Hereafter (будущее)

      — Приветствую… или, я могу сказать, приятно наконец-то познакомиться с вами, Халдейцы.       Из распахнувшегося вороньего клюва раздался обволакивающий, хриплый альт в равной степени излучавший воспитанность и снисходительность, который я не узнала, хотя это на самом деле не говорило о многом, только то, что он не принадлежал никому из тех, кого мы уже встречали здесь, в Лондоне, или в предыдущих Сингулярностях.       — Вы знаете, кто мы, — сказал Эмия со скрытым обвинением, вперемешку с напряжением, которое можно было увидеть лишь мельком посмотрев на его тело.       Ворона наклонила голову. — Я надеюсь на это. В конце концов, я провела с вами так много времени за последние несколько дней, и все же вы ни разу не оказали мне даже вежливости, простым приветствием. Довольно грубо с вашей стороны, вы не думаете?       — Та ворона, — пробормотал Рицука, осознав то же, что и я.       Ворона была одноразовой, или, по крайней мере, создаваемой достаточно легко, так что функционально разницы не было. Та, которую сбил Араш, полностью исчезла к тому времени, как коснулась земли, так что если эта была такой же, то Кастеру не сильно помешает, если мы уничтожим и её.       — Не в первый раз я имела удовольствие видеть вас всех в действии, но боюсь, что это может быть последний, — сказала ворона.       И если бы я спросила, она бы ни за что не сказала нам, как долго она за нами наблюдала. Ответив, скорее всего «с того момента, как вы появились», и это было либо правдой, либо попыткой вывести нас из себя. В любом случае, не имело большого значения, что она знала.       — Ты сказала, что не сожгла бы ни одной ветки, если бы была нами, — прямо сказала я.       Ворона взъерошила перья. — Боже мой, где ваши манеры, юная леди? Ваша матушка не учила вас соблюдать приличия? Мы же ещё полноценно не представились, а вы уже хотите поговорить о делах?       Джеки решила ответить на эту подначку за меня с помощью ножей, но она не успела дотянуться до них, остановленная моей слегка дрожащей — из-за неожиданно болезненного замечания — ладонью, лёгшей девочке на плечо.       Больше всего меня шокировало то, что я уже давным-давно не реагировала так на выпады в адрес мамы. Может, я просто так много думала о ней в последние дни, что стала немного более чувствительной к ним.       — Если ты следишь за нами так долго, как говоришь, значит, ты уже знаешь наши имена, — сказала я вороне. Было немного глупо разговаривать с вороной, как с человеком, что, я полагаю, чувствовали и другие, когда говорили со мной через Хугинна или Мунинна. — Так что мне кажется, что грубишь здесь ты, которая до сих пор не раскрыла нам своего имени.       — Кхем, а ведь, да! — согласилась Рика.       Из горла вороны вырвался гортанный смешок. — О, вы определённо умны, не так ли? Полагаю, в качестве жеста доброй воли я могу сделать хотя бы это, не так ли? Очень хорошо. Если вам требуется имя, можете называть меня «М». Этого должно быть более чем достаточно для вас, учитывая, что вы никогда не называли мне своих собственных имен, не так ли? Особенно учитывая, что вы использовали псевдоним для мистера Фламеля.       Кастер вздрогнул, из-за чего фамильяр обратил на Слугу своё внимание, повернув голову в его сторону.       — О да, — сказала она с победоносным самодовольством, — боюсь, ваши попытки в обман были напрасны. Даже если бы они не были столь болезненно очевидны, ваша неосмотрительность с достопочтенным Парацельсом сама по себе раскрыла правду. Тот факт, что вы позволили ему выкрикнуть ваше настоящее имя, был большой оплошностью… слабостью, выгодной мне.       "М". То есть, вдохновитель этой Сингулярности? Разве это не должен был быть мужчина, или… я просто так считала, из-за возможности призыва Мориарти?       — Э-э! — прорычала Фрэн, делая шаг к вороне, что было бесполезно, потому что она не могла ничего сделать с фамильяром, не после того, как мы уже убили одну. — А, э-э, э-э, э-э!       — Верно! — сказала Машу. — Если ты действительно «М», то это значит, что ты несёшь за всё ответственность! Ты не только превратила профессора Бэббиджа и Парацельса в монстров, ты даже заставила его покончить с собой!       — Прискорбно, — сказала М, — но это необходимо. Бедный профессор Бэббидж… Ну, если бы он просто сделал то, что должен был, вместо того, чтобы позволить сентиментальности взять над ним верх, он бы всё ещё был здесь и наблюдал, как его паровой мир воплощается в реальность. Вот в чем проблема таких людей: у них, как правило, появляется совесть.       — Эй, — сказала Мордред, — ты всё время танцуешь вокруг да около. Почему бы нам просто не сжечь весь этот чертов лес там внизу?       — О, а теперь я забыла о моих манерах! — театрально вздохнула «М». — Боже мой, как я позволила себе увлечься? Пожалуйста, позволь мне исправить свою ошибку. Причина, по которой вы, возможно, не захотите сжигать мой лес шипов, в том, мне стыдно это признавать, что я не смогу гарантировать безопасность бедной Рене, если вы это сделаете.       Под маской мои глаза расширились. Она захватила Рене?       Фламель двинулся первым, прежде чем Эмия подумал о том, чтобы спроецировать себе оружие или кто-нибудь из остальных смог осознать сказанные вороной слова, из-под сложенных вместе пальцев Кастера полился красный цвет, деформировавший и искажавший крышу, использовавший черепицу, чтобы схватить фамильяра.       Скорость произошедшего ошеломила остальных настолько, что в наступившей потрясённой тишине тихая ярость Фламеля звучала, как гром.       — Что, — процедил он ледяным тоном, пока его лицо было настолько искажено гримасой гнева, что на Кастера было почти больно смотреть, — что ты с ней сделала?       Ворона закаркала вновь, словно от любого неправильного слова её не раздавит. — Да ничего! — сказала «М» сохраняя свой самодовольный тон. — Пока… Видите ли, в то время как все вы вполне счастливо шатались по городу в поисках моего маленького убежища, вы оставили свою дорогую принцессу практически без защиты. Это было детской игрой — устроить… отвлечение ваших товарищей и забрать вашу драгоценную дочь, пока их внимание было в другом месте.       — Ты лжешь, — обвиняю её.       — Я? — Но она звучала удивленно, а не угрожающе, сердито или оборонительно, как могло бы быть, если бы она действительно лгала. — Полагаю, вы скоро сами всё поймете, не так ли? В конце концов, та уютная квартирка, в которой вы играли в домик, не так уж и далеко отсюда, не так ли? Вы увидите собственными глазами, что её там больше нет.       Мой рот сжался в тонкую линию. Раскрытие чьего-то блефа срабатывало только в том случае, если противник действительно блефовал, из-за чего враги, которые всегда говорили только правду, были одними из самых страшных.       Так что же, черт возьми, она сделала, чтобы отвлечь Детский стишок и Бармаглота достаточно надолго, чтобы схватить Рене?       — Куда ты её увела? — потребовал ответа Фламель.       — В своё тайное логово, наверное? Где она будет рядом со мной, пока моя работа не будет выполнена и в ней больше не будет необходимости. — А затем любой намёк на юмор исчез, оставив в голосе «М» лишь холод. — Слушайте меня внимательно, Халдейцы. Откажитесь от вашей затеи, и ваша драгоценная принцесса останется невредимой, ни один волосок не упадёт с её головы. Однако, если вы настаиваете на насилии, то насилие будет применено к вашей дорогой Рене. В конце концов, она мне на самом деле не нужна — живой, то есть.       И на этой последней фразе ворона взорвалась пламенем, сгорая, пока от неё не осталось даже пепла. Садистский смех «М», с другой стороны, раздавался эхом несколько секунд после этого, и он не исчезал, пока все следы от фамильяра не исчезли.       Была всего лишь секунда тишины, удар сердца, пока мы все осознавали то, что только что произошло, но в тот момент, когда она прошла, Фламель двинулся, целеустремленно шагая прочь от группы.       — Старик! — крикнула Мордред.       — Не пытайся остановить меня! — почти прорычал ей в ответ Кастер. — Я возвращаюсь в квартиру и мне неважно пойдёшь ли ты со мной или нет, главное не вставай на моём пути!       Он рванул прочь, и у нас не осталось другого выбора, кроме как последовать за ним. Эмия, как ни странно, оказался во главе группы, первым и идущим сбоку от Кастера, смотря на пожилого алхимика таким же тревожным, как и нехарактерная ярость на лице Кастера, взглядом.       — Сэмпай, — начал Рицука.       — Я знаю, — сказала я ему.       — Ухх-Мгн, — проворчал Фрэн.       — Нам нужно проверить мисс Рене, — тихо сказала Машу, стараясь не привлекать внимания мужчины. — Если… её действительно похитили… Тогда нам надо пойти за ней.       «М» не могла бы объяснить нам яснее, что это ловушка. Она могла бы также заставить своего ворона нести плакат. Проблема была в том, что даже если это была ловушка, какой у нас был другой выбор? Мы должны были просто оставить Рене на произвол судьбы, которую приготовила для неё «М»? Потому что я сомневаюсь, что кто-то из нас верил в то, что она не причинит вреда Рене, пока мы просто не лезем в её дела. Руки превратились в сжатые кулаки, и мне пришлось заставить себя расслабить их.       К чёрту это дерьмо. После спасения Дины, в похожей ситуации я руки точно не сложу. Кроме того, сдача не было жизнеспособным вариантом с самого начала. «М» была врагом, которого мы должны были победить, несмотря ни на что, последним из вдохновителей этой Сингулярности, и, предположительно, той, кто всё это начала. Так или иначе, мы должны были пойти за ней, победить и забрать Грааль, который она использовала, чтобы увековечить и эту Сингулярность, и этот туман.       — Тогда мы спасем её, — сказала я, как будто это был закон вселенной, который нельзя было оспаривать.       Близнецы кивнули, и Маш тоже. — Ага.       — И разорвём эту леди «М» на части в процессе, — добавила Сейбер.       — Какие же вы все неженки, — сказала Жанна Альтер, но одновременно с этим не пытаясь убедить нас в обратном.       Нам потребовалось десять долгих минут, чтобы вернуться в квартиру, и когда мы добрались туда…       — О, черт, — тихо выругалась Рика.       …мы обнаружили, что и входная дверь, и большая часть стены были уничтожены, как будто кто-то выстрелил в них из танка, не позаботившись об ущербе. Окна были разбиты, кирпичная кладка полностью уничтожена, и через зияющую дыру, мы могли видеть разрушенную гостиную с уничтоженными и разбросанными по полу остатками мебели, кусками набивки от подушек, размётанные и оставленными лежать там, где они упали, осколками дерева от дивана и стульев, лежащими зазубренными кусками.       Однако более пристальный взгляд показал глубокие выбоины на фасаде вокруг огромной дыры, как будто какое-то существо с длинными, острыми когтями прорвало себе путь с помощью чистой силы. Дальше внутри мы нашли ещё больше выбоин вдоль стен и пола, оставленных на деревянных панелях.       Фламель резко остановился, когда мы рассмотрели весь полученный ущерб, втянув короткий, резкий вздох, который был таким тихим, что я не была уверена в том, что мне это не почудилось. Затем Кастер бросился вверх по лестнице, преодолевая их по две за раз, как будто он забыл, что он Слуга и может просто принять духовную форму, чтобы мгновенно преодолеть то, что могло быть только входной дверью.       Мы не могли ничего сделать, кроме как следовать за ним, пробираясь через обломки, как мы делали это в Британском музее.       — Рене! — крикнул Фламель в квартиру. — Рене, пожалуйста, выходи немедленно!       Она не появилась. Была только звенящая тишина его затухающего эха.       — О нет, — прошептала Машу.       — Рене! — воскликнул вновь Кастер.       — Авраам! — отозвался голос Джекилла, чтобы через секунду его обладатель возник на пороге чайной комнаты, с галстуком обернутым вокруг его носа и рта, образуя импровизированную маску. — Слава богу, вы вернулись!       За его спиной медленно и осторожно появились Тосака и Детский стишок. Никто из них не выглядел измотанным, по крайней мере, физически, но выражение лица Тосаки было жестким, каменным и мрачным.       — Доктор Джекилл, — поспешно начал Фламель, — Рене, она…       — Пропала, — сказал Тосака.       — На квартиру было совершено нападение, Авраам, — объяснил доктор. — Ужасное существо, монстр прямиком из глубин Ада, прорвался через входную дверь и устроил ужасный беспорядок, который вы видите перед собой. Мистер Тосака и мисс Алиса вступили с ним в бой, но я боюсь, что в этом хаосе пропала дорогая Рене. Мы попытались найти её с помощью имеющихся у нас ресурсов, но, увы, поскольку мы не можем безопасно выйти в туман…       Он указал на разбитое окно и разрушенную переднюю стену, где туман едва-едва проникал внутрь. Казалось, какая-то сила удерживала его на расстоянии, как когда на нас напали Джеки и Робин. Подтверждение, своего рода, того, что ограничивающее поле Фламеля удерживало его, потому что у меня не было лучшего объяснения, которое не являлось приписыванием «М» положительных намерений.       Фламель пошатнулся, как будто получил сильный удар, прижав руку к сердцу. — Её действительно забрали!       — Я могу только принести свои самые искренние извинения, Авраам, — сказал Джекилл. — Если бы я просто понял намерения врага раньше…       — Если бы было так легко обвинить тебя, — сказал Фламель зажмуриваясь и кривясь. — Но я серьезно недооценил хитрость и жестокость нашего врага, я не думал, что она будет такой изобретательной…       Я повернулась к Джекиллу, но не осмелилась снять маску, пока Кастер не исправит повреждения. — Ты упомянул монстра?       Он кивнул. — Ужасное существо, двенадцать футов ростом, с руками, достигающими пола, и звериной пастью, полной острейших зубов. У него были глаза, пылающие адским пламенем, когти, способные разорвать человека надвое, а мех существа был чернее самой чёрной ночи.       — Оборотень? — недоверчиво спросила Рика. — На вас напал оборотень?       — Я… полагаю, что монстр имел мимолетное сходство с таким существом, да, — сказал Джекилл.       Рика застонала. — Дракула в Орлеане, а теперь Франкенштейн и Человек-волк в Лондоне! Что дальше, Годзилла?       — Эээ?.. — неуверенно сказала Фрэн.       — Она драматизирует, — виновато сказал Рицука. — Доктор Джекилл, этот, гм, оборотень был Слугой?       Джекилл поморщился и покачал головой. — Боюсь, я не могу сказать наверняка, Рицука. Он обладал необычайной силой, способной устроить такой беспорядок в квартире, а Бармаглот…       — Был разорван на куски, — сказал Тосака. — Я не очень уверен, что монстр был Слугой, но он обладал достаточной силой, чтобы Бармаглот не мог сделать ничего. Было… также что-то довольно тревожное в нём. У него была уникальная способность подражать голосам других — включая твой, Фламель.       — Он подражал моему голосу? — недоверчиво повторил Фламель. — Что за черт…       — Прежде чем мы продолжим, — начала я, — было бы лучше, если бы мы могли поговорить без посторонних ушей. Кастер, если бы ты мог исправить ущерб…       Авраам вздрогнул. — Да… Да, конечно, простите меня за оплошность.       Он сжал руки так, как и несколько раз до этого, а затем из его пальцев вырвался красный свет, и комната начала медленно меняться, словно кто-то нажал кнопку реверса на видео. Набивка сама собой упаковалась в подушки, затем в подушка сами зашивались разрывы, а осколки дерева скользнули обратно на свои места, пока фрагменты разбитого стекла сливались воедино и возвращались в оконные рамы и, а кирпичи измельчённые в крошево снова образовали стену, а вскоре за ними и деревянные панели с остальным мусором приняли своё прежнее состояние.       К тому времени, как входная дверь встала на место, убранство квартиры выглядело так, будто ничего и не произошло. Наконец-то я смогла снять маску и надеть очки.       — Готово, — объявил Фламель без всякой необходимости.       Я коротко кивнула и повернулась к Джекиллу и Тосаке. — Вы что-то говорили о подражании голосам.       Тосака поморщился, но произнёс. — Да, но оно не было… использовано против нас. Казалось, существо не видело в этом необходимости, потому оно отлично справлялось с нами одной грубой силой. Целью этого, похоже, была Рене, что стало ясно когда оно позвало её, наложив какой-то гипнотический эффект, заставив Рене пойти к этому словно в каком-то трансе.       — Ей было больно? — страдальчески спросил Кастер.       — Нет, — ответил Тосака. — Хотя, пыталось ли оно навредить Рене или нет, это уже другая история.       — Существо искало её, Авраам, — сказал Джекилл. — В тот момент, когда оно бросило на неё свой ужасный взгляд, то отказалось от всякого притворства, что Бармаглот может на что-то повлиять, и попытался наложить на неё свои руки. К счастью, Бармаглот довольно выносливый парень, и ему удалось удержать зверя достаточно долго, чтобы ослабить его хватку и позволить ей сбежать. После этого…       — Она исчезла! — сказала Детский Стишок. — Я не пустила её в Страну Чудес, так что она может быть где угодно!       Эти слова отнюдь не помогли сохранить Кастеру самообладание.       — И когда она сбежала, — сказал Фламель, крепко закрыв глаза, — она, должно быть, бежала прямо в объятия врага.       — Мне жаль, — снова сказал Джекилл.       — Не могу сказать, что я слышал об оборотне, который мог бы быть Героическим Духом, — задумчиво сказал Эмия. — В отличие от Дракулы, нет того, что можно было бы назвать прототипом оборотней, по крайней мере, у которого есть имя. — Он взглянул на Араша. — А ты?       Араш покачал головой, нахмурившись. — Боюсь, что нет.       — Я знала парня вроде этого, когда-то, — сказала Мордред. — Или, ну, я знала о парне, но мне не выпала возможность встретиться с ним лицом к лицу или что-то в этом роде, да и, то что вы сказали на него не похоже.       — Может, у одного убийцы найдутся какие-то соображения, — сказала Жанна Альтер, глядя на Джеки.       Но Джеки только покачала головой и сказала: — Мы никогда не встречали никого подобного с Мистером «П».       — И каким-то образом, — сказал Рицука, — я не думаю, что злодеи из фильмов о монстрах добираются до Трона Героев.       — Если только истории, на которой они основаны, не будет достаточно для создания легенды, — согласился Эмия.       — Похоже, Перро все-таки может быть здесь.       — Кто? — спросили оба близнеца.       — Он написал оригинальную форму нескольких очень известных современных сказок, — объяснила Машу. — Позже несколько из них были закончены и отредактированы братьями Гримм, в некоторые из них заменили или добавили множество деталей.       — Ничего не напоминает, — сказала Рика.       — Ты слышала о них раньше, — сказала я ей. — Разве описания доктора Джекилла недостаточно? Гигантский волк с огромными когтями, огромными глазами, огромными зубами, и который мог подражать голосам других?       Осознание пришедшее Рике, можно было заметить невооружённым взглядм. — Большой и страшный серый волк! Красная Шапочка! Боже мой, бабушка, какие у тебя большие зубы!       — Стоп, правда? — недоверчиво переспросил её брат.       «А это, чтобы поскорее съесть тебя», подумала я, но не сказала. Честно говоря, поначалу такой простой ответ прошёл мимо меня. Может быть, потому что я раньше думала о сказочных персонажах, но этот вариант показался мне чем-то, что имело смысл, особенно когда прямо здесь, в одной комнате с нами, находилось живое воплощение детских стишков.       — Это была одна из наших ранних теорий о «П», «Б» и «М», — сказала я. — «Отец сказок». Спящая красавица, чей замок был защищён лесом из шипов. Красная Шапочка, которая в оригинальной истории была не спасена, а съедена волком.       — О боже, — сказала Детский стишок. — Не спасена? Тогда он будет непобедим.       Что?       — Что ты имеешь в виду под непобедимым? — спросил Тосака.       — Истории есть истории, а смерть есть смерть, — сухо сказала Детский стишок. — Существа, рожденные из историй, должны жить и умирать в соответствии со своими историями. Если злого волка не убивали, то по определению он не может умереть, не так ли? Бармаглот такой же! Единственный способ убить его — это использовать вострый меч! В противном случае, единственное, что остаётся его противнику, это надеяться, что у Бармаглота энергия закончится раньше, чем он настигнет вас!       Кусочки начали вставать на место, кусочки, которые раньше не имели смысла, теперь вписывались в пазл.       — Это слишком читерно! — пожаловалась Рика.       На самом деле, я уже думала об этом раньше, верно? О том, что с лесом из шипов может быть легче или сложнее иметь дело в зависимости от того, должен ли он следовать правилам истории, из которой он пришел. А что, если бы это было так? Что, если бы всё, что вышло из Благородного Фантазма Перро, должно было подчиняться правилам истории, из которой оно пришло? Все создания Фантазма должны были умереть так же, как и в сказке, и каждая частичка магии должна была подчиняться законам, записанным на страницах?       — Я… Знаешь, Рика? Ты права, — сказал Рицука. — Это читерство.       Детский Стишок хихикнула с довольством.       В таком случае, сжигание этих терний дотла могло бы ничего не дать. Может быть, мы бы получили короткое окно, чтобы пройти, или, может быть, ветви регенерировали так быстро, что я бы не смогла протиснут сквозь них даже муху, не говоря уже о нас самих. Но это палка о двух концах. Если бы терновый лес должен был следовать правилам Спящей красавицы, то они были там, чтобы защитить принцессу, и открыли бы путь для её спасителя.       А «М» только что совершила ошибку, похитив самое близкое, что у нас было к принцессе из рассказа: единственную дочь богатого парижского алхимика, который создал её, чтобы заполнить пустоту ребенком, которого у него и его жены никогда не могло быть. Перро не смог бы написать лучшую предысторию, даже если бы попытался.       — Нет, — сказала я, — это на самом деле хорошие новости. Все в комнате с недоверием во взглядах повернулись ко мне.       — Что? — спросила Мордред. — Ты ударилась головой или что-то ещё?       — Или что-то ещё, — сказала Жанна Альтер.       — Умм, хоть, то как вы высказали мысль не совсем корректно, — начала Машу, — Но вы уверены, мисс Тейлор? М-может быть… вы действительно недавно ударились головой?       — Я имею в виду, что у Сенпай обычно что-то в голове готовиться, — сказала Рика, прежде чем дополнила, — но, гм, я… понятия не имею, куда она клонит в этот раз.       — Вы смотрите на это под неправильным углом, — сказала я им всем. — Во-первых…       Чтобы спустя секунду возни со своим коммуникатором, открыть канал связи с Халдеей — бип-бип — и в воздухе появилось лицо Марии.       — Что тебе было нужно? — тут же спросила она меня.       — Вы следите за развитием событий с нашей стороны?       — Конечно, — ответила она, выглядя лишь слегка раздраженной тем, что я вообще удосужилась спросить. — Гомункула Фламеля похитил последний из предполагаемых вдохновителей этой Сингулярности и отвез в свою мастерскую, где, предположительно, хранится паровой двигатель производящий туман, Ангрбода, питаемый Святым Граалем.       — Я рад, что хотя бы никто не пострадал! — голос Романи раздался на заднем плане.       — Романи, читай обстановку! — прошипела ему в ответ Ольга.       Сначала был вопрос, который мне, вероятно, следовало бы задать, как для спокойствия Фламеля, так и для подтверждения того, что всё сработало так, как я думала.       — Вы до сих пор можете считать её жизненные показатели?       — Да, — сказала Мария, глядя на что-то сбоку. — В её магических цепях есть какая-то аномальная активность, как будто она пропускает через них энергию, но нет никаких признаков какого-либо ущерба её физическому телу — мы не можем понять что происходит. Что бы она с ней не делала, «М» не причинила вреда Рене… пока.       Фламель расслабился совсем немного. — Пока. — подчеркнул он. — Нет никаких гарантий, что всё останется так.       Ольга нахмурилась. — Нет, полагаю, что нет.       — Директор, — сказала я, — тот факт, что вы всё ещё можете считывать её жизненные показатели, также означает, что вы всё ещё можете отслеживать её местоположение, не так ли?       Удивленное понимание пронеслось по остальной группе.       — Да, — просто ответила Мария.       — И вы могли бы переслать их на наши карты здесь?       Директор нахмурилась. — Да, мы могли бы. — Её глаза сконцентрировались на мне. — Ты собираешься спасти её.       В её голосе была нотка неодобрения, возникшая из-за сохранившегося предубеждения, если бы мне пришлось угадывать, о гомункулах и их ценности, или, может быть, осуждение упорства в чём-то, что в конечном счете было бессмысленным, поскольку Рене исчезнет с Сингулярностью.       Это не делает её спасение менее стоящим.       — Да.       — Стоп, — сказала Рика, — Разве мы уже не знаем, где Рене? Вот почему мы спустились в этот жуткий тернистый туннель метро, не так ли? Чтобы найти суперсекретное логово «М»?       — Мы знаем, где, как мы думаем, они находится, — пояснила я. «М» сделала много всего, чтобы убедить меня, что мы на правильном пути, но нам так и не удалось подтвердить местоположение базы. — Но это не значит, что мы были правы. Директор?       Она не выглядела полностью довольной этим, но через мгновение Ольга отвернулась и начала печатать на клавиатуре своей консоли. Через несколько секунд на моем коммуникаторе раздался звуковой сигнал, уведомляющий меня об обновлении. Когда я загрузила карту, там была яркая красная точка, прямо рядом с маркером того места, где, как мы думали, должен был быть вход в логово «М».       — Данные идут из глубины под землей, — объяснила Мария. — У нас нет никаких данных, показывающих что-либо в этой области, кроме нетронутой земли, поэтому, что бы там ни было, этого нет в наших записях из надлежащей истории.       — О, боже, — прошептала Рика, — она действительно построила базу из Бондианы!       Моя щека дернулась, но я сделала всё возможное, чтобы сделать вид, что она ничего не сказала, потому что мне не хотелось объяснять эмоции, что появятся на моём лице, от воспоминаний о другом злодее, который сделал что-то подобное. Слишком многое объяснять.       — Это не очень далеко от места, которое мы расследовали, — отметила Маш.       — Так что мы были на верном пути, — заключила я. — И «М» оказала нам ещё одну услугу — если Перро действительно был призван и терновый лес принадлежит ему, то это дает нам прямую дорогу мимо их обороны. Нам не придется ничего делать, кроме как проползти прямо до входа и войти.       Простонала Жанна Альтер. — Серьезно? Ты говоришь мне, что мы вообще не будем ничего из этого сжигать?       Извини, что разочаровываю.       — Уф! — пробурчала она, скрестив руки на груди и отвернувшись, чтобы уставится на какое-то место на стене, как будто думала, что оно может вспыхнуть пламенем, просто от того, что она будет смотреть на него достаточно долго и пристально.       — «М» открыла нам путь на её собственную базу! — выдохнул Рицука. — Семпай, это…!       — Именно то, что нам было нужно, чтобы положить конец Сингулярности, — закончил за него Араш.       — И когда Сингулярность исчезнет, всё внутри неё, что не принадлежит ей, тоже исчезнет, — сказала Мария жестким голосом. — Те вещи, которые отклонились от надлежащей истории, будут возвращены к первоначальному виду. Те вещи, которые не принадлежат ей, но являются продуктами событий внутри Сингулярности, будут просто стерты. Вы всё это уже знаете, так что спасать гомункула Фламеля просто бессмысленно. — Несмотря на протесты близнецов и Джекилла, она добавила: — Даже если вам удастся спасти «Рене», несмотря на то, что она находится в самом центре вражеской базы, её жизнь будет измеряться лишь часами! В лучшем случае!       — Директор! — запротестовал Романи.       — Вы знаете это так же хорошо, как и я! — рявкнула она ему в ответ. — Миссия и безопасность членов нашей команды важнее любой жизни внутри Сингулярности, кому бы она ни принадлежала! Это не изменится только потому, что вы подружились с людьми там!       — Это может быть правдой, — начал Рицука, — но директор Мария!..       — Директор. — Мой голос прорезал спор, как нож, и я встретилась с ней взглядом. — Определяет ли продолжительность жизни ценность самой её жизни? Она стоит меньше просто потому, что не проживет так долго?       Мария запнулась, точно осознавая, к чему я клоню. — Это!.. Обстоятельства даже отдаленно не!..       — Жизнь Рене менее ценна просто потому, что она коротка? — снова спросила я.       Несколько напряженных секунд она не могла сформулировать правильный ответ, двигая губами, но не издавая ни звука. Мне оставалось только предположить, что её чёрствость как мага, должно быть, боролась с её моралью как порядочного человека, и неспособность примирить их отражалась на лице Ольги в серии стремительных сражений.       В конце концов она закусила губу и опустила голову, не в силах выдержать мой взгляд.       — Нет. Ты права. Ценность человека не может… не может быть измерена чем-то таким простым, как продолжительность его жизни. — Мария подняла голову, с ожесточённым выражением лица. — Но это не значит, что вам позволено делать что-то глупое как, например, жертвовать своей жизнью ради неё! — Она посмотрела на каждого из нас по очереди. — Это касается и всех остальных! Я серьезно! Вам не позволено умирать, вы понимаете?       — Да, директор! — одновременно откликнулись близнецы и Машу.       Она посмотрела на меня, поэтому мне пришлось сказать: — Конечно же.       — Я боюсь, — серьезно начал Фламель, — что есть ещё одна проблема, которую мы должны принять во внимание.       — Ещё одна проблема? — спросил Рицука.       Джекилл встрепенулся, на его лице отразилась тревога. — Авраам, ты уверен?       Кастер тихо вздохнул, но не ответил доктору прямо. Вместо этого он тяжело опустился на ближайший стул, буквально постарев на несколько лет.       — Я не был полностью честен с вами, друзья мои, как я уверен, что доказывал много раз на протяжении всего нашего партнерства в этой Сингулярности, — медленно сказал он. — Я скрыл, изменил или откровенно запутал ряд деталей, не из злого умысла, а скорее из-за излишней осторожности. Я бы сказал, что у меня не было намерения обмануть вас, но если быть полностью честным, то это было так. Ради того, чтобы иногда обманывать врага, но не всегда.       — О чём ты говоришь? — потребовала ответа Ольга.       — Я создал Рене не просто по прихоти, — сказал нам Фламель, — и она не была создана исключительно для того, чтобы оказывать нам помощь по хозяйству здесь, в квартире. Я не был бы настолько бессердечным, чтобы принести жизнь в этот мир только ради облегчения таких обыденных задач… я не настолько безответственен, чтобы игнорировать моральные и этические затруднения, которые последуют, за такой жестокостью, как я надеюсь, мне удалось доказать, вызвала бы у меня отвращение.       Мой разум метался, пытаясь предугадать то, к чему нас подводит Кастер, но ни одна из возможностей не казалась разумной. Он уже доказал, что не на стороне «М», из-за чего теряется смысл похищения Рене, если они были союзниками, но оставлять Фламеля здесь? Если на то пошло, он не показывал никаких признаков, которые я привыкла ассоциировать со Слугами, извращенными гипнозом «М». Он имел слишком ясный рассудок.       Так о чем он мог говорить?       — Подожди минутку! — Романи втиснулся в кадр, крича в камеру. — Ты говоришь не то, что я думаю, да? Николя Фламель! Ты сошел с ума? Насколько безответственным ты можешь быть?       — Романи! — прорычала Мария, пытаясь оттолкнуть мужчину, что упрямо цеплялся за свое место. — Возьми себя в руки!       — Мне показалось, что это лучший из возможных вариантов, — признался Фламель. — Прятать что-то столь ценное в чем-то столь очевидном, как сейф или какая-то коробка, только пригласит врага украсть его, какие бы изощрённые защитные меры я бы не принял. Пряча его у себя, я рисковал потерять его в бою или если враг извратил бы мой разум, то он бы достался им. Тогда, где лучше всего спрятать самое ценное сокровище в мире, как не внутри тела того, что многие сочтут самым одноразовым инструментом, которым может обладать маг?       Стоп. Он подразумевает, что…?       — Ты полный безумец, — ошеломленно сказал Эмия, очевидно, придя к тому же выводу, что и я.       — Философский камень, — прошептал Рицука. — Ты спрятал его внутри Рене!       — Что? — взвизгнула Мария.       Кастер печально кивнул.       — Это…       — Жестоко, — сказала Рика, пока на её лице отражалась боль словно от предательства. — Эйб, ты создал Рене только для того, чтобы спрятать Камень? Ты никогда не слышал о Зеркале Еиналеж?       — Рика, — устало начал её брат.       — Это сработало на Дамблдоре, верно ведь? — потребовала Рика.       — Дамблдору не нужно было делать Зеркало с нуля! — указал Рицука, заставив свою сестру открыть рот, чтобы возразить, но спустя пару секунд закрыть его не найдя как ответить.       — Дед, — сказала Мордред немного дрожащим голосом, — ты говоришь мне, что создал эту психованную служанку только для того, чтобы спрятать свою странную штуковину?       Голова Фламеля опустилась, и мужчина уставился вниз, медленно заламывая руки, как будто он мог выжать вину из своих суставов, по крайне мере попытается. — Пожалуйста, не поймите меня неправильно. Это было обдуманное решение, и оно не было принято со злым умыслом. Даже мы, Слуги, призванные сюда, не знали, что произойдет, когда эта Сингулярность будет исправлена, знали только, что её нужно исправить. — Кастер сложил свои дрожащие пальцы в молитвенном жесте. — Так или иначе, я был уверен, что Рене переживёт меня, поэтому я договорился с доктором Джекиллом, чтобы он позаботился о ней, когда всё закончится.       Сэйбер сделала угрожающий шаг к нему и прорычала: — Перестань обращаться с ней, как с инструментом в каком бы то ни было плане, который ты…       Фламель вскочил со своего места, и его голос прогремел, как гром, заставив газовые лампы загреметь в своих креплениях. — НЕ ПРИНИМАЙ НЕОБХОДИМОСТЬ ЗА АПАТИЮ! — Он взмахнул рукой, словно разрезая что-то невидимое, заставив стул закачался от необузданной силы, хотя Кастер к нему и не прикасался. — Я полностью принял жестокость своего выбора, но ни разу я не обращался с ней так, словно она была чем-то меньшим, чем дочь, которую я…!       Запал внезапно покинул его, и Кастер обмяк, рухнув на стул, скрипнувший под внезапным весом, но Слуга, казалось, не заметил, как его голова упала на его руку.       — Я отдал ей всё, что мог, — прохрипел он надломленным голосом. — Знания, которые ей понадобятся, чтобы жить, алхимические навыки, чтобы заниматься магическим ремеслом, если она того пожелает, и воспоминания… воспоминания о моей дорогой Перенель, чтобы у неё было хоть какое-то подобие понимания того, каково это — иметь мать.       — Ты дал ей всё, что мог, кроме отца, который мог бы быть рядом с ней, пока она училась жить самостоятельно, — сказал Араш, не без доброты.       На это Кастер не нашелся, что ответить, даже не пытаясь ничего предложить.       Никто, казалось, не заметил несчастного взгляда на лице Фрэн.       — Дерьмо! — развернувшись Мордред, прошествовала через гостиную, и добравшись до другой стороны, она остановилась, проведя рукой по волосам. Казалось, Сэйбер отчаянно пыталась придумать план, но у неё не выходило, и я не думала, что она осмелится уйти и прослушать любые решения, которые мы могли бы принять без неё. — Ебучее… дерьмо!       — Какой бардак, — выдохнула Эмия.              Это было некрасиво, но была по крайней мере одна проблема, которую нужно было решить в первую очередь.       — Есть ли способ отделить Камень от Рене? — спросила я Фламеля.       — Небезопасный, — тихо ответил он. — И даже если была бы возможность отделить его, не убивая её, сам Камень — это то, что обеспечивает Рене нормальную продолжительность жизни. Без него она так же недолговечна, как и любой другой гомункул.       В моей голове появилось отвратительное осознание. — Вот почему «М» сказала, что она не нужна ей живой.       Фламель поднял своё лицо, на котором морщины выглядели глубже и темнее, чем когда-либо прежде. — Да. Я не знаю, как она пришла к выводу, что в Рене находиться Филосовский Камень, но то, что «М» знает, мы можем утверждать практически наверняка. Её выбор похитить именно на Рене оставляет очень мало места для сомнений.       — Значит, выбора нет, — внезапно сказала Мария. — Вам придется её спасти.       Близнецы и Машу обернулись и удивленно посмотрели на неё. — Директор Мария?       — Не поймите меня неправильно! — рявкнула она на них. — Это уже не вопрос желаний или морали, это вопрос стратегии! У «М» уже есть доступ к Святому Граалю, и она использует его, чтобы питать паровую машину, способную покрыть туманом весь город! Хоть Философский камень находиться на несколько меньшем уровне и не имеет той же широты полезного применения, но это абсолютно то, что не должно быть в руках врага!       И хотя Ольга была достаточно эгоистична и прагматична, чтобы сказать нам бросить союзника, ради спасения наших собственных жизней, она не была настолько бессердечна, чтобы сказать нам убить кого-то — гомункула или нет — просто потому, что это было бы легче, чем спасти его.       — Тогда для нас тем более благоразумно поторопиться и начать штурм вражеского укрепления, — сказал доктор.       Я была не единственной, кто повернулся, чтобы искоса посмотреть на него, уловив его намерение.       — Вы же не собираетесь идти с нами?       В туман, который убьет его так же быстро и наверняка, как и меня без маски?       — На самом деле, это было моим намерением, — ответил Джекилл, криво улыбаясь. — Вы ведь не решили снова оставить мистера Тосаку и мисс Алису позади, не так ли? Мне кажется, что самым мудрым решением при подготовке к решающей битве с врагом было бы выставить все свои силы. Хотя я не могу претендовать на выдающийся стратегический гений, оставлять важных союзников позади, когда их лучше разместить на передовой, для меня попахивает глупостью.       — Вы забываете, что мы с вами не можем выйти в этот туман, не погибнув в течение нескольких минут, — прямо сказал Тосака.       — И вы абсолютно обычные люди! — согласилась Мария. — Вы ничем не можете помочь!       — Я не забыл об этом, — упрекнул их обоих Джекилл, одновременно с этим поправляя очки. — Есть еще несколько деталей большой важности, которые я позволил себе сохранить в тайне, и мне кажется, что теперь, когда мы все раскрываем все карты, которые у нас есть, скрывать их бессмысленно, и, более того, контрпродуктивно.       — Что вы пытаетесь сказать, доктор Джекилл? — спросил Рицука.       — Благородный Фантазм Авраама, — прямо сказал он. — Насколько я понимаю, его можно использовать для снижения токсичности тумана, который душит город, и сделать безопасным участок пространства, достаточно большой для того, чтобы мы могли пройти, не так ли? В таком случае, господин Тосака и я не должны беспокоиться о смоге. Мы будем полностью защищены.       Это… На самом деле, верно, если я правильно поняла, как работает Фантазм Авраама, то его можно было бы использовать таким образом. Сложно, но определенно возможно.       — Это может стать довольно утомительным без помощи Мастера, — заметил Араш.       Джекилл кивнул. — Действительно, может. Тогда, полагаю, нам повезло, что это не проблема.       Стоп.       — Доктор, — сказал Авраам, — вы уверены?       — Я думаю, давно уже прошло то время, когда я мог сидеть в этой квартире и интересоваться вашими успехам, — твердо ответил Джекилл. — Мне хочется увидеть лицо человека, который сотворил это с городом, чтобы я мог увидеть злодея во всей его ужасной красе.       Так вот почему Фламель так не хотел заключать с нами контракт…       — Мне не повезло не обладать этими Командными Заклинаниями, которые кажутся столь важными для надлежащего сотрудничества, — сказал доктор, выпрямляясь и принимая властный вид. — Тем не менее, Авраам, считайте это моим первым и единственным приказом вам как вашему Мастеру, и поэтому придайте ему должное значение: доставьте нас всех в логово «М» в целости и сохранности, чтобы мы могли противостоять подлому злодею, пытающемуся уничтожить этот город.       Кастер склонил голову. — Конечно, Мастер.       Спустя мгновение тишины, несколько голосов выкрикнули в унисон.       — ЧТО?