«Терапевт»

Над призрачной колокольней сгущался зыбкий туман, но сегодня само пространство сна казалось совершенно иным. Воздух будто стал морозным, а от соткавшейся из дымки фигуры шатена исходил отчетливый, иллюзорный запах алкоголя. В реальности Осаму исполнилось семнадцать. Свой день рождения подросток отпраздновал в узком кругу — только вместе с Одасаку, который в честь праздника впервые разрешил воспитаннику выпить чего-то крепкого. В итоге в мир грез Дазай провалился нетрезвым, полностью растеряв привычную мафиозную настороженность и леденящее хладнокровие. Рампо — которому исполнилось двадцать, и лишь в октябре должно было стукнуть двадцать один — сидел на подоконнике и удивленно наблюдал за покачивающимся парнем. Старший перевел взгляд на собственные ладони, давно свободные от бинтов. Эдогава успешно прошел стажировку в Детективном Агентстве, ментальное состояние за эти годы выровнялось, а старые шрамы побледнели, оставшись лишь напоминанием о былой опустошенности. Но стоило Осаму сделать несколько неровных, но уверенных шагов в его сторону, как сердце сыщика предательски екнуло. Хмель выжег все внутренние барьеры. Младший подошел к детективу вплотную, безжалостно нарушая любые личные границы, и бесцеремонно принялся разглядывать брюнета. Это больше не был глупый детский интерес, который Рампо привык видеть раньше. Мафиози смотрел тяжело, цепко, с чисто мужским, оценивающим восхищением, от которого по спине пробегали мурашки. Шатен наклонился чуть ближе, протянул руку и аккуратно, но крепко перехватил Эдогаву за подбородок, заставляя поднять голову. Осаму вглядывался в изумрудные глаза с таким отчаянным упрямством, словно пытался сквозь пелену анонимности навсегда выжечь этот образ в памяти. Сыщик замер, чувствуя, как щеки обдает обжигающим жаром. С ума сойти: его только что полностью ошеломил парень, который изначально годился в младшие братья, но сейчас казался пугающе взрослым. Пытаясь подавить лавину вспыхнувшей симпатии — той самой, которую детектив так усердно отрицал и маскировал под обычное любопытство, — Рампо натянуто прокашлялся. Он осторожно, но уверенно перехватил чужое запястье и отстранил ладонь от своего лица, пытаясь вернуть контроль над ситуацией. — Ты пьян, кучерявый, — постарался как можно ровнее произнести Эдогава, отводя взгляд в сторону, чтобы скрыть пунцовые щеки. — Я даже специально для тебя подумаю про кровать, чтобы ты смог прилечь. Но времени на это у именинника почти не оставалось. Из-за празднования Дазай лег в реальности ближе к утру. Рампо же, у которого вовсю горели дела в Агентстве, должен был проснуться рано. Обстятельства отсчитали им всего час совместного времени. Не успел Осаму ответить, как силуэт собеседника начал блекнуть. Брюнет исчез первым, выдернутый резким звонком будильника в реальный мир. Шатен остался сидеть на полу пустой колокольни в абсолютном одиночестве. Алкогольный туман в голове смешался с бешеным стуком сердца в груди. Подросток судорожно прижал ладони к лицу, пытаясь охладить вспыхнувшую кожу. Этот детектив почему-то менял в нем всё.

***

Подросток резко распахнул глаза. В виски хлынула тупая, пульсирующая боль — расплата за вчерашнее празднование. Осаму зажмурился, глухо застонав от яркого утреннего света, пробивавшегося сквозь щели жалюзи. Голова раскалывалась, во рту пересохло. Но гораздо сильнее физического похмелья Дазая накрыло ментальное. Стоило сознанию окончательно протрезветь, как в памяти яркой, обжигающей вспышкой всплыл ночной сон. Перед глазами до сих пор стояли эти изумрудные глаза, взъерошенные темные волосы и то, как сам он, растеряв весь контроль, держал детектива за подбородок. По телу пробежала нервная дрожь. Мафиози вымученно вздохнул, медленно поднял ладонь и тяжело опустил её на висок, массируя кожу пальцами. — Дожили, блять… — негромко, в глухую пустоту комнаты выдохнул парень пересохшими губами. Чтобы силой вытряхнуть из головы навязчивые, смущающие образы, Осаму рывком поднялся с кровати. Требовалось срочно чем-то занять себя, сжечь эти дурацкие, бьющие через край размышления. Наспех затянув свежие бинты на руках, подросток направился прямиком в тренировочный зал штаба. Все утро Дазай усердно, до изнеможения истязал себя нагрузками. На полигоне и в спортивном комплексе юноша двигался быстрее и жестче обычного. Ближе к полудню в зал вальяжной, ленивой походкой зашел Босс Портовой Мафии. Мори остановился у края татами, скрестив руки на груди, и с явным удовлетворением пронаблюдал за тем, как воспитанник точными, выверенными движениями укладывает на лопатки очередного инструктора. — Прекрасные показатели, Осаму, — мягко, с притворной теплотой похвалил он, когда шатен отошел к стене, чтобы сделать глоток воды. — Навыки растут с каждым днем. Из тебя получается идеальный наемник. Дазай лишь безразлично кивнул на похвалу босса. Ему было абсолютно плевать на одобрение начальника — мысли всё ещё крутились вокруг системы снов. Суицидник бросил короткий взгляд на Сакуноске, который стоял чуть поодаль у дверей. Одасаку выглядел взволнованным: мужчина с самого утра видел, что парень сам не свой, но предпочитал не лезть в душу, поддерживая воспитанника привычным, понимающим молчанием. Внезапно в карих глазах промелькнул опасный, азартный огонек, и шатен повернулся к Огаю. — Мори-сан, раз уж вы здесь... может, сразимся? — ровным тоном предложил Осаму, затягивая шнуровку на тренировочных перчатках. — Заодно проверите мою форму лично. Босс удивлённо вскинул брови, но на губах тут же заиграла хитрая, предвкушающая улыбка. Огай медленно скинул на пол длинное чёрное пальто, оставаясь в одной строгой рубашке, и уверенно шагнул на центр татами. — Что ж, я не против немного размяться. Покажи, чему научился. Они встали друг напротив друга. Атмосфера в тренировочном зале мгновенно сгустилась, став душной и тяжёлой. Мори двигался плавно, но атаковал резко, а Дазай без колебаний, выстраивая в голове траектории ударов, уворачивался успевая нанести ответные. Секунда — и помещение заполнилось глухими звуками шуршания одежды и тяжёлого дыхания. Во время очередной быстрой серии выпадов, когда Осаму попытался сделать обманный маневр и зайти противнику за спину, Огай среагировал молниеносно. Мужчина перехватил руку юноши. Одним резким, точным движением глава мафии вывернул чужое предплечье, намереваясь заломить руку и зафиксировать парня в жёстком захвате. И именно в эту секунду, преодолевая острую вспышку боли, подросток спросил: — К слову, Мори-сан... Слышал тут от наемников про систему «Терапевт». Что будет, если один из участников сна исцелится и больше не будет нуждаться в помощи? Пальцы босса мёртвой хваткой сжались на запястье юноши. — Ты принимал эту таблетку, Осаму? — тихо, с леденящей душу вкрадчивостью спросил Огай, заламывая руку сильнее. В Портовой Мафии этот препарат находился под строжайшим, негласным запретом. Мори прекрасно понимал: ментально сломленные, опустошённые внутри наёмники не ведают пощады, они — идеальное, послушное оружие, готовое бездумно убивать по приказу. Исцелённый человек обретает ценности, а значит, становится бесполезным для организации. Превозмогая боль, Дазай резко крутанулся вокруг оси, проскальзывая под рукой Мори. Вывернувшись из опасного замка с поразительной ловкостью, шатен разорвал дистанцию и, тяжело дыша, встал в оборонительную стойку. — Нет, конечно, — хладнокровно соврал Осаму, упрямо глядя боссу прямо в глаза. — Мне просто стало любопытно, что происходит после «исцеления» и откуда вокруг этой разработки столько шума. Мори тихо, едва слышно хмыкнул и снова пошёл в атаку. Битва возобновилась с новой силой. Удары и блоки сыпались один за другим, но прямо в эпицентре яростного спарринга Огай заговорил размеренно, решив все же ответить на вопрос. — Всё просто, Осаму, — глава мафии резко выкинул вперёд руку, заставляя соперника уклониться вправо. — Если один из участников полностью исцеляется и встаёт на ноги, таблетка больше не тратит на него действие. Шатен заблокировал мощный лоу-кик, но босс тут же пошёл на сближение, продолжая вкрадчивый монолог прямо во время обмена ударами: — Этот человек постепенно, ночь за ночью, начинает терять ментальную связь со своим напарником по сну. Время встреч сокращается, пока не исчезнет совсем. А что касается второго... Травмированному и нестабильному человеку, который всё ещё нуждается в терапии, система автоматически подберёт нового «терапевта». Связь с прежним человеком разрывается навсегда. Услышав это, Дазай на долю секунды оцепенел. Земля буквально ушла из-под ног. Детектив успешно работает, наводит порядок в делах и, кажется, действительно справляется. Рампо исцеляется. А его, Осаму, проклятая таблетка позже насильно свяжет с кем-то чужим, посторонним. Может их сокращение времени уже началось, но несколько секунд настолько незначительные, что остаются незамеченными. В эту секунду, посреди летящих ударов, юноша полностью потерял бдительность. Идеальная защита и реакция дали сбой. Мори, заметив мимолётную слабость, среагировал молниеносно. Глава мафии уклонился от вялого замаха, резко подсек ногу соперника и с глухим, сильным ударом уложил шатена на лопатки, нависая сверху. В помещении повисла тишина. Одасаку у дверей коротко выдохнул, но остался на месте. Огай медленно отпустил воспитанника и поднялся, возвращая себе привычный вальяжный вид. — И всё же, ты стал двигаться гораздо лучше. Хвалю. Твоя реакция почти безупречна, если не отвлекаться на глупые разговоры. Но, надеюсь, ты понимаешь, что эта система создана для сраных слабаков? Дазай ничего не ответил. Подросток молча поднялся с татами, чувствуя, как в груди всё стягивается от невыносимой, глухой боли. Сердце бешено стучало. Осаму коротко кивнул боссу, не глядя в глаза, резко перехватил со скамьи полотенце и быстрым шагом направился к выходу. Ему нужно было бежать. Скрыться от проницательного взора Огая и сочувствующих глаз Сакуноске. Шатен ворвался в пустую душевую, со стуком захлопнул за собой дверь и прислонился к ней спиной, тяжело дыша. Навалилось страшное, удушающее осознание: он теряет его. Второго человека во всей вселенной, который знал его настоящего, без масок и лжи, медленно и безвозвратно забирала бездушная программа. И Дазай впервые в жизни почувствовал себя абсолютно беспомощным перед этой потерей.

***

Когда Эдогава в очередной раз провалился в темноту, пространство сна встретило его давящей тишиной. Стены старой башни казались полупрозрачными, словно сделанными из тонкого стекла, а призрачный город внизу почти полностью скрылся за густым туманом. Дазай уже ждал, стоя у самого окна, но стоило старшему подойти ближе, как Осаму обернулся. В карих глазах больше не было пьяного блеска или привычного задора — там плескалось глухое, леденящее отчаяние. Глотая слова и едва переводя дыхание, подросток быстро пересказал то, что узнал от Мори во время дневного спарринга. Рассказал про то, что время встреч вскоре начнет постепенно уменьшаться с каждой ночью, если это уже не происходит, пока через пару месяцев связь не исчезнет навсегда. Рампо застыл. Гениальный мозг, способный за секунды распутывать самые сложные преступления, на мгновение полностью отключился. Слова Дазая эхом загремели под куполом колокольни. Связь исчезнет. Медленно, ночь за ночью, система будет отбирать минуты, стирая общий мир просто из-за того, что сыщик пошел на поправку. Словно кукла, потерявшая дар речи, Эдогава сделал неуверенный, ломаный шаг вперед. Осаму не выдержал. Юноша буквально подлетел к нему, преодолевая разделяющее их расстояние, и изо всех сил, отчаянно прижал Рампо к себе. Мафиози обнял детектива так крепко, словно пытался физически удержать, вцепиться пальцами в ткань призрачной рубашки и остановить ход медицинских алгоритмов. В этом жесте было столько недетского страха и беспомощности, что у Эдогавы перехватило дыхание. Они стояли посреди рушащегося сна. Сыщик медленно опустил голову на чужое плечо, и по бледной щеке покатилась одинокая, обжигающая слеза, мгновенно растворяясь в воздухе колокольни. Логика, дедукция, гордость — всё это больше не имело значения. Они простояли так долго. Часы сна, которые раньше тратились на шахматы, кроссворды и разговоры, теперь уходили на безмолвные, удушающие объятия. Подсознание отсчитывало время: один час, два, три, четыре... С каждой минутой ментальный рассвет за окнами становился ярче, а тело Рампо в руках Дазая — всё более зыбким и прозрачным. Система безжалостно забирала своё, урезая хронометраж прямо на ходу. Когда стрелки невидимых часов подошли к концу, Рампо окончательно потерял плотность, рассыпаясь в руках Осаму легким пеплом.

***

Брюнет резко открыл глаза и сел на смятых простынях. В спальне царил серый утренний полумрак, а по стеклам окон хлестко барабанил дождь. Эдогава дышал тяжело и прерывисто, а по лицу непрерывно катились горячие слезы, впитываясь в ткань подушки. Детектив проснулся с чувством, будто грудную клетку изнутри выжигает дикая паника. То, что произошло на колокольне, не было кошмаром. Через пару месяцев он больше никогда не увидит бинты, карие глаза и не услышит этот тихий голос. Проклятый «Терапевт» посчитал его здоровым только потому, что старые шрамы затянулись. — Ну уж нет... — хрипло, сорвавшись на судорожный всхлип, прошептал Рампо в пустоту комнаты. Изумрудные глаза яростно блеснули сквозь пелену слез. Если этой системе нужна ментальная нестабильность, если таблетке требуется, чтобы пациент находился на самом дне отчаяния ради сохранения связи — он даст ей это. Эдогава всегда был лучшим во всём, за что брался. И если ради того, чтобы остаться на колокольне с Дазаем, нужно целенаправленно, методично уничтожить собственную психику — парень сделает это идеально. Сыщик заставит шрамы кровоточить снова, намеренно вернет себя в личный ад, из которого его когда-то вытащили, лишь бы не потерять бесценного терапевта.

***

Уже днём в Детективном Агентстве Рампо было не узнать. Брюнет целенаправленно, с профессиональной точностью принялся крушить всё, что строил эти годы. Эдогава намеренно выводил коллег из себя: устраивал невыносимые споры на пустом месте, швырял важные папки с документами прямо на пол и доводил сотрудников до белого каления едкими, безжалостными замечаниями об их непроходимой тупости. Большинство коллег злились и раздражённо покидали кабинет, но Акико оставалась на месте. Молодой врач и близкая подруга не поддавалась на провокации. Девушка стояла у двери, скрестив руки на груди, и смотрела на парня с такой глубокой, невыносимой жалостью, что внутри у Рампо всё переворачивалось от злости. Йосано, прошедшая через тоже самое, слишком хорошо понимала эти симптомы. Акико видела, что за напускной агрессией скрывается отчаянный крик о помощи. — Рампо, прекрати, — тихо и мягко произнесла она, делая шаг к заваленному бумагами столу. — Что с тобой происходит? Поговори со мной. Эта жалость в голосе подруги стала последней каплей. Рампо резко вскочил со стула, тяжело дыша, а изумрудные глаза яростно блеснули из-под чёлки. — Да отвали ты от меня! — детектив сорвался на крик, опрокидывая стул. — Оставь меня в покое! Вы все безумно раздражаете! Не дожидаясь ответа, парень резко развернулся, вылетел из офиса Агентства и быстрыми шагами направился прочь. Оказавшись на улице, брюнет первым делом вытащил из кармана телефон и с силой зажал кнопку питания. Экран погас. Рампо засунул мёртвый гаджет поглубже в карман, целенаправленно обрывая любые попытки дозвониться до него. Пересекая порог квартиры, брюнет с грохотом захлопнул входную дверь и заперся в комнате. Внутри штормило. Паника от мысли, что через пару месяцев Осаму исчезнет навсегда, полностью выжигала здравый смысл. Дрожащими пальцами Эдогава выудил из тайника старое канцелярское лезвие. Один резкий, глубокий росчерк по предплечью. Следом ещё один. И ещё. Рампо упал на кровать прямо в одежде, даже не думая о перевязке. Физическая боль на мгновение притупила ментальный кошмар, а тяжелая, непреодолимая дремота от полного истощения начала затягивать сознание. Последнее, что удалось увидеть перед тем, как окончательно провалиться в темноту, — багровое, стремительно расплывающееся пятно крови на белоснежной простыне.

***

Когда сознание привычно вынырнуло на призрачной колокольне, сыщика тут же оглушил яростный, сорвавшийся на крик голос: — Совсем из ума выжил?! Дазай тяжело дышал, карие глаза горели отчаянным, безумным гневом. Мафиози стоял напротив, крепко сжимая кулаки, а взгляд подростка был прикован к рукаву чужой рубашки, которая практически полностью окрасилась в багровый цвет. — Мы же говорили, что связь уменьшается из-за алгоритмов медикамента! — Осаму сделал шаг вперед, и голос сорвался на хрип. — Физическая боль ничего не исправит, а ментальную ты сейчас создаешь сам! Система это не засчитает. Рампо стоял посреди колокольни, тело крупно дрожало. С ресниц сорвались первые тяжёлые слёзы — парень просто разрыдался, закрывая лицо испачканными в крови ладонями. Плечи судорожно вздрагивали, а голос срывался на беспомощный хрип. — Это... это должно было сработать! — сквозь горькие слёзы выкрикнул Эдогава, глядя на Дазая полными отчаяния глазами. — Если я на самом дне, система обязана вернуть прежнее время! Почему... почему оно всё равно уменьшается?! Дазай замер. Весь гнев в одно мгновение испарился, уступая место давящей, удушающей жалости. Брюнет только что добровольно вернулся в прошлое, снова коснувшись лезвия, которое когда-то едва не лишило его жизни. И сделал это просто ради того, чтобы остаться на этой башне рядом с ним. Стены вокруг них стали ещё более прозрачными, а туман уже вовсю подползал к ногам, безжалостно напоминая: сегодняшняя встреча окажется ещё короче предыдущей. Теперь, зная об этом, болтать как раньше, уже не хотелось. Их время стремительно уходило.