Пламя и кровь

Я знал, почему они выбрали меня. У меня не было семьи, которая могла бы меня защитить; не было взрослых друзей, которые бы меня научили; не было дракона; не было никого в целом свете, кроме Джейхейры и Геймона. Меня можно было легко отодвинуть в сторону и править самим, не боясь расплаты. Я знал — и ничего не мог сделать, только приложить государственную печать к указу о назначении регентского совета. И молиться, чтобы все мы дожили до зрелости.

Регентский совет

По закону Джейхейриса, человек, вступивший в брак, считался совершеннолетним — поэтому брачный возраст и был выше для мужчин, чем для женщин. Совет 133 нарушил оба эти закона: он принудил септонов заключить брак Эйгона Третьего и Джейхейры, хотя им ещё не было и тринадцати, и организовал регентский совет при формально совершеннолетнем короле. Разумеется, в совет вошли леди Джейн Аррен и сохранявший в умах лордов Вестероса первенство чести лорд Корлис Веларион. Однако ни первая, ни второй особенно активного участия в деятельности совета не принимали: леди Джейн не могла надолго оставить Долину, тем более шла зима, а лорд Корлис… лорд Корлис, кажется, окончательно утратил интерес к жизни. Последние свои годы он провёл на Дрифтмарке, преподавая Алину Велариону науку мореходства и рассказывая ему о своей бурной жизни. Говорили, что каждый вечер он поднимался на утёс, на котором некогда гнездилась Мелеис, словно ожидая, что та вот-вот вернётся и принесёт с собой свою всадницу; там его и нашли мёртвым ранней весной. Не особенно участвовали в управлении государством и другие титулованные регенты, включённые в совет в качестве дани уважения их титулу: в послевоенной разрухе всё их внимание было обращено на свои родные земли. Оставался вечно верный долгу сьер Тиланд Ланнистер — и амбициозные авантюристы, надеявшиеся повторить карьеру Отто Хайтауэра и, взлетев не менее высоко, как-нибудь суметь не разбиться: сьер Анвин Пик, сьер Леовин Корбрей, сьер Гейрион Селтигар и вторая женщина регентского совета, леди Сабита Випрен.

Авантюристы

Всех четверых перечисленных объединяло то, что они отличились во время минувшей войны. Сьер Анвин Пик был одним из архитекторов поражения Дейнов; сьер Леовин Корбрей надолго утихомирил горцев; сьер Гейрион Селтигар разбил у Клешни намного превосходящие силы пентошийцев, а леди Сабита Випрен была предводительницей партизанского отряда. Можно предположить, что им недоставало того ежедневного риска, которым полнилась война; а можно — что они хотели получить достойную награду за подвиги, или просто получить хоть что-нибудь в мирное время, в которое младшие дети, братья и женщины вынуждены отступить на второй план и смиренно помогать старшим. Из них старшим — по возрасту и по авторитету — был сьер Анвин Пик, брат лорда Пика. Это был крупный во всех смыслах слова человек сорока лет от роду, искусный полководец и сносный боец, умевший при необходимости мыслить государственно, но часто позволявший себе похоронить достойные мысли под ворохом мелочных тщеславных забот. Говорили, что любит он в целом мире только брата, своего единственного ребенка — дочь Мюриэль — и ещё звездоцвет. На два года младше него был брат лорда Корбрея, сьер Леовин. Если сьер Анвин был в первую очередь полководцем, то сьер Леовин — в первую очередь рыцарем; в Долине его не превосходил никто, а в землях Железного Трона — только покойный сьер Кристон да может быть ещё принц Деймон. Его страстью было честолюбие: если сьер Анвин искал в первую очередь власти, то сьер Леовин — почестей и общего обожания. Больше всего он желал получить легендарный меч Корбреев, Покинутую, в ту пору бывший у его брата Корвина. Сьер Гейрион Селтигар был куда моложе: ему только исполнилось двадцать шесть. Загорелый почти дочерна, с белоснежной гривой волос и столь же белоснежной улыбкой, с загадочными и опасными алыми глазами, он удивлял всех своим равнодушием к прекрасному полу; ходили самые разные толки — в том числе весьма грязные — но истина была куда хуже: сьер Гейрион состоял в связи со своей родной сестрой Эссорой и в регенты пошёл только ради того, чтобы издать привилегию и с ней обвенчаться, получив заодно возможность узаконить троих бастардов. Самой младшей была леди Сабита, вдова Випрен — худенькая и невзрачная женщина двадцати лет. Её мужа, молодого и красивого лорда Випрена, и всю их свиту перебили эссосские наёмники у неё на глазах, после чего надругались над ней и бросили умирать рядом со свежими трупами. Она выжила, облачилась в красное и скоро стала считаться живым воплощением Матери Воздающей; под её рукой было до полутора тысяч добровольцев обоего пола, активно действовавших по всему Приречью. В регентский совет она не вызывалась, но получив прямой приказ от лорда Фрея, не стала спорить. О ней говорили, что она умна, как мейстер — и жестока, как королевский дознаватель.

Первая зима

Основной задачей королевства в ту пору было — пережить зиму. Припасов категорически не хватало, особенно в Долине, Приречье и Королевском Домене. На Севере припасов хватало в притык, но лорд Креган полагал, что этого достаточно — он не желал обращаться за помощью к тем, кто отодвинул его от власти, хотя не желал и окончательно рвать с Железным Троном, объявляя независимость. Обычно в таких случаях, за золото Запада и железо Долины, закупались в Пентосе, построившем всю экономику на торговле зерном и другими продуктами питания — но сейчас Пентос всё ещё считал себя врагом Железного Трона. Другим мировым кормильцем был Волантис, унаследовавший от мёртвых ройнаров плодороднейшие земли в пойме Ройны — но между Волантисом и Вестеросом лежали Ступени. А на Ступенях снова засели пираты, дорнийцы, дорнийские пираты, беглые железяне и небольшой, но весьма прилично оснащённый флот лиснийцев. С другой стороны, можно было попытаться закупить зерно у северных соседей дальше по побережью за Браавосом — у Лората или даже Моссовии. Но здесь, в свою очередь, о старых союзных обязательствах вспомнили браавосийцы, перекрывшие выход из Узкого Моря в Студёное. Государству, которое и без того почти полностью обескровело, чтобы выжить, была необходима ещё две войны — и на сей раз воевать предстояло без драконов.

Сложные условия

По протекции сьера Анвина, лордом-адмиралом назначили лорда Пика — человека, едва ли в жизни поднимавшегося на палубу корабля, зато отлично умевшего, как тогда говорили, считать звёзды и смыслившего в снабжении больше, чем кто бы то ни было кроме самого сьера Тиланда. Ему предстояло снарядить не один флот, а два: один — чтобы попытаться прорваться с севера, и другой — для боёв на ступенях. Задача была тем сложнее, что это должны были быть два очень разных флота, направленные против очень разных противников. На севере им предстояло сразиться с Браавосом — государством мореходов, которое могло выставить регулярный флот из не менее, чем девяноста кораблей, причём не простых галер, а галеасов — более крупных судов, оснащённых простыми парусами и способных даже идти только под парусом, а не на вёсельном ходу. Более того, этот флот был достаточно закалён в морских сражениях с иббенийцами и отлично дисциплинирован. На юге же поджидали пираты под руководством Чудака Ракаллио — полубезумного лиснийского капитана, который считал себя женщиной, содержал гарем из пленных жриц разных божеств и, как говорят, ходил в Асшай только ради того, чтобы изнасиловать и похитить заклинательницу теней. Флот его был крупнее браавосийского, общим счётом до двухсот судов — но это были не боевые галеасы, а совершенно разнородная солянка из чего попало, от летнийских лебедей, до драконьих челнов железян, до итийских джонок. И стратегия, и тактика борьбы со столь разными противниками должны были тоже быть разными, как день и ночь.

Последняя война

Все, даже малолетний король, понимали: если не удастся одержать победу, Железный Трон падёт, а Вестеросу суждено рассыпаться на колонии Вольных Городов, которые тогда как раз расцветали — или, скорее, стонали — в Эссосе. Лорд Корлис оставил свой затвор, и в последний раз встал на мостик «Морского Змея». По правую руку от него был Алин Веларион. Он возглавил северный флот. Южный флот ожидаемо возглавил сьер Гейрион. Выбор лорда Корлиса может показаться странным, ведь он никогда не сражался с Браавосом и всю жизнь бился с пиратами, но никто из живших на тот момент флотоводцев никогда не сражался с Браавосом — а на стороне лорда Корлиса, по крайней мере, было непревзойдённое знание морского дела и многолетний опыт. Вторым своим помощником он взял младшего брата лорда Мандерли, сьера Теосота, некогда служившего в браавосийском флоте наёмником и много знавшего о его устройстве. Перед сьером Гейрионом же стояла другая проблема. Да, враг его ожидал очень хорошо знакомый, аж до зубовного скрежета — но этот враг был многочислен, а в распоряжении сьера Гейриона был только сводный флот Тартов и Эстермонтов, вместе едва насчитывавший тридцать пять галер — в десять раз меньше, чем кораблей у пиратов. На южном направлении были два флота гораздо больше — флот Хайтауэров и флот Редвинов — но они были по ту сторону ступеней, и, что важнее — по ту сторону Дорна. Если бы удалось их подвести с юга, а самим ударить с севера, пираты были бы зажаты в клещи и вынуждены прорываться через меньшие силы противника, в Узкое Море — а там-то Эстермонты и Тарты знали каждый риф и каждую волну и не оставили бы от них ни планочки. Но существовал Дорн и дорнийский флот, который мог не дать прохода вестеросцам или вынудить их идти по большой воде, сильно в обход — а это значило потерять несколько месяцев, которые могли бы быть потрачены на доставку продовольствия. Необходимо было договариваться с Дорном.