Если, конечно, тебе не всё равно, что случится с твоим папой.