Сочиняем на ощупь

Солнце только начинало пробиваться сквозь плотные шторы спальни, рисуя золотистые полосы на белоснежном постельном белье. В комнате стояла та особенная утренняя тишина, когда мир еще не проснулся, а время будто застыло в ожидании первого движения. Где-то вдалеке слышался приглушенный шум просыпающегося города, но здесь, в этой уютной квартире на последнем этаже, царило полное уединение. Арсений Сергеевич открыл глаза и несколько секунд просто лежал неподвижно, привыкая к новому дню. Его взгляд упал на спящего рядом Антона, и на губах профессора появилась едва заметная, довольная улыбка. Парень спал на животе, раскинув руки в стороны и уткнувшись лицом в подушку. Светлые волосы разметались по белой наволочке, создавая контрастный, почти художественный образ. Одеяло сползло до талии, обнажая бледную спину с четко очерченными позвонками. Арсений задумался о том, как сильно изменилась его жизнь за последние несколько недель. Ещё месяц назад он был просто профессором, который читал скучные лекции и возвращался в пустую квартиру, где его ждал только холодный чай и горы непроверенных работ. А теперь… теперь он просыпается рядом с этим невероятным мальчиком, который перевернул весь его размеренный мир. Профессор усмехнулся своим мыслям — кто бы мог подумать, что тот самый дерзкий студент, присылающий ему провокационные видео, станет смыслом его существования? Арсений задержал дыхание, рассматривая спящего Антона. Мальчик выглядел таким беззащитным, таким невинным в этом состоянии полного покоя. Грудь мерно вздымалась, губы были чуть приоткрыты, а длинные ресницы отбрасывали тени на бледные щеки. Профессор почувствовал, как внутри него разливается тепло, смешанное с желанием. Это желание росло с каждой секундой, с каждым тихим вдохом спящего рядом парня. Арсений медленно приподнялся на локте, осторожно, чтобы не разбудить Антона. Его взгляд скользил по изгибам спины, по линии позвоночника, уходящей под одеяло. Он вспомнил прошлую ночь — их ночь вместе после того безумного дня в аудитории. Воспоминания накрыли его волной жара: стоны Антона, его дрожащие руки, сжимающие простыни, его шепот, полный страсти и отчаяния. Профессор почувствовал, как его член начинает твердеть от одних только мыслей. — Ты даже не представляешь, как я хочу тебя, — прошептал Арсений едва слышно, скорее самому себе, чем спящему Антону. Он протянул руку и кончиками пальцев провел по обнаженной спине парня, едва касаясь. Кожа под его пальцами была теплой и гладкой, как шелк. Антон слегка пошевелился во сне, что-то пробормотал неразборчивое и затих. Арсений улыбнулся шире — его мальчик спал так крепко, так доверчиво, даже не подозревая, что его уже рассматривают как желанную добычу. Профессор аккуратно откинул одеяло полностью, открывая вид на обнаженное тело Антона. Парень спал без одежды — они оба заснули обнаженными после бурной ночи, не найдя сил даже на то, чтобы прикрыться. Арсений задержал взгляд на ягодицах Антона, на том месте, куда он так страстно входил прошлой ночью. Его член болезненно пульсировал, требуя внимания. — Черт, — выдохнул Арсений, сжимая зубы. Он знал, что должен дать Антону поспать. Мальчик устал — их ночь была долгой и изматывающей в самом приятном смысле этого слова. Но тело профессора требовало другого. Оно хотело прикосновений, хотело снова чувствовать тепло этого юного тела под собой, слышать его стоны и видеть, как он извивается от удовольствия. Арсений провел рукой по своему животу, сжимая пальцами уже полностью возбужденный член. Он зажмурился, пытаясь успокоиться, но перед глазами вставали образы прошлой ночи: как Антон стонал его имя, как его глаза закатывались от наслаждения, как он просил еще и еще. Профессор тихо застонал, сжимая член сильнее. — Антон, — прошептал он, наклоняясь к уху спящего парня, — Антоша, ты спишь? Ответа не последовало. Антон спал мертвым сном, полностью расслабленный и беззащитный. Арсений осторожно поцеловал его в плечо, затем в шею, оставляя легкие, почти невесомые поцелуи на теплой коже. Парень снова пошевелился, но не проснулся, лишь причмокнул губами и уткнулся глубже в подушку. Это было настоящее испытание для Арсения. Он хотел разбудить Антона самым приятным способом, хотел войти в него, пока он еще спит, чувствуя, как его тело инстинктивно принимает профессора. Эта мысль заставляла сердце биться быстрее, а дыхание становиться прерывистым. — Мой сладкий мальчик, — прошептал Арсений, проводя рукой по спине Антона вниз, к его ягодицам. — Ты даже не представляешь, как я хочу тебя прямо сейчас. Его пальцы скользнули между ягодиц, легко касаясь сжатого колечка мышц. Антон дернулся во сне, но продолжал спать. Арсений закусил губу, чувствуя, как его член пульсирует от нетерпения. Он знал, что если продолжит, то разбудит парня, но это было именно тем, чего он хотел. Он хотел видеть, как Антон просыпается от его прикосновений, как его глаза медленно открываются, наполняясь сначала сонным непониманием, а затем — осознанием и страстью. Арсений отодвинулся, чтобы взять с тумбочки смазку, которую они использовали прошлой ночью. Он открыл флакон, выдавил немного на пальцы и осторожно, чтобы не разбудить Антона слишком резко, начал смазывать его вход. Парень вздохнул во сне, разводя ноги чуть шире, словно его тело само знало, что ему нужно. Это движение заставило Арсения застонать в голос. — Да... — прошептал он, — вот так, малыш. Он ввел один палец внутрь, чувствуя, как тепло и туго обхватывает его. Антон дернулся, нахмурился во сне, но не проснулся. Его тело было расслабленным, податливым, и Арсений не мог устоять перед этим зовом. Он добавил второй палец, аккуратно растягивая, готовя мальчика к себе. Внутри было влажно и горячо, и профессор с трудом сдерживался, чтобы не войти сразу, не вбиться в это потрясающее тело на всю длину. — Ты такой узкий... — выдохнул он, двигая пальцами. Антон застонал во сне, его бедра начали двигаться в такт движениям Арсения. Профессор улыбнулся, видя, как даже во сне тело мальчика откликается на его прикосновения. Он наклонился и поцеловал Антона в затылок, затем провел языком по его позвоночнику вниз, к тому месту, где его пальцы все еще двигались внутри. — Арс... — прошептал Антон сквозь сон. — Да, малыш, я здесь, — ответил профессор, выводя пальцы. — Просыпайся, мой хороший. Я хочу тебя. Он нанес еще немного смазки на свой член, провел рукой по всей длине, готовясь войти. Антон пошевелился, перевернулся на бок, и Арсений увидел, что глаза парня слегка приоткрылись, все еще мутные ото сна. — Что... — начал Антон, но его голос оборвался, когда он почувствовал, как головка члена Арсения касается его входа. — Тихо, тихо, Антоша, — прошептал профессор, придвигаясь ближе, — я здесь. Просто расслабься. Я хочу сделать тебе приятно с самого утра. Антон моргнул, пытаясь проснуться, и его взгляд встретился с взглядом Арсения. В глазах профессора горел такой огонь желания, что у парня перехватило дыхание. Он почувствовал, как головка члена начинает входить в него, медленно, настойчиво, и судорожно вздохнул. — Профессор... — прошептал он, — вы что... — Тсс, — Арсений прижал палец к его губам, продолжая медленно входить. — Просто чувствуй. Просто позволь мне. Антон зажмурился, чувствуя, как Арсений заполняет его. Это было больно и приятно одновременно, особенно после прошлой ночи, когда его тело еще помнило профессора. Он выгнулся, впуская его глубже, и услышал, как Арсений тихо застонал у его уха. — Господи, как же ты хорош, — выдохнул профессор, полностью входя в Антона. Парень открыл глаза, и в них уже не было сонного тумана. Только желание и удивление от того, как Арсений решил его разбудить. — Это... это безумие, — прошептал Антон, чувствуя, как член профессора пульсирует внутри него. — Это лучшее безумие в моей жизни, — ответил Арсений, начиная медленно двигаться. Каждое движение было размеренным, чувственным. Арсений не спешил, наслаждаясь каждым мгновением, каждым ощущением. Он видел, как Антон открывает рот, пытаясь вздохнуть, как его пальцы сжимают простыни, и как на его лице появляется выражение чистого блаженства. — Арс... — прошептал Антон, — пожалуйста... — Что, малыш? — спросил профессор, наклоняясь, чтобы поцеловать его в плечо. — Что ты хочешь? — Быстрее... — выдохнул Антон, — я хочу... быстрее, профессор. Арсений усмехнулся, чувствуя, как по его телу пробегает дрожь от этих слов. Он ускорил темп, входя в Антона глубже и быстрее, и услышал, как парень начинает стонать в голос. — Да... да, да, да, — выдыхал Антон, вжимаясь бедрами в кровать и одновременно толкаясь навстречу Арсению. Профессор обхватил его член рукой, начав двигать ею в такт своим толчкам. Антон вскрикнул, его тело напряглось, и он кончил почти мгновенно, взрываясь от переполняющих его ощущений. Арсений почувствовал, как мышцы мальчика сжались вокруг него, и это было последней каплей. Он вошел глубже, до предела, и излился внутрь, сотрясаясь от оргазма и прижимая к себе дрожащее тело Антона. Они лежали так несколько минут, пытаясь отдышаться. Арсений целовал шею Антона, его плечи, его мокрые от пота волосы. Антон дрожал мелкой дрожью, все еще приходя в себя. — Доброе утро, — прошептал Арсений, улыбаясь. Антон повернул голову и посмотрел на него сонными, но счастливыми глазами. — Доброе утро, Арс, — ответил он, и в его голосе слышалась такая нежность, что у Арсения сжалось сердце. — Это было... — начал профессор. — Безумно, — закончил за него Антон. — Но я хочу еще. Арсений рассмеялся и сжал его в объятиях крепче. — Я тоже, малыш, — ответил он. — Я тоже. Они еще долго лежали в постели, целуясь и перешептываясь, пока утреннее солнце полностью не залило комнату своим золотистым светом. И когда Антон наконец решил, что пора вставать и идти в душ, Арсений не дал ему встать, снова притягивая его к себе. — Еще немного, — попросил он, словно мальчишка, а не взрослый профессор. — Вы невыносимы, — засмеялся Антон, но послушно улегся обратно, чувствуя, как руки Арсения обнимают его, согревая и защищая. — Это ты невыносимый, чертенок, — ответил Арсений, целуя его в макушку. — Сладкий, дерзкий, самый лучший чертенок на свете. Антон улыбнулся, чувствуя, как его сердце переполняется счастьем. Он знал, что это только начало, что впереди их ждет еще много таких утр, и каждое из них будет особенным. — Я люблю вас, профессор, — прошептал он так тихо, что Арсений едва расслышал. Но он расслышал. И его сердце забилось быстрее, а на губах застыла счастливая улыбка. — Я тоже люблю тебя, Антоша, — ответил он. — Больше, чем ты можешь представить. И они снова поцеловались, медленно и нежно, чувствуя, как их тела уже снова начинают требовать продолжения. Антон провел пальцами по груди Арсения, чертя на коже замысловатые узоры. Его дыхание постепенно выравнивалось, но сердце все еще билось быстро — от пережитого оргазма и от осознания, что этот мужчина теперь принадлежит ему. По-настоящему принадлежит. Не как профессор, не как объект фантазий, а как тот, кто просыпается рядом с ним по утрам и шепчет его имя. — Ты знаешь, — начал Антон, играя с волосами на груди Арсения, — я ведь боялся, что после первой ночи ты захочешь прекратить это. Думал, что для тебя это была просто… ошибка, минутная слабость. Арсений приподнял бровь, его взгляд стал серьезным. Он перевернулся на бок, лицом к Антону, и взял его лицо в ладони, заставляя смотреть в глаза. — Посмотри на меня, Антон. Я никогда не делаю того, чего не хочу. И я никогда не называю ошибкой то, что приносит мне счастье. А ты… ты приносишь мне счастье. Понимаешь? Антон почувствовал, как к глазам подступают слезы — от нежности, от облегчения, от того, что он наконец может перестать бояться. Он моргнул, прогоняя влагу, и улыбнулся той самой своей дерзкой улыбкой, которую Арсений так любил. — Тогда докажите, — прошептал он, притягивая профессора к себе. — Докажите, что я вам нужен. Прямо сейчас. Арсений зарычал, снова накрывая его поцелуем. Этот поцелуй был другим — не требовательным, как утром, а вдумчивым, изучающим, полным обещаний. Он целовал Антона так, будто хотел запомнить каждую линию его губ, каждый вздох, который тот издавал. Их языки переплелись в медленном танце, и Антон почувствовал, как его тело снова откликается на прикосновения профессора — даже несмотря на то, что всего пару минут назад он кончил. — Вы меня убьете, профессор, — простонал он в губы Арсения. — Я ведь не железный. — А кто тебе сказал, что я буду сегодня нежным? — усмехнулся Арсений, и в его голосе снова послышались те властные нотки, от которых у Антона подкашивались колени. — Я только начал, мой сладкий мальчик. Он спустился поцелуями вниз, по шее, по ключицам, задерживаясь на сосках Антона. Профессор обвел языком один сосок, затем другой, покусывая и посасывая, пока Антон не начал выгибаться под ним. Парень вцепился пальцами в плечи Арсения, оставляя на коже следы от ногтей. — Боже… — выдохнул Антон, запрокидывая голову. — Вы просто… невыносимы… Арсений только усмехнулся, продолжая спускаться все ниже. Он целовал живот Антона, обводя языком мышцы пресса, и чувствовал, как тело парня дрожит от каждого прикосновения. Профессор знал, что у Антона чувствительная кожа — и пользовался этим, дразня его, не давая расслабиться ни на секунду. Когда Арсений наконец добрался до уже полувозбужденного члена Антона, он остановился, просто дыша на него горячим воздухом. Парень сжал простыни в кулаках, ожидая продолжения, но профессор медлил, наслаждаясь видом. — Вы издеваетесь… — простонал Антон. — Немного, — ответил Арсений с озорным блеском в глазах. — Но ты ведь это любишь, правда? Не дожидаясь ответа, он взял член Антона в рот, начиная медленно двигать головой. Парень вскрикнул — громче, чем планировал, и прикусил губу, пытаясь сдержать стоны. Но это было невозможно: Арсений знал каждое чувствительное место, каждую точку, которая заставляла Антона терять голову. — Профессор… профессор… — выдыхал Антон, чувствуя, как его пальцы запутываются в волосах мужчины. — Я сейчас… если вы продолжите… я кончу снова… Арсений оторвался от него с влажным звуком, облизнулся и улыбнулся той самой опасной улыбкой хищника. — А я и не против, — сказал он. — Кончай, малыш. Я хочу видеть, как ты кончаешь от моего рта. И он снова взял его в рот, быстрее и глубже, и Антон не выдержал — его тело выгнулось дугой, а крик наслаждения разнесся по всей спальне. Он кончил прямо в рот профессору, сгорая от стыда и одновременно от невероятного удовольствия. Арсений проглотил все, не отрываясь, и поднялся, чтобы снова поцеловать Антона. Тот чувствовал вкус себя на губах профессора, и это было безумно, запретно и невероятно возбуждающе. — Я… я больше не могу, — прошептал Антон, дрожа всем телом. — У меня ноги не держат. — Тогда я сам все сделаю, — мягко ответил Арсений, укладывая его на спину. — Просто лежи и чувствуй. Он снова вошел в Антона, медленно и нежно, давая ему время привыкнуть. На этот раз движения были совсем другими — не быстрыми и резкими, а глубокими и чувственными. Арсений целовал его, гладил по щекам, шептал ласковые слова, и Антон чувствовал, что тает от этой нежности. — Я люблю тебя… — повторял профессор с каждым толчком. — Люблю тебя… ты мой… ты только мой… Антон плакал от счастья, впуская его в себя снова и снова, и каждый толчок отзывался в нем новой волной удовольствия. Они кончили одновременно, на пике этой утренней близости, и упали друг на друга, обессиленные и счастливые. В комнате повисла идеальная тишина, нарушаемая только их дыханием. Антон лежал на груди Арсения, чувствуя, как бьется его сердце под ухом, и думал о том, что именно таким должно быть идеальное утро. — Вставай, — наконец сказал Арсений, шлепая его по ягодице. — Я приготовлю завтрак. Ты будешь омлет или яичницу? Антон хихикнул, поднимая голову и глядя на профессора счастливыми глазами. — Омлет, — ответил он. — С сыром. — Как скажешь, мой сладкий, — Арсений поцеловал его в лоб и встал с кровати, совершенно не стесняясь своей наготы. — А ты пока в душ. И не вздумай засыпать снова, а то я вернусь и еще раз тебя… — Арсений Сергеевич! — возмутился Антон, но в его голосе не было ни капли настоящего негодования. Профессор рассмеялся, накидывая халат и направляясь на кухню. Антон смотрел ему вслед, чувствуя, как его сердце переполняется любовью. Он знал — этот день станет еще одним воспоминанием, которое они сохранят навсегда. И таких дней впереди будет много. Утро без будильника, проведенное в объятиях друг друга, было лучшим началом дня, о котором можно было мечтать.