Плохой хороший человек

— Когда Бог строит храм, Дьявол ставит рядом часовню.

      — Добро пожаловать в Эвермор, — уголки губ приподнялись в идеально выверенной улыбке, но эта улыбка не достигала глаз. Глаза — тёмные и почти неподвижные — смотрели цепко и внимательно, однако оставались непроницаемыми, словно непроглядная гладь океана, не отражавшая ни малейшего проблеска света.       Рико Морияма не умел улыбаться.       Словно высеченный из мрамора, безупречно красивый, ухоженный и одетый с иголочки, уже успевший занять высокое положение в тесном и жестоком мире экси, где каждый день приходилось подтверждать собственное право на титул чемпиона и чужие ожидания, он невольно притягивал взгляд.       Хотя сам смотрел так, словно хотел вывернуть наизнанку. Будто одного этого взора — направленного, острого и режущего — было достаточно, чтобы вспороть чужое брюхо, добраться до внутренностей, обнажить кости, а потом методично, слой за слоем, препарировать саму душу.       И сложно было сказать, что именно порождало это желание: искренний интерес энтомолога, коллекционирующего редких бабочек, или просто въевшаяся, почти рефлекторная привычка искать чужие слабости.       Словно каждый в его глазах был врагом.       Их знакомство стало первым, что преподнес Кевину Эвермор.       — Слышал, твоя мать мертва, — а это стало вторым, что произнес Рико Морияма в качестве приветствия: фраза, небрежно брошенная приятным голосом, совершенно не подходящим безупречному лицу, ударила внезапно и наотмашь.       Кевин невольно вздрогнул и отвёл взгляд. В тот момент он впервые подумал, что Эвермор — ласково прозванный Кейли Дэй, чью жизнь неожиданно и бесповоротно унесла страшная авария, «замком» — никогда не станет ему домом. К горлу подступила мерзкая горечь.              — Ещё я слышал, — тем временем, будто совершенно не испытывая жалости к невольному собеседнику и его маленькой трагедии, неторопливо продолжил Рико настолько будничным тоном, словно обсуждал погоду, — Что ты одарён от природы незаурядным талантом к экси. Впрочем, — тут же бросил он ещё более небрежно, — Каждый здесь отчасти гений.              И каждый готов перегрызть тебе глотку за своё место под солнцем, а, может быть, и не только. В конце концов, нет такой стаи, в которой любят чужаков.              А ты — чужак. И всегда им будешь.              — Так что если ты хочешь выжить в нашем «Гнезде», — закончил свою бесстрастную речь Морияма, сместив пронизывающий взгляд за спину Кевина, — Тебе придётся следовать правилам.              По плечам пробежало мимолетное напряжение и только теперь он осознал, что позади кто-то стоит. До этого момента ему казалось, будто в просторном холле существуют лишь они двое — он и Рико, — однако стоило тому перевести своё внимание, как тишина мгновенно раздробилась на множество осколков, осыпаясь под посторонним присутствием.       Кевин медленно обернулся.       Высокий для своего возраста мальчишка с коротко остриженными светлыми волосами спокойно встретил его взгляд и едва заметно кивнул, словно появление очередного новичка являлось для него давно наскучившей рутиной.              Сколько таких уже приходило в Эвермор?              И сколько из них были такими же, как он?              — Покажи ему всё, — ровно произнёс Рико.              Мальчик молча склонил голову в знак согласия.              Лишь тогда Морияма, словно вспомнив о необходимости представить их друг другу, небрежно добавил:              — Захари Крамер, пока что вы будете напарниками.              Тот сделал несколько шагов вперёд, остановившись рядом с Кевином.              — Пойдём, — сказал он. — Я покажу тебе твой новый дом.              Двери распахнулись, выпуская их из светлого холла в длинный погруженный в полумрак коридор, а затем громко лязгнули замком, словно зубами хищника, и пространство схлопнулось, не успев разразиться черной дырой, возвращая к тусклой реальности, где вокруг — мрачный «замок», оказавшийся совсем не таким, каким его описывала Кейли.              Это место настоящий рай, говорила она, оно тебе обязательно понравится.              И Рико. Вы подружитесь.              Кевин очень сильно в этом сомневался.              I.              Восходящее солнце заливает корт волшебным золотистым светом, и игроки незаметно напитанные этим золотом тоже светятся изнутри невероятным азартом. Тренировка длится больше часа, но никто, казалось, не чувствует усталости: игра настолько захватывает, что оторваться просто невозможно. Это очень забавно, что Эвермор неожиданно преображается, превращаясь в тот самый волшебный замок, каким его успел придумать Кевин в своем воображении прежде, чем столкнулся с суровой реальностью, когда дело доходит до экси.              Словно экси был той самой волшебной пыльцой фей.              В эти часы «Гнездо» можно было любить.              — Не зевай, ваше величество, — раздалось сбоку, и Захари слегка, почти по-дружески пихнул его плечом, одновременно уводя мяч в сторону красивым, почти небрежным пасом. У него всегда получалось так — легко, будто бы играючи, перехватывать инициативу у команды соперника, но при этом он почти никогда не шёл в прямую атаку, предпочитая окольные пути. Вот и сейчас, отдав мяч полузащитнику коротким, почти незаметным движением, он тут же открыл пространство для манёвра, а заодно оттянул на себя внимание вражеских игроков первой линии.              Кевин поймал пас на бегу, почти не глядя, и скользнул в сторону, огибая центр корта, где как раз образовалась ощутимая брешь. К этой самой бреши уже неслись защитники соперников, но он оказался на долю секунды быстрее. Чистый, красивый удар и мяч влетел точно в ворота, почти не оставив вратарю ни единого шанса.              — Отлично! — Шерри, возвращаясь на свою позицию лёгкой пружинистой походкой, радостно хлопнула его по плечу и задорно подмигнула, отбрасывая со лба выбившуюся прядь рыжих волос. — Если забьёшь ещё один гол, я, так и быть, буду считать тебя большим молодцом!              Она была одной из тех немногих, кто по-настоящему обрадовался его появлению здесь.              Наконец-то, сказала она тогда, шансы будут равны.              И сейчас, ловя короткую передышку между атаками, чувствуя, как по спине стекает пот, а губы сами собой растягиваются в непривычной, немного неловкой улыбке, Кевин впервые за эти три дня подумал, что, возможно — только возможно — здесь для него и правда найдётся место.              Но эта мысль не успела толком расправить крылья, потому что в этот самый момент температура на корте будто упала на добрых несколько градусов. Кевин почувствовал это раньше, чем увидел: так, как чувствуют приближение грозы по внезапно загустевшему воздуху.              Рико Морияма стоял у самой кромки поля, привычно скрестив руки на груди, и утреннее золотистое солнце — ещё минуту назад казавшееся Кевину волшебным — совершенно не касалось его лица. Оно оставалось таким же спокойным, как и всегда.              — Неплохо, — произнёс он, ни к кому конкретно не обращаясь, но все игроки как-то разом подобрались, вытянулась, будто по команде: — Для нашего «Гнезда».              Он отделился от плексигласа и неторопливо пошёл вперёд. Кевин заметил, как остальные игроки будто невзначай, но слаженно освобождают ему дорогу, отступая на полшага в сторону, словно воды Нила, расступившиеся перед Моисеем, помазанником божьим.              — Красивый гол, — сказал Рико, остановившись прямо перед Кевином, разглядывая его сверху вниз, будто жука: — Ты действительно оправдываешь свой талант, хотя, откровенно говоря, я ожидал меньшего. Кейли Дэй всё же ценилась своим умением выделять гениев.              Имя матери больно отозвалось в груди. Кевин молчал, чувствуя, как радостное, лёгкое ощущение победы, минуту назад тёплой волной разливавшееся в груди, постепенно съёживается, под этим приятным ровным голосом.              — Впрочем, — Рико отступил, словно мгновено потеряв былой интерес, и скользнул взглядом по остальным игрокам: — Своим сумасбродством она славилась не меньше. Но знаешь, в чём разница, между хорошим игроком и лучшим?              Он не стал дожидаться ответа — видимо, и не рассчитывал его получить.              — Хорошие игроки в Эверморе долго не живут.              Голос его при этом не повысился ни на йоту, не приобрёл ни капли насмешки или злобы. Это была простая констатация факта, маленькое божественное откровение о мире, в котором тем самым богом являлся Рико Морияма, и его стоило мотать на ус, пока предоставлялась такая возможность.              «Неплохо» — не показатель для Гнезда.              Ты должен быть лучшим из лучших, вот что имелось ввиду.              — Шерри, — Рико перевёл внимание на Гатри, и та тут же вытянулась по стойке смирно, будто по одному только звуку собственного имени в его устах включался какой-то давно отработанный рефлекс. — Манёвр был хорошим. Но если столкнёшься в открытом противостоянии с кем-то вроде «Медведя» из Брекенриджских Шакалов, тебя просто раздавят. А если противников будет двое?              Шерри открыла было рот, явно намереваясь что-то возразить — Кевин видел это по тому, как вспыхнули её глаза, — но так и не решилась произнести ни слова. Лишь стиснула зубы чуть сильнее, отчего на скулах обозначились твёрдые желваки, и промолчала. Возражать Рико, судя по всему, было делом настолько же бессмысленным, насколько и опасным.              — Развивай свою технику, — продолжил он: — Попробуй ещё. Провались ещё. Провались лучше.              — Да, капитан, — глухо отозвалась Шерри, опустив взгляд.              Она звучала не так задорно, как когда хлопала Кевина по плечу, а сухо и коротко, будто из неё разом выкачали весь тот боевой азарт, что искрился во время игры. Кевин невольно поймал себя на мысли, что ему стало почти жаль её, но о том, что это он стал причиной этой выволочки, думать не хотелось.              Рико удовлетворённо кивнул, будто получил именно тот ответ, на который рассчитывал, и снова скользнул взглядом по всей команде, останавливаясь на Захари:              — Твой пас был хорош. Отвлечь на себя двоих защитников и дать пространство для маневра своему напарнику — грамотное решение.              Захари едва заметно склонил голову, принимая похвалу с тем же невозмутимым спокойствием, с каким принимал, судя по всему, вообще всё, что происходило в стенах Эвермора. Ни намёка на радость, ни тени воодушевления. Будто одобрение Рико давно перестало быть для него чем-то значимым — или, может, наоборот, стало значить слишком много, чтобы позволить себе показать это открыто.              — Но как долго ты сможешь бегать от прямого столкновения с противником? — спросил Рико: — Сейчас ты уверен, что Оскар тебя подстрахует. Но вот его зажали соперники — и что ты будешь делать? А если тебя закроют от команды со всех сторон?              Он сделал шаг ближе.              — Оставшись один на один с вражеским игроком, ты собираешься просто сдаться?              — Нет, — спокойно ответил Захари и улыбнулся: — Я его размажу.              — Хорошо.              Рико ещё раз обвёл взглядом застывшую команду и коротко бросил, прежде чем развернуться, направившись обратно к кромке поля, где за плексигласом его ждал игрок второго состава «Воронов» Гилберт Ходжес:              — На сегодня всё. Свободны.              Корт снова пришёл в движение — неохотно и немного скованно, будто из воздуха разом выкачали ту самую золотистую лёгкость, что, казалось, ещё несколько минут назад наполняла атмосферу настоящим волшебством.              — Не переживай, — тихо произнесла рядом Шерри, кажется, безошибочно прочитав что-то на лице Кевина, и ободряюще подмигнула: — Он со всеми так. Это ещё было мягко.              — Мягко? — не удержался он, до сих пор ощущая, как где-то под рёбрами противно ноет то самое место, куда раскаленными иглами угодили чужие слова.              — Мягко, — с абсолютной серьёзностью подтвердил Захари, коротко взглянув в сторону, где Рико негромко переговаривался со старшим игроком. — Он ведь просто дал понять: то, что ты умеешь — это ещё далеко не то, что от тебя нужно.              Он на мгновение замолчал, а потом добавил, чуть тише, будто эти слова предназначались не столько Кевину, сколько ему самому:              — Не пробуй. Делай. Или не делай.              — Йода, — мгновенно отозвалась Шерри, безошибочно угадывая источник цитаты, и в её голосе прозвучало что-то похожее на азарт человека, узнавшего давно знакомую игру. — А вот капитан только что процитировал Сэмюэля Беккета.              — Это что, — неохотно полюбопытствовал Кевин, переводя взгляд с одного на другую, — Особенность местных разговоров? Цитировать всех подряд?              Захари и Шерри переглянулись и почти синхронно усмехнулись — впервые за всё утро на их лицах промелькнуло что-то похожее на настоящее, неподдельное веселье.              — Типа того.               II.       — …проблем, — услышал Кевин сквозь слегка приоткрытую дверь кухни.              Он остановился как вкопанный, занеся руку над дверной ручкой, потому что голос, донёсшийся изнутри, был ему уже знаком, хоть и слышал он его всего пару раз мельком в столовой. Ровный и властный, с той особой ноткой сдерживаемого раздражения, которая выдаёт человека, привыкшего к тому, что его приказы выполняются с первого раза. Кажется, это был капитан основного состава «Воронов» — Стефан Уолкер.              Кевин замер, не решаясь ни войти, ни уйти. Коридор за спиной был пуст, тишина в нём стояла глухая и вязкая, а потому голоса за дверью, приглушённые лишь тонкой преградой, разносились почти отчётливо — достаточно, чтобы против воли прислушаться.              — Я тебя предупреждал, Джек, — продолжил Уолкер. — Вытворишь какую-нибудь дичь снова — и отвечать будешь сам.              — Неужели ты боишься малыша Рико? — лениво, почти со смешком отозвался другой голос — судя по интонации, развалившийся где-то на стуле в самой расслабленной позе, какую только можно себе представить. Стало быть, это был тот самый Джек. — Он всего лишь ребёнок, Стеф.              Кевин против воли затаил дыхание, сердце почему-то заколотилось чуть быстрее.              — К этому ребёнку прислушивается даже главный тренер, — вмешался женский голос, спокойный, но с явно различимой ноткой предостережения. — А если тренер узнает о твоих тёмных делишках?              — Думаешь, он не знает? — лениво вклинился четвёртый — вратарь Энтони Грейсон, чей насмешливый, чуть хрипловатый тон невозможно было спутать ни с чьим другим. — Скорее ему просто плевать.              — Вот именно, — с явным удовлетворением согласился Джек: — Я всего лишь немного повеселился. Что малыш Рико может мне сделать?              На мгновение за дверью повисла тишина, плотная и почти осязаемая. Ледяной тон Стефана Уолкера разорвал её мгновением спустя:              — Не стоит забывать, что затравленный и прижатый к стене кот превращается в тигра.              Слова упали, точно камень в неподвижную воду, и Кевин с почти суеверным ужасом подумал, что это прозвучало как самое настоящее, обстоятельное предупреждение, вынесенное человеком, который уже видел когти этого «тигра» вблизи.              Он попятился, вдруг остро осознав, насколько неуместно, насколько по-детски глупо торчать здесь, ловя обрывки чужого разговора, который явно не предназначался для посторонних ушей. Развернувшись, он сделал шаг в сторону коридора — и застыл, натолкнувшись взглядом на до боли знакомую фигуру.              Прямо перед ним, всего в полушаге, стоял Рико.              Он появился совершенно бесшумно — Кевин мог бы поклясться, что не услышал шагов— и теперь стоял, склонив голову набок, бесстрастным выражением лица, за которым невозможно было прочитать ровным счётом ничего. Тёмные глаза смотрели прямо, изучающе, будто примеряясь, с какой стороны удобнее нанести удар.              По спине Кевина мгновенно пробежал холодок, а щеки, как назло, предательски начало заливать краской — то ли от неловкости, что попался за не самым пристойным занятием, то ли от страха получить за это.              Насмешливо изогнув бровь — единственное движение, которое хоть немного оживило его застывшее, будто нарисованное лицо, — Рико произнёс приятным, обманчиво тёплым голосом:              — Тебя не учили, что подслушивать нехорошо?