Сочиняем на ощупь

Они вломились сюда не ради приключений. Просто машина заглохла посреди трассы, дождь лил как из ведра, а навигатор упрямо показывал, что до города ещё сорок километров. Единственным укрытием оказался старый особняк на отшибе — заброшенный, с выбитыми окнами и запахом сырости, но с крышей, которая всё ещё держалась. Антон влетел первым, отряхивая мокрую куртку и ругаясь сквозь зубы. Арсений закрыл за ними дверь, подпёр её ржавым стулом и огляделся. — Тут даже романтичнее, чем в той душевой, — хмыкнул он, стягивая с себя мокрую футболку. Капли стекали по рельефным плечам, оставляя тёмные дорожки на пыльном полу. Антон только закатил глаза: — Арс, мы тут до утра, если повезёт. Где ты видишь романтику? Арсений подошёл к нему вплотную. Пахло грозой, мокрой кожей и чем-то терпким, мужским, от чего у Антона внутри сжималось всё. — Я вижу её здесь, — тихо сказал Арсений, проведя ладонью по мокрым волосам Антона. — Пустой дом. Дождь за окном. Никто не придёт. Мы вдвоём. Антон хотел огрызнуться, но Арсений уже накрыл его рот поцелуем — грубым, влажным, без предупреждения. Он всегда брал так. Сразу. Без диалогов. Антон выдохнул ему в губы, пальцы вцепились в плечи. Футболка пошла на пол следом, джинсы расстегнулись с каким-то нервным звоном молнии, и Арсений толкнул Антона спиной к ближайшей стене. — Наклонись, — голос низкий, почти рык. Антон послушался, уткнувшись ладонями в обшарпанные обои. Пыль взметнулась вокруг, попала в нос, но он даже не чихнул — потому что Арсений уже опустился позади него на колени. Это было неожиданно. Обычно Арсений брал жёстко, с превосходством, но сейчас он встал на колени на грязный пол, развернул Антона к себе лицом и потянул за резинку его спортивных штанов. — Ты что... — выдохнул Антон. — Тихо, — Арсений посмотрел снизу вверх, и в этом взгляде было столько голода, что у Антона подкосились ноги. И он опустил голову. Горячий рот накрыл член Антона — влажно, жадно, без аккуратности. Антон вжался затылком в стену и застонал, когда Арсений взял сразу глубоко, почти до горла, не давая времени привыкнуть. Арсений знал, что делал. Он водил языком по головке, обводил венки, ритмично опускаясь и поднимаясь, иногда прикусывая так, что у Антона темнело в глазах. Ладонью он сжимал основание, двигаясь в такт рту, и каждый вдох Антона превращался в хриплый полувздох. Пыль оседала на коже. В открытое окно залетали капли дождя и остывали на разгоряченной спине Антона — контраст обжигал. Арсений ускорился, его голова двигалась быстрее, слышался мокрый, грязный звук, от которого у Антона плыло сознание. — Арс, я сейчас... — выдохнул Антон, пытаясь отодвинуться. Но Арсений только крепче сжал пальцы на его бёдрах, впиваясь ногтями в кожу, и продолжил — быстрее, глубже, до слёз, до хрипа. Он брал его ртом с той же властностью, с какой брал телом в другие разы. Антон кончил с громким, надрывным стоном, который разнёсся по пустым комнатам. Арсений принял всё — не отстраняясь, не морщась, — проглотил, облизал и только тогда поднял голову. Его губы блестели, в глазах стояла довольная, хищная усмешка. — А ты говорил — нет романтики, — выдохнул он, поднимаясь. Антон всё ещё пытался отдышаться, прижимаясь спиной к стене. Колени дрожали. — Ты... ненормальный, — выдавил он. Арсений усмехнулся, стряхнул с колен пыль и притянул Антона за затылок к себе, целуя влажно, глубоко, чтобы тот чувствовал собственный вкус. — Твоя очередь, — шепнул ему в губы Арсений и развернул, прижимая спиной к себе, упираясь уже твёрдым членом в копчик. — Но это позже. Сначала я хочу слышать, как ты кричишь под этим потолком. Антон всё ещё пытался отдышаться, когда Арсений прижал его к стене грудью. Пыльные обои шуршали под пальцами, холодок штукатурки проникал сквозь разгорячённую кожу, а сзади уже чувствовалось напряжение — твёрдый член Арсения упирался в ягодицы через тонкую ткань его собственных всё ещё надетых, но расстёгнутых штанов. — Руки вверх, — голос Арсения прозвучал низко и приказным тоном, почти шепотом, от которого по позвоночнику пробежали мурашки. Антон послушался. Ладони легли на стену выше головы, пальцы инстинктивно впились в обои. Он слышал сзади шорох — Арсений стянул с себя мокрые джинсы, и они с глухим хлюпом упали на грязный пол. — Хочешь? — Арсений наклонился к его уху, горячее дыхание обожгло мочку. Одна рука легла на талию Антона, вторая скользнула вниз, обхватывая уже вновь поднимающийся член. — Скажи, что хочешь. Антон закусил губу. Он ненавидел этот момент. Момент, когда Арсений заставлял его просить. Но именно от этого становилось только горячее. — Хочу, — выдавил он, голос сорвался на хрип. — Не слышу. — Арс... — Антон дёрнул бёдрами назад, прижимаясь к его стояку. — Хочу. Давай. Пожалуйста. Влажная улыбка коснулась его лопатки. Арсений выпрямился и убрал руку с его члена, вместо этого щедро плюнув себе на ладонь. Грязно, грубо — без смазки, без подготовки, только слюна и жар. — Потерпи, — коротко сказал он и тут же ввёл два пальца. Антон вскрикнул — резко, громко, эхо ударило по пустым комнатам. Было сухо, чуть больно, но он уже знал: Арсений умеет. Через несколько секунд пальцы задвигались внутри, нащупывая тот самый угол, и Антон выгнулся дугой, когда кончики пальцев надавили на простату. — Вот, — Арсений довольно выдохнул. — Нашёл. Он растягивал его неторопливо, с какой-то извращённой нежностью, каждый раз попадая в нужную точку. Антон всхлипывал, упираясь лбом в стену, сжимая и разжимая пальцы на обоях. Пыль оседала на губах, но он не замечал. Когда третий палец вошёл внутрь, Антон уже дрожал мелкой дрожью, с мокрыми ресницами и приоткрытым ртом. Арсений наклонился, целуя его между лопаток, и прошептал: — А теперь по-настоящему. Он вынул пальцы, провёл головкой по влажному от слюны и пота входу, и вошёл — одним толчком, до конца. Антон закричал. Не от боли — от полноты. От того, как член Арсения заполнил его целиком, как стенки сжались вокруг него, как внутри разлилось жаркое, тягучее удовольствие. Арсений замер на секунду, давая привыкнуть, хотя сам дышал тяжело и прерывисто. Его руки вцепились в бёдра Антона, пальцы оставляли красные следы на бледной коже. — Боже... — выдохнул Антон. — Только не останавливайся. — Не собирался. Арсений начал двигаться. Быстро. Ритмично. Грубо. Каждый толчок вбивал Антона в стену, каждый выдох превращался в стон. Пыль сыпалась с потолка мелкими хлопьями, дождь за окном барабанил по подоконнику, а в комнате стоял только влажный звук кожи и низкое, хриплое дыхание. Арсений взял его за волосы, оттянул голову назад и поцеловал в шею, не сбавляя темпа. Антон чувствовал каждую мышцу внутри, каждый сантиметр, который входил и выходил, трение становилось почти невыносимым, когда Арсений наклонялся и менял угол. — Глубже... — прошептал Антон. Арсений ускорился. Теперь он вколачивался в него без остановки, член скользил насквозь влажный, горячий, идеально подходящий. Антона трясло, его собственный член тёрся о стену, предстательная железа горела от каждого толчка. — Я сейчас... — выдохнул он. — Да, — выдохнул Арсений, вбиваясь ещё сильнее. — Давай. Кончи для меня. И Антон кончил. С криком, с дрожью, с судорогой, которая пробежала от пальцев ног до макушки. Сперма брызнула на обои, на пыльный пол, на его собственный живот, когда Арсений продолжал входить в него сквозь сжимающиеся мышцы. Арсений вошёл ещё дважды, глубоко и сильно, и кончил внутри — с рыком, уткнувшись лицом в шею Антона, закусывая кожу на плече, чтобы не закричать слишком громко. Тепло разлилось внутри. Антон чувствовал каждую пульсацию. Несколько секунд они стояли молча. Только дождь, только дыхание, только стук двух сердец, заглушавший гром. Арсений медленно вышел, обнял Антона со спины и прижал к себе. — Ну что, — прошептал он с усмешкой, целуя влажное плечо. — А ты говорил, в особняке скучно. Антон выдохнул и улыбнулся, всё ещё прижимаясь лбом к стене. — Арс... ты сломал мне спину. — Потом массаж сделаю, — Арсений мягко перевернул его к себе, заглядывая в глаза. Тёплые, мутные после оргазма. — Если дождь не кончится до утра, сделаю тебе массаж. Но сначала... Он подхватил Антона на руки — тот слабо пискнул, обвил шею руками, — и понёс к старому дивану, сохранившемуся в углу комнаты. — Второй раунд? — спросил Антон, уже предвкушая. Арсений уложил его на грязную обивку, нависая сверху, и улыбнулся той самой хищной улыбкой. — Второй? Дорогой, мы только разогрелись. Дождь лил до утра. Особняк слышал всё.