«Терапевт»

В каюте Дазая стоял полумрак. Мафиози сидел на краю кровати, бесцельно уставившись в стену, а ладони всё ещё хранили фантомное ощущение чужих плеч. Тот сон, где сыщик горько рыдал и задыхался от бессилия, выжег в душе Осаму всё живое. Навалилось тяжёлое, парализующее отчаяние, с которым разум просто не справлялся. Дверь тихо скрипнула, в комнату вошел Одасаку. Мужчина нёс в руках свежие бинты и стакан воды, но, взглянув на поникшую фигуру воспитанника, замер. Сакуноске уже не первую неделю наблюдал за тем, как Дазай медленно угасает. Наставник видел пустые глаза, механическую жестокость на тренировках и то, с каким паническим предвкушением парень ждал каждой ночи. Игнорировать это состояние дальше было невозможно. Ода тяжело опустился на стул напротив, поставил стакан на тумбочку и тихо, размеренно вздохнул. — Может, пора принять неизбежное? — негромко спросил Сакуноске. Его глуховатый голос прозвучал мягко, но с определенным натиском. Дазай даже не повернул головы, лишь упрямо поджал губы. — Ты не понимаешь... Время уходит. Скоро всё закончится. Сакуноске внимательно посмотрел на шатена, и во взгляде промелькнула грустная, понимающая улыбка старшего, который слишком хорошо знал, каково это — терять то, что дорого. — Я знаю, — спокойно ответил мужчина. — Но послушай меня. По истечении этого срока вам всё равно придётся несладко. Когда связь оборвётся, обоим будет больно. Этого не изменить, такова физика лекарства. Так зачем вы отравляете ваше совместное время этой преждевременной скорбью? Вам стоит просто принять это, — продолжил Сакуноске, ласково взъерошив чужие непослушные каштановые локоны. — Вместо того чтобы каждую ночь оплакивать неизбежный финал, насладитесь друг другом прямо сейчас. Проживите оставшиеся недели так, чтобы было что вспомнить в темноте. Так не закрывайтесь от лучей тепла, что ещё остались. — Он не может смотреть мне в глаза, а я в его — сразу наворачиваются слезы, — хрипло признался Дазай, утыкаясь взглядом в пол. — Зачем делать вид, будто ничего не происходит? — Ты поймешь, когда прийдет смирение. Просто помни, что Мори не прав, подавляя чувства во всех наёмниках, — Сакуноске покачал головй. — И не жалей тех, кто выбрал этот путь по своей воле, а сейчас живет без капли сожаления. Перебинтованной ладони Осаму коснулся холод металла, а на колени лягла папка с парой листов документов. Опустив взгляд, подросток увидел связку ключей и трудовой договор. — Надеюсь, тебе хватит духу сбежать. Я потратил достаточно времени на поиски безопасного жилья и неприметной работы. Чувствую, что мои дни сочтены, но тебя впереди ждет неплохое, возможно, даже счастливое будущее. — Работа аниматором? — слегка скептически спросил юноша, уставившись на яркую брошюру парка развлечений. — Это лишь начало. Я договорился с директором одной организации. Может, поначалу тебе там и не будут рады, но когда увидят, на что ты способен, уверен — тебя ждет успех. Главное, не сидеть на месте. Именно поэтому я нашел несколько локаций в разных частях города. Наставник пересел к Дазаю на кровать, приобнимая за плечи и успокаивающе поглаживая по спине: — Все в твоих руках. И в случае чего, мои тебе больше не понадобятся. Последняя фраза неприятно резанула и напрягла Осаму. Однако, ощущая родной, умиротворяющий запах чужого одеколона и мерные, аккуратные движения ладони, шатен незаметно расслабился. Усталость взяла свое, и подросток уснул прямо на плече Сакуноске.

***

Когда Рампо соткался из тумана, готовый снова забормотать лихорадочные дедуктивные предположения о том, как можно вернуть их прежнее время, Дазай не дал ему сказать ни слова. Шатен уверенно шагнул вперёд, поймал чужую руку и мягко улыбнулся — впервые за долгое время, искренне и тепло. — Может, пора принять неизбежное? — слово в слово тихо процитировал наставника Осаму, утягивая сыщика за собой к центру колокольни. Детектив удивлённо моргнул, но, уловив перемену в настроении мафиози, выдохнул и коротко кивнул. Мысль о скором расставании и угасании связи никуда не делась, но они волевым решением отогнали липкую печаль на самый задний план, заперев в самый тёмный угол подсознания. Ночные встречи обрели совершенно иной, лихорадочный и насыщенный ритм. Понимая, что времени с каждым разом становится всё меньше, подростки перестали молчать или лениво двигать фигуры. Теперь они пытались вместить в эти ускользающие часы как можно больше жизни. Парни взахлёб разговаривали, перебивая друг друга, делились самыми глупыми и нелепыми историями из реальности, о которых раньше молчали. Дазай со смехом рассказывал о забавных ошибках наёмников, а Рампо, активно жестикулируя, пересказывал весёлые будни в Агентстве. Они больше не пытались взломать систему или придумывать планы, а просто наслаждались чужим присутствием, жадно впитывая каждую секунду, тепло взглядов и мимолётные касания пальцев. Да, оба знали, что впереди ждут неизбежные страдания, но прямо сейчас, под беззвучно раскачивающимся колоколом, были счастливы как и все эти года их дружбы.

***

Небо озаряло мир белёсым, мертвенным светом. Огромные блёклые облака слились воедино и намертво замерли над одинокой церковью. На верхней башне всё так же беззвучно покачивался гигантский колокол, а внизу, в полумраке первого этажа, можно было поставить тонкую восковую свечу. А вот за здравие или за упокой — выбирал только тот, кто находился в крайнем, абсолютном отчаянии. Тот самый несчастный, кого система «Терапевта» случайно выдернула из миллионов других душ, бесцельно бродивших по земле. — Давно не виделись, — знакомый, озорной и непривычно низкий голос мгновенно вывел меня из раздумий. Я лениво повернул голову и замер. До боли знакомый облик. Каштановые вьющиеся волосы, глубокие карие глаза и неизменная, чуть хитроватая ухмылка на бледных губах. За эти два месяца он сильно изменился, повзрослел. Из-за того, что я устроился прямо на каменном полу, парень глядел на меня свысока, глубоко засунув руки в карманы. — Эй, кучерявый. Ты хоть знаешь, сколько я тебя тут ждал? — я недовольно надул губы, капризно зыркнув снизу вверх, но тут же расплылся в ехидной улыбке. — И почему это тебе снова не спалось? Пришлось просидеть на этой башне не меньше трёх часов в томительном ожидании, чтобы наконец-то пообщаться со своим единственным другом. И это если игнорировать целую неделю затишья, которую шатен провёл со своим новым «терапевтом». Испытывал ли я ревность? Безусловно. Но зная, с какой колкостью и раздражением Осаму относится к этому навязанному незнакомцу, дышать становилось гораздо легче. — Засиделся допоздна в баре с другом, — Дазай издал тихий смешок. Парень плавно присел рядом на холодный камень и мягко опустил ладонь мне на голову, ласково взъерошивая и без того непослушные тёмные волосы. Это движение за годы ночных встреч уже стало неким негласным знаком поддержки и тепла. — А у Великого Детектива снова что-то произошло в скучной реальности? — Не особо. Просто лень работать, — я устало вздохнул и полностью откинулся назад, ложась спиной на пол. Полупрозрачный, словно стеклянный потолок открывал отличный вид на облака. — Раз так, не надо вспоминать сейчас об этом. Пойдём прогуляемся? — Осаму снова коротко усмехнулся и, поднявшись, протянул мне руку. Перебинтованную ладонь, от которой я никогда в жизни не отказывался. Ведь именно она много лет назад помогла выкарабкаться со дна и снова начать жить. Мы неспешно ходили по давно знакомому парку, который общее подсознание сумело материализовать за пределами башни. На улице слепил странный белый свет. Всё вокруг казалось абсолютно прозрачным: трава под ногами, раскидистые деревья, густые кусты, деревянные скамейки, клумбы, небо и даже призрачные очертания домов. Словно этот мир давно замер, перестал существовать для всех остальных и покрылся плотной дымкой. Шатен крепко держал меня за руку, и я ощущал фантастическое, почти осязаемое спокойствие. Так было всегда в компании этого странного паренька. Я не утверждаю, будто сам эталон адекватности, но мы явно друг друга стоим. Все это точно не спроста, ведь каждый раз чувства казались непередаваемо лёгкими, правильными и непривычными. Да чтобы я — и вдруг оказался в абсолютной безопасности и покое? Реальную жизнь определенно нельзя было так охарактеризовать. Она была ломаной и местами слишком тёмной, чтобы увидеть лучи надежды. Точно такой же, как и у друга по несчастью. В этом мы были бесконечно схожи и именно благодаря безысходному положению встретились. Мафиози оставался моим ярким, ослепительным лучиком света в глубоком подземелье, благодаря которому, я не мог разглядеть плохое. — О чём задумался? — путаные мысли внезапно прервал чужой вопрос. — Снова прокручиваю в голове воспоминания о наших самых первых встречах, — честно признался я, не выпуская его ладонь. — О да... Это точно стоило всех наших мучений, — Осаму тихо усмехнулся, глядя на меня из-под чёлки. — Что смешного? — я недовольно прищурился. — Просто это и правда было забавное время. Тогда мы ещё совершенно ничего не знали друг о друге, — парень остановился посреди белой аллеи и повернулся ко мне. — А сейчас нам даже не обязательно разговаривать, чтобы наслаждаться обществом друг друга. Нашу идиллию безжалостно прервал колокол. Он медленно, спокойно и размеренно зашатался под куполом башни, чтобы глухим, вибрирующим звоном оповестить: пора возвращаться в отвратительную, серую реальность. Время вышло. — М-да, сколько лет прошло, а я каждый раз искренне разочаровываюсь, слыша этот звон, — пробормотал мафиози. Шатен был безусловно прав. Как вместе с неожиданным спокойствием в этот мир приходил покой, так же мгновенно наваливалось горькое огорчение от того, что нам снова придётся распрощаться на неопределенное количество времени. — Ага... Как же я хочу остаться здесь с тобой навсегда, — я едва успел тихо озвучить мысль, как на губах внезапно застыл мягкий, невесомый поцелуй. Я даже не успел возмутиться, как длинные пальцы уже уверенно обхватили мою талию, притягивая ближе, а пронтцательный взгляд карих глаз оказался направлен только на меня. Наша разница в возрасте словно окончательно стёрлась. — На следующей встрече я обязательно объясню тебе значение этого поцелуя, — Дазай неохотно отстранился, и в его взгляде светилось то самое понимание, которого мне так отчаянно не хватало в реальности. Я просто замер на месте, судорожно обдумывая происходящее и чувствуя, как краснеют уши, а Осаму хитро усмехнулся: — Уверен, что ты не сможешь долго от меня бегать, Великий Детектив. На прощание он успел ещё раз коротко, но собственнически прикоснуться к моим губам перед тем, как я окончательно исчез. Белый мир начал рушиться. Всё вокруг с хрустом рассыпалось на тысячи мелких, блестящих осколков, а последним, что удалось запомнить, была тёплая улыбка этого невыносимого подростка. И мне этого оказалось вполне достаточно, чтобы пережить новый, скучный и серый день. Я с трудом разлепил сонные глаза. Противный звон будильника ворвался в уши, не давая толком осмыслить все произошедшее во сне. Наощупь отключив это ужасное изобретение человечества, я сел на кровати, устало потирая веки. В памяти тут же яркой вспышкой всплыла финальная сцена ночи. Ощущение чужих губ до сих пор фантомно покалывало кожу. — Жаль, что это лишь во сне... — тихо вздохнул я в пустую комнату, касаясь пальцами губ. Откинув одеяло, я пошёл собираться на работу. Внутри больше не было прежнего удушающего отчаяния — там горело упрямое, сладкое нетерпение. Я уже вовсю мечтал о скорой встрече, во время которой этот невыносимый парень попытается всё объяснить. Жаль, что сейчас впереди лишь монотонный рабочий день в Агентстве. Но вот в следующую нашу встречу нам двоим уже точно будет не до скуки, и я это прекрасно знал.