Hereafter (будущее)

      — Что, черт возьми, это здесь делает?       Оглядываясь назад, возможно, мне следовало ожидать, что реакция Мордред будет самой экстремальной. В конце концов, она больше всех из нас сталкивалась с Джеки, каждый раз как с врагом, и провела несколько дней, разбираясь с партизанской тактикой, которая вывела бы из равновесия такого прямолинейного человека, как она.       — Никогда раньше не видела маленькую девочку? — Жанна Альтер ухмыльнулась.       — Ты, что с ума сошла? — Спросила Мордред. — Это не маленькая девочка!       Джеки посмотрела на меня, прищурив глаза, и я почти увидела, как она представляет все способы, которыми она хотела бы разделать Сэйбер. Мне же пришлось положить руку ей на плечо, как форму поддержки, так и своего рода поводок, чтобы удержать её от броска.       Лицо Эмии исказилось в сложном выражении, и Машу уставилась на неё с нескрываемым опасением.       — Все, это Джеки, — сказала я, как будто представлял группе настоящую маленькую девочку, а не печально известного серийного убийцу. — Джеки, сквернословящая блондинка — это Мордред. — Мордред усмехнулась, а Жанна Альтер хихикнула. — Другая сквернословящая блондинка — Жанна Альтер.       — Эй! — взвизгнула Авенжер.       Я начала указывать на остальных. — Это Машу, Эмия, а затем Рицука и Рика.       — Семпай, — нерешительно начала Рика, — это?..       Глаза Рицуки сузились, а брови нахмурились. У меня в животе что-то странно скрутилось — без сомнения, он уже начал изучать её с помощью Мастерского Ясновидения, решив не расспрашивать меня.       А затем он удивил меня, выйдя вперед, присев, чтобы оказаться на одном уровне с Джеки, и с улыбкой протянул руку.       — Приятно познакомиться с тобой, Джеки.       Джеки посмотрела на меня, и когда я коротко кивнула ей, она улыбнулась в ответ и взяла его руку в свою, настолько маленькую, что факт того, что она вообще могла держать эти свои ножи, стал казаться ещё более нелепым.       — Мы тоже рады с вами познакомиться. — А затем она добавила, скорее потому, что, казалось, думала, что должна, чем потому, что искренне так думала: — Мы сожалеем о вчерашнем.       — Не беспокойся об этом, — сказал Рицука, и улыбка Джеки прояснилась.       — Хорошо! Мы не будем!       — Нет, серьезно, — раздраженно сказала Сэйбер, — что за хрень на самом деле? Мы просто будем игнорировать серийного убийцу в комнате?       Джеки показала Мордред язык, что на самом деле принесло некоторое облегчение, поскольку это был такой обычный детский поступок. Если бы я собиралась быть её назначенной мамой на время действия нашего контракта, то, вероятно, мне следовало поощрять подобное нормальное поведение как у маленькой девочки.       — Тосака и Андерсон говорили об этом, — спокойно отвечаю, — и я собираюсь указать тебе на то же самое сейчас: мы работали с людьми, у которых на руках куда больше крови, и которые совершали не менее сомнительные поступки. Технически, ты одна из них, Мордред.       — Цк. — Губы Сэйбер скривились. — Ты пытаешься сказать, что я такая же плохая?       — Я говорю, что мы не можем позволить себе быть разборчивыми в том, с кем мы решаем работать, а с кем нет, — сказала я. Мой большой палец обводил успокаивающие круги по плечу Джеки. У меня не было уверенности в том, кого из нас я утешала. Возможно, обеих. — Тот факт, что я смогла заключить контракт с Джеки, доказывает, что единственная причина, по которой она работала с Парацельсом и другими, заключалась в том, что они обещали ей то, что она хотела. Она была только рада присоединиться, когда я сказала ей, что могу дать ей, то что она хотела.       Эмия фыркнул. Машу выглядела потрясенной. Рика была болезненно любопытна.       — И, э-э, — начала она, — что именно это было?       Джеки прижалась к моему бедру. — Мы просто хотели к мамочке.       Рика моргнула в замешательстве. Никто из остальных, казалось, тоже не был уверен, как к этому отнестись. Я потерла руку Джеки.       — Джеки? — Она посмотрела на меня. — Теперь, когда мы тебя всем представили, ты можешь продолжать играть с Алисой. Мама позаботится об остальном, хорошо?       Джеки улыбнулась и кивнула. — Хорошо!       И она снова помчалась прочь, перепрыгивая через две или три ступеньки за раз, летя по ним, как пуля. И снова у меня возникло какое-то странное чувство, что мне необходимо отругать её за то, что она побежала по лестнице, и снова я притворилась, что ничего опасного в этом нет.       Как только она ушла, я повернулась к остальным, которые всё ещё выглядели смущенными.       — Всё, чего она хочет, это чтобы кто-то был её матерью, — произношу. — Как это связано с тем, что она Джек Потрошитель или с любым другим убийством Потрошителя, я не знаю. Мне хочется наладить ещё немного взаимопонимания, прежде чем спрашивать.       — И… Семпай будет её матерью? — спросила Рика таким тоном, словно эта идея была слишком абсурдной, чтобы она могла в неё поверить.       Изгибаю бровь, глядя на неё. — Ты вызываешься добровольцем? Я думала, ты слишком молода, чтобы быть матерью.       — Я, то да!.. — поспешила Рика ответить. — Но, Семпай, ты же…       — Я… что?       Она не закончила предложение. Казалось, она передумала, что бы там ни собиралась сказать, и хотя я бы не стала винить её за то, что она подразумевала то, что у меня нет материнских качеств — я была бы первой, кто согласилась бы с ней всего несколько часов назад, и я бы согласилась и сейчас — похоже, она решила этого не говорить. Наверное, из-за боязни оскорбить меня.       — Хладнокровная сука, — закончила Жанна Альтер, потому что она, очевидно, ничего подобного не боялась.       Рицука вздохнул. Я не позволила этому беспокоить меня, что по иронии судьбы, вероятно, подтверждало её точку зрения, но в мою сторону летели оскорбления много острее и раньше. Это просто не шло ни в какое сравнение.       — И это всё? — спросила Мордред. — Ты взяла на вооружение смертоносную тикающую бомбу, а остальным из нас остается только смириться с этим и работать вместе с ней?       — Уф, — проворчала Фрэн.       — Это не имеет к этому никакого отношения! — Сэйбер огрызнулась.       — Я не уверена, что ты в том положении, чтобы жаловаться на то, с кем тебе приходится работать в команде, — отмечаю. — Насколько я знаю, ты была здесь по той же причине, что и мы, не так ли? Если ты хочешь спасти Лондон, пока он не превратился в руины, тебе нужна любая помощь, которую ты можешь получить. Если Джеки может привести нас к Парацельсу или одной из баз вдохновителей, то не означает ли это, что она нам нужна?       Мордред грозно нахмурилась, а затем издала один смешок, скривив верхнюю губу, и на полпути к повороту она исчезла в форме духа.       — Сэр Мордред! — Машу закричала, но ответа не последовало. Сэйбер ушла.       — Этого следовало ожидать, — протянула Жанна Альтер. — Англичане просто не знают, когда нужно признать свое поражение.       Технически Мордред должна была быть британкой, потому что англичане, какими их знала даже Жанна, были спустя сотни лет после правления Артура, но это не имеет значения.       — А ты? — спросила я её.       — Что, как будто я собираюсь закатить истерику только потому, что ты заключила контракт c полным психом? — Жанна Алтер закатила глаза. — Да ладно. Ты же помнишь, с кем разговариваешь, верно? Я тоже не ангел. — Она мерзко ухмыльнулась. — Если уж на то пошло, я должна жаловаться на то, что ты привела кого-то, кто может посоревноваться со мной в том, кто лучший убийца!       Да, мне следовало ожидать этого. Поскольку она была на нашей стороне и вела себя на удивление хорошо уже около двух месяцев, было легко забыть, что — как бы она ни появилась в Халдее — она возникла как мстительная влажная мечта Жиля де Рэ.       — Мордред вернется, — сказал Рицука. — Она просто вышла выпустить пар.       — Я не уверена в этом, сэмпай, — обеспокоенно сказала Машу. — Но, если ты так говоришь, тогда мне остается только надеяться, что ты прав.       — А вы, ребята? — я спросила их сейчас. — Джеки не совсем обычная слуга, поэтому я пойму, если вы беспокоились о том, что она в команде.       Близнецы обменялись взглядом.       — Я имею в виду, это немного странно, — сказала Рика, неловко поморщившись. — Типа, действительно странно. Может быть, это потому, что единственное, что мы знаем о ней, это то, что она пыталась убить тебя вчера, и она дралась с Мо-тян с тех пор, как попала сюда, и, о да, она была серийной убийцей при жизни, не могу забыть об этом…       — Возможно, потребуется некоторая корректировка, — перебил её Рицука, — но большинство решений Сэмпай обернулись к лучшему. Мы сделаем всё возможное, чтобы поладить с ней.       Эмия скрестил руки на груди и опустил голову, тяжело вздохнув. — Вы, ребята, действительно уникальная компания, я отдаю вам должное. Наживать врагов среди известных филантропов, объединяться с серийным убийцей и одним из самых известных предателей во всей истории… но я полагаю, что ничего не поделаешь. — Он бросил взгляд на стену, где молча стоял Араш и наблюдал за всем происходящим. — Честно говоря, тот факт, что вон тот парень одобряет всю эту ситуацию, заставил бы меня чувствовать себя просто глупо, если бы я попытался поднять шумиху по этому поводу.       Араш криво усмехнулся ему. Эмия покачал головой.       — Я собираюсь отправиться на кухню, — объявил он. — Мы с этой кровожадной служанкой заключили нечто вроде сделки, так что я собираюсь убедиться, что она её выполнит. Если мне придется делить эту кухню, я, по крайней мере, собираюсь разделить её честно.       Он собрался уходить.       — Вперед, домашний муж! — Рика подбадривала. — Принеси радость моему желудку! Наслаждение для моих вкусовых рецепторов! Не сдавайся! Ганбатте!       Оружие-что?       Эмия нерешительно помахал рукой, а затем исчез.       — Уфу-фу-фу, — гортанно хихикнула Рика. — Если я смогу заставить их сработаться, для меня в итоге будет в два раза больше потрясающей еды! Несмотря ни на что, я выиграю!       — Уф, — пробормотала Фрэн.       — Продолжай есть так много, и ты не пролезешь в дверь, — предупредил Рицука.       — Оно того стоит!       Я посмотрела на Маш последней. — А ты, Машу?       Она моргнула, глядя на меня. — Я-я не хочу принимать чью-либо сторону, мисс Тейлор. Эмия и Рене — невероятные повара, поэтому мне не хочется говорить, что кто-то из них лучше.       — Я всегда буду в команде Эмии, — сказала Рика, глубокомысленно кивая и уперев руки в бедра. — Но даже я должна признать, что эта сумасшедшая леди готовит английскую кухню лучше, и я думаю, почему бы не съесть и то, и другое? Мне не нужно выбирать, поэтому я не буду!       — Я имела в виду Джеки, — уточнила я.       — О… — Машу опустила взгляд. Её губы плотно сжались. — Н- ну, просто… Как бы это сказать, мисс Тейлор…       — Это нормально, когда с этим не всё в порядке, Машу, — сказал Араш, наконец заговорив. — Ты даже не обязана ей доверять. Просто поверь, что я приглядываю за ней, и сосредоточься на защите всех от врагов, которые атакуют спереди. Хорошо?       Машу покачала головой. — Нет, я буду.…Я постараюсь доверять Джеки. Если Сэмпай, и Семпай, и мисс Тейлор, и даже Араш так думают, то я могу сделать хотя бы это!       Иногда мне действительно приходилось задаваться вопросом, как такой холодный, черствый и полностью расчетливый человек, каким был Марисбери, мог иметь какое-то отношение к созданию кого-то вроде Машу. Она не была идеальной, и у нее были свои недостатки, но наличие сотни таких, как она, в Протекторате и PRT могло бы изменить так много вещей в моей жизни, что я даже представить не могла, как всё могло бы выглядеть.       — И вот почему я называю тебя Булочкой с корицей, — заявила Рика.       Даже если то, как она это сказала, было немного странным, стоящие за этим чувства оказались совершенно правильными. Машу действительно была лучшей из нас.       Я глубоко вздохнула. — Хорошо. Теперь, когда мы с этим разобрались, давайте обсудим, что произошло… с обеих сторон.       — Урк. — Рика поморщилась. — Я-я оставляю это на твое усмотрение, Братик. Не знаю, смогу ли я пройти через всё это без того, чтобы меня снова не стошнило.       Рицука вздохнул, но выражение его лица сказало мне, что он не винил сестру за это. Казалось, ему тоже не хотелось говорить об этом.       — Как сказал доктор Джекилл, — начал он, — когда мы добрались до Скотленд-Ярда… другой Джек Потрошитель и человек, называющий себя «П» — Парацельсом — уже были там, и большинство полицейских и детективов были уже мертвы…       Рицука рассказал историю о том, что они опоздали, прибыв на место происшествия только после того, как почти все были убиты. Никто не узнал ни одного из преступников, но оба были только рады представиться, как будто это была какая-то дуэль чести или что-то в этом роде, и они были обязаны назвать свои имена.       Парацельса он уже описывал ранее, но другой Джек был человеком, одетым в соответствии с эпохой, с черным туманом, сочащимся из его тела изо всех отверстий, почти как у какого-нибудь сумасшедшего мрака викторианской эпохи. Парацельс, как сообщается, сетовал, что эксперимент провалился, потому что создание Полуслуги с безмозглым гомункулом в качестве хозяина ухудшило как навыки, так и Благородные Фантазмы слуги почти до бесполезности.       Только до «почти» бесполезности, потому что после того, как Мордред одним ударом отсекла ему руку, он, очевидно, превратился в какого-то демонического зверя, у которого более чем достаточно силы, чтобы устроить хороший бой. Было ли это результатом умения Смены облика, такого как у Детского Стишка, или Благородного Фантазма, мне не понравилась нарисованная им картина того, как он мог бы выглядеть на полной мощности.       Однако, как и у нас, бой на самом деле длился недолго. Между Эмией, Сэйбер и Жанной Альтер другой Джек просто некотировался и быстро проиграл. После того, как Парацельс сказал, что этот другой Джек и близко не был к пику силы, маг телепортировался прочь, очевидно, достигнув всего, что хотел, от Скотленд-Ярда. Даже если его целью было отвлечь часть нашей команды, он не совсем провалился, даже если я сомневалась, что он, Б и М планировали, что я возьму Джеки.       Не было ничего невозможного в том, что они спланировали это, но даже мне пришлось сделать шаг назад и назвать подобную вероятность параноидальной только из-за того, как много вещей должно было пройти как надо и как много информации они должны были знать обо мне в частности, чтобы подобный ход вообще сработал. Если вдохновители знали так много, если у них был способ узнать так много, то, во-первых, ей не было никакой необходимости быть их шпионкой.       Как только Рицука закончил, настала моя очередь объяснять, и мне тоже особо нечего было сказать. Бой был коротким и относительно простым, хотя случая использования алхимии, очевидно, было достаточно, чтобы произвести впечатление на близнецов.       — Святая корова, он в сущности старина Эд! — Рика воскликнула, и я не потрудилась спросить, что она имела в виду под этим.       Я пропустила ту часть, где у меня не поднялась рука убить Джеки, хотя я чувствовала себя немного виноватой из-за того, что сформулировала всё таким образом, чтобы подразумевать, что заключение контракта с Джеки было моим планом с самого начала. Араш определенно обратил на это внимание, нахмурившись, но не стал мне противоречить.       Близнецам не нужно было знать об Астер. Не сейчас. Будь моя воля, никогда.       — Как только контракт был заключен, всё, что мне нужно было сделать, это попросить, — заканчиваю. — Джеки рассеяла этот туман, а это значит, что она призвала его. После этого вы связались с нами, а остальное вы уже знаете.       — Мы даже не были уверены, что это сработает, — признался Рицука. — Но Рика подумала, что стоит попробовать, когда туман начал рассеиваться, поэтому мы позвонили.       — Умно с твоей стороны, — похвалила я Рику.       Она застенчиво улыбнулась, щеки её слегка порозовели. — Я имею в виду, что туман был причиной того, что у нас не было связи в первую очередь, верно? Так что просто имело смысл, что мы могли позвонить снова, как только он исчезнет. Как будто мы только что выбрались из туннеля!       — И все же, — говорю, — хорошая работа.       Улыбка Рики стала шире.       — Что теперь, мисс Тейлор? — спросила Машу. — Теперь, когда Джеки на нашей стороне, означает ли это, что туман исчезнет навсегда?       Почему-то я в этом сомневалась. То, как Джеки сформулировала ситуацию, заставило меня подумать, что её туман был просто дополнением, и даже Кастер подумал, что механизм «Ангрбода» противника, чем бы он ни оказался, каким-то образом связан с обычным туманом, который появлялся каждый день.       Было бы большой удачей, если бы отключение этой машины будет таким же простым, как привлечение Джеки на нашу сторону, но я не собиралась на это рассчитывать.       — У нас недостаточно времени, чтобы пройти весь путь до Часовой башни и обратно до того, как туман вернется, — рассуждала я, — и неизвестно, когда вернется Мордред, поэтому мы пообедаем и посмотрим, что будет потом. Если сегодня днем не будет тумана, то мы отправимся исследовать Ассоциацию и то, что там произошло, посмотрим, сможем ли мы найти какие-нибудь зацепки, как мы и планировали изначально. Если туман вернется снова, мы отложим это на завтра и ограничимся стандартным патрулированием, которым занимались последние пару дней.       И надеюсь, что все, что делала Да Винчи, будет готово для использования завтра, так что мне не придется оставаться, пока все остальные уходят. В качестве приятного маленького бонуса мне бы не пришлось до тех пор мириться с присутствием Андерсона, и к тому моменту, полагаю, у меня выйдет достаточно остыть, чтобы не захотеть утопить его в жуках.       — По-моему, звучит как надежный план, — сказал Араш. — Просто чтобы вы знали, Мастер, я думаю, Авраам захочет пойти с нами, когда мы отправимся исследовать Часовую башню. Он ещё ничего не сказал об этом, но у меня возникло такое чувство с тех пор, как было подтверждено, что наш таинственный «П» — Парацельс.       Мои губы сжались в тонкую линию. — Он хочет присоединиться, не так ли?       И всё же он всё ещё скрывал от всех своё истинное имя? Хотя всё говорило о том, что он сам не мог быть Парацельсом, Кастер должен понимать, насколько подобный ход подозрителен, не так ли? Неужели он действительно думал, что мы просто позволим ему выйти сухим из воды всё то время, что мы были здесь?       — Как я уже сказал, он не сказал так много или что-то в этом роде, — увильнул Араш. — но именно это я от него и понял. Судя по тому, как Авраам говорил ранее, я думаю… он хочет сразиться с самим Парацельсом.       Для человека, которого он, очевидно, никогда не знал лично, это прозвучало как нечто личное, для меня. Или, может быть, это был просто вопрос профессиональной гордости, потому что, полагаю, подобное может быть. Я знала нескольких таких людей.       Всё ещё.       — Если это то, чего он хочет, ему нужно дать нам большее, — сказала я.       Рицука моргнул и повернулся ко мне. — Ещё?..       — Мы прошли тот этап, когда сокрытие его имени, можно назвать разумной предосторожностью. Если мы собираемся продолжать работать с ним и зайти так далеко, чтобы доверить ему свои спины, то, я думаю, самое время ему сказать нам, каково его настоящее имя.       Араш нахмурился. — Ты уверена, что хочешь сжечь этот мост, Мастер?       — Я имею в виду, Ави довольно крутой, не так ли? — Рика согласилась. — Неужели это так важно, что мы не знаем его настоящего имени?       — Мы знаем, что Парацельс — это «П», — указала я. — Остаются «Б» и «M». У меня было больше ознакомительных курсов о различных Героических Духах, чем у вас двоих, и даже у меня нет уверенности в том, что смогла бы исключить каждого достаточно известного алхимика, который соответствует его описанию. Если мы хотим быть абсолютно уверены, что он не водит нас за нос, тогда нам нужно знать, кто он на самом деле.       — Доверяй, но проверяй, — заключил Рицука.       — Именно.       Всё ещё было слишком много такого, что не имело смысла, если он был нашим врагом. Единственной серьёзной вещью, к которой я продолжала возвращаться, было его решение исцелить меня, хотя, если бы он был врагом, он мог бы просто позволить мне умереть, но всё ещё оставалась гора других вещей, которые тоже не вписывались в схему.       Но если он действительно был на нашей стороне, тогда почему Кастер так сильно не хотел называть свое имя? Это начинало становиться немного нелепым. Особенно, когда единственное место в городе, которое на данный момент было более безопасным, чем эта квартира, превратилось в руины.       — Я не уверен, что согласен с тем, что это действительно такая большая проблема, Сэмпай, — сказал Рицука, — но если ты думаешь, что это действительно то, что нам нужно сделать, тогда ладно. Как ты хочешь с этим справиться?       Я многозначительно взглянул на Машу. — Желательно, чтобы между нами и ним был хотя бы один Слуга, обладающий высоким уровнем сопротивления Магии. Если ты прав и Мордред вернётся в ближайшее время, то мы сможем заручиться её помощью и встретиться с ним лицом к лицу после того, как обед уляжется. Хорошая еда может сделать его немного менее конфликтным.       — Вам не нужно заходить так далеко, — внезапно сказал Кастер, материализуясь на пороге чайной комнаты.       Мои глаза сузились. — Ты подслушивал.       — Не специально, — сказал он извиняющимся тоном. — Хотя эта квартира несколько просторнее, чем та, в которой я жил при своей жизни, боюсь, она не настолько велика, чтобы ваши голоса было трудно разобрать. Я не слышал всего вашего разговора, но я пришел разобраться, когда ранее накалились отношения с сэром Мордред, так что, полагаю, я должен был слышать большую часть.       — Извини, Авраам, — сказал Рицука, — но Сэмпай действительно в чем-то права. Я понимаю, почему ты, возможно, хочешь сохранить свою личность в секрете, но все остальные уже поделились своей, так что ты понимаешь, почему немного подозрительно продолжать скрывать её даже сейчас, не так ли?       Кастер тяжело вздохнул. — Возможно, я был несколько чрезмерно осторожен в отношении своей личности. Однако, как бы ни было неловко говорить об этом самому, я действительно стал немного более знаменитым, чем когда-либо хотел быть после своей смерти. На самом деле, очень, очень давно после своей смерти. Даже популярная культура вашей эпохи не позволила моему имени — или моим деяниям — кануть в безвестность.       — Подожди секунду, — подозрительно сказала Рика, — знаменитый алхимик из средневековой Европы, который продолжает появляться в поп-культуре? Ты не можешь быть…       Погоди, Рика действительно собиралась быть той, кто всё поняла, только потому, что она была более осведомлена в поп-культуре, чем я?       — Признаюсь, какая-то часть меня планировала, что раскрытие моей личности будет немного более драматичным, чем это, — сказал Кастер, протягивая руку к своей тунике. — Возможно, когда бы мы оказались лицом к лицу с Парацельсом, и я бы критиковал его за его преступления и жестокость, я смог бы раскрыть правду тогда, или, возможно, в финальной битве, когда последний враг будет перед нами, он узнает меня за мою работу и проклянет меня и мое имя. Увы…       Из-под своей туники он вытащил золотую цепочку, и на ней болталась…       — …похоже, придется просто показать это вам так бесцеремонно.       …распятие. Не такое простое, какое я могла себе представить, мог носить кто-то из его эпохи, потому что, несмотря на то, что сам крест был простым, с лилией на каждой спице, особенным было то, что было обернуто вокруг креста: змея, обвивающаяся сначала вокруг основания, почти как кадуцей, а затем дугой поднимающаяся над тремя другими, причем её голова покоилась чуть ниже крайней левой спицы. Два маленьких красных драгоценных камня сверкали там, где должны были быть её глаза.       Даже я могла бы это распознать.       — Столько лет жизни и денег, сколько ты только можешь пожелать! — Рика выдохнула. — Святое дерьмо! Боже мой, ты…       — Николас Фламель, — тихо произношу.       Он был прав, он невероятно знаменит. История не позволила его имени умереть, и время от времени такие люди, как Роулинг, возрождали его и знакомили с ним другое поколение. Ассоциация, возможно, сочла Парацельса более влиятельной фигурой, потому что он помог стандартизировать форму алхимии, которую практиковали современные алхимики, но с точки зрения того, чьё имя звучало громче, Фламель соответствовал Хоэнхайму, по крайней мере, и, возможно, не было бы ошибкой сказать, что он действительно был более известным алхимиком.       Фламель криво улыбнулся и засунул кулон и цепочку обратно под тунику. — Как я уже сказал, слишком знаменит.       Была только одна проблема.       — Я думала, что ты был обычным человеком из 1600-х.       Насколько я знала, таков был исторический консенсус. Что Фламель был реальным человеком и, возможно, действительно увлекался алхимией, но в конечном итоге он был всего лишь писцом и книготорговцем без особого таланта. Мария никогда не упоминала о нем ничего большего.             — Функционально конечный результат всё равно был бы тем же, — сказал Фламель. — Но нет. Мои поступки и мои достижения очень реальны, и хотя некоторые из них были… приукрашены в деталях, но в основном они соответствуют действительности. — Он устало вздохнул. — Было довольно неприятно узнать, что многое из того, что я пытался сохранить в тайне, в конечном итоге стало общеизвестным. Я подозреваю, что кто-то со злым умыслом, возможно, заполучив мои исследовательские заметки, попытался дискредитировать меня.       — Или всё было устроено специально так, чтобы ты приобрел достаточную известность, чтобы стать Героическим Духом, — говорю, потому что я не думаю, что такая сущность, как Сила Противодействия, будет делать подобное.       Кастер поморщился. — Возможно, — допустил он. — Я полагаю, в конце концов, это несущественно.       — Так ты действительно создал Философский камень? — спросил Рицука.       Гримаса Фламеля стала ещё ужаснее.       — Как я уже сказал, некоторые более мелкие детали были немного приукрашены, — сказал он. — Особенно что касается книги магии, которую, как говорят, мне подарили — это правда, мои исследования по магическому искусству действительно в основном основывались на рукописи, которая попала ко мне в руки, но та, по которой меня запомнили, на самом деле была написана только через много лет после моей смерти. Мне довольно сложно выучить из неё всё, что я знал, не так ли? Тем не менее…       Он протянул руку, и на его ладони появилась довольно большая книга в тонком кожаном переплете. В ней было не более нескольких десятков страниц, а обложка занимала по меньшей мере половину её объема. Название было выбито на лицевой стороне золотыми буквами, хотя, поскольку оно было написано по-французски, для меня это было в основном тарабарщиной.       — История говорит, что у меня это было, — продолжил Фламель с ноткой иронии, — и поэтому я должен это получить. Довольно рекурсивно, на самом деле.       — Эта книга действительно содержит секреты Философского камня? — Спросила Рика почти благоговейным шепотом.       — Ещё раз, приукрашивания. — Книга исчезла. — Кодекс действительно обладает некоторыми невероятными формами магии внутри, но он не такой обширный и не такой исключительный, как предполагалось. Боюсь, это во многом связано с тем фактом, что ряд заклинаний внутри него уже перестали быть экстраординарными даже по стандартам той эпохи, не говоря уже о нынешней.       — Значит, Философского камня нет? — разочарованно спросила Рика.       Фламель криво улыбнулся. — Боюсь, вечная жизнь — это не то, что можно раздавать как конфеты, моя дорогая девочка. Также, если уж на то пошло, не должно быть бесконечного богатства, иначе последствия появления в мире таких больших сумм золота дестабилизировали бы целые нации.       Он был не совсем неправ, и всё это золото было по сути бесполезно для нас в Халдее, в то время как остальной мир был сожжен, но я должна была признать, что было бы удобно иметь возможность создавать фальшивые монеты в грядущих Сингулярностях, которые нам предстояло исправить. В качестве бонуса все они исчезнут, когда отклонение будет исправлено, так что технически мы не изменили бы ничего, чего не должны были делать.       У меня было ощущение, что Эликсир Жизни можно было бы использовать и для реанимации остальной части команды А, также имея функциональное бессмертие, бросаться в опасные для жизни ситуации тоже звучало удобно.       Я намеренно избегала смотреть на Машу.       Возможно, это даже смогло бы остановить неизбежное и позволить Машу прожить еще год.       — Но ты исцелил меня несколько дней назад, — указала я ему. — Есть ли какой-то предел тому, какие повреждения ты можешь исцелить? Например, переломы рук, сотрясения мозга, повреждения органов? Неврологические расстройства?       Все посмотрели на меня, сбитые с толку неожиданным вопросом, все, кроме Араша, который, у меня не было сомнений, точно знал, какая судьба ожидает Маш через год, и понял, о чем я пыталась спросить, не произнося этого прямо.       — Боюсь, то, что случилось с тобой, было пределом моих способностей к исцелению, — признался Фламель. — Я мог бы сказать, что понимаю теоретический процесс восстановления плоти, но, по правде говоря, я не врач и никогда им не был. Мое понимание человеческого тела прискорбно неполно, и поэтому я не справился бы с задачей более широкого исцеления. — Он указал на свою грудь, где, без сомнения, покоился Фламель, за который Кастер получил свою фамилию. — То, что я сделал с тобой, было продолжением процесса, известного как фиксация, то есть перевод вещества в инертное, нереактивное состояние. Устранение взаимодействия с туманом сделало простым восстановление поврежденных тканей до их прежнего состояния.       Араш издал звук понимания. — Так что на самом деле это было не исцеление, это было больше похоже на то, что вы просто немного повернули время вспять.       Кастер кивнул. — Именно так. Ожоги от огня или кислоты, неврологические повреждения от удара молнии, трансформации плоти, вызванные проклятиями, — это те вещи, которые мой Благородный Фантазм позволил бы мне обратить вспять, пока в человеке ещё теплиться жизнь. Однако хирургическое удаление органа, порезы от лезвия или ушибы плоти, вызванные тупым предметом… — Он нахмурился. — Честно говоря, я не пробовал ничего подобного, но у меня такое чувство, что не получиться. Это не реакции в понимании алхимии.       И, не зная точно, что Марисбери сделал с Машу, у меня не было возможности даже предположить, что может потребоваться, чтобы он исправил. Черт возьми.       — Попробовать стоило, семпай, — попытался успокоить меня Рицука. — Нам просто остается надеяться, что мы найдем кого-то ещё, кто сможет исцелить других Мастеров.       Близнецы ещё не знали о том, что произойдет с Машу, поэтому я сделаю всё возможное, чтобы скрыть это от них.       — Ага, — сказала Фрэн.       — Не похоже на это, нет, — сказала Маш. — Прости, Фрэн. Если, э-э, мистер Фламель?..       — Возможно, было бы лучше если я останусь Авраамом, моя дорогая, или, если это не удастся, просто Кастером, — сказал Фламель. — Не нужно беспокоиться о случайном раскрытии моего имени врагу, если вы никогда его не используете, не так ли?       Нет, думаю, что нет, и это показалось мне знакомым и вызывающим ностальгию одновременно.       — Если Кастер не предлагал раньше, я не думаю, что это возможно, — продолжила Машу. — Мисс Да Винчи могла бы вам помочь, но, что ж…       Да. Добавьте предоставление Фрэн функционирующего голосового аппарата к списку проектов, которые были у Да Винчи на повестке дня. Это не должно было произойти в ближайшее время, так что, как бы печально это ни было, не было особого смысла даже спрашивать. Также…       — Ей пришлось бы переместиться сюда, чтобы провести операцию, — добавила я. — Я не думаю, что это возможно без Мастера, который обеспечил бы её энергией. Мне жаль.       — Серьезно, — раздраженно пробормотала Рика. — Неужели никто никогда не объяснит это? Это несправедливо!       — Это вообще меняет наши планы? — Спросил Араш.       — Нет, — немедленно ответила я. — Если только Кастер не передумал идти с нами?       Искоса направляю взгляд в его сторону. Фламель вздохнул.       — Как бы я ни ненавидел совершать насилие любого рода, — сказал он, — возможно, было бы к лучшему, если бы я действительно присоединился к вам в вашем расследовании. Если, как я подозреваю, Парацельс появится снова…       Его губы растянулись в хмурой гримасе. Его лоб нахмурился, глаза сузились под серебристыми линиями, которые были его бровями.       — Я хотел бы услышать это из его собственных уст, почему он выбрал этот презренный образ действий. Хотя бы для того, чтобы я мог быть спокоен, когда мы изгоним его из этой эпохи и вернем на Трон, откуда он пришел.