Да здравствует режим!

Авель пришёл в гимназию за полчаса до первого звонка. В груди трепетало нездоровое предвкушение. Вчерашний разговор с Йенсом всё никак не выходил из головы. Они просидели в пустом классе почти час, обсуждая Тео, его привычки и его слабости. Йенс знал многое и умел торговаться информацией. Он рассказал ему про расписания Тео, про то, чем Лангер любил заниматься в свободное время, про то, где он жил и ко скольки обычно приходил в школу, а также про брата и его отца. — У него власть, Авель, — шёпотом говорил Йенс, стуча пальцем по парте. — Если бы не его братец и папаша, с ним бы никто не водился. — Ну и? — Не кажется ли тебе, что у каждой власти должны быть свои границы? Хватит терпеть его диктатуру, — он усмехнулся. — Знаешь, Тео — он ведь как собака. Если его бить по голове, он будет злиться и кусаться. А вот если действовать хитро, исподтишка — он даже не поймёт, кто его цапнул. — Предлагаешь, начать пихать ему палки в колёса? — Схватываешь на лету, Розенталь, — он откинулся на спинку стула. — Пора уже подложить мерзавцу свинью. Авель смотрел на Йенса и не узнавал его. Обычно молчаливый и отстранённый, сейчас он говорил легко и увлечённо, а глаза его блестели жарким огнём возмездия. И чем дольше Йенс говорил, тем сильнее Авель чувствовал, как в нём самом разгорается ответное пламя. Мысль о предстоящей мести Тео казалась почти пьянящей. Наконец-то он сможет ответить ему, наконец-то Лангер получит по заслугам. — А если поймают? — Не поймают, — отмахнулся блондин. — Если делать умно. Ты ведь умный парень. Я сразу это понял. Авель коротко кивнул, но всё же отвёл взгляд и скрестил на груди руки. Не стоит слишком доверять Йенсу. Всё-таки он — человек без принципов. Несмотря на это, его информация о Лангере бесценна. Пока Йенс продолжает сдавать ему данные, пока он остаётся полезным инструментом в их маленькой войне, Авель закроет глаза на это. Сейчас цель оправдывала средства. «Ну ты у меня ещё попляшешь, Тео... — думал Авель, сам не замечая, как уголок его губ дёргался в подобии ухмылки. Ах, но когда же он успел стать таким... злым? Таким колючим и желающим мести? Мать отнюдь не этому его учила. Нет... Он делает это не ради мести. Он делает это ради справедливости, ради тех, кто не способен ответить Тео на его выходки. — Око за око, Лангер...» Авель держал в руке маленький флакончик с духами. Йенс сказал, что Тео терпеть не может резкие запахи. Вчера по дороге домой Авель нарочно заскочил в маленькую еврейскую парфюмерную лавку, куда обычно не заглядывали приличные люди. Там пахло дешёвым мылом, нафталином и грязным мускусом с примесями. Авель потратил последние марки, что мать дала на тетради, и купил небольшой флакон самых дешёвых мужских духов — таких ядрёных, что у него самого защипало в носу, когда он открыл крышку. — Устойчивые, — пообещал продавец, довольно щерясь. — Три дня не выветрятся, даже если мыться. — То, что надо, — кивнул Авель. Сегодня после обеда у гимназистов была физкультура. Авель весь день только об этом и думал. На уроках он сидел тихо, делал вид, что слушает учителей, но мысли крутились вокруг одного — как бы надушить спортивную форму Лангера, чтобы тот мучился. После обеда ученики тринадцатого класса лениво потянулись в раздевалки. Авель не торопился, наблюдая за одноклассниками: до урока было ещё предостаточно времени. Тео и его компания прошли в раздевалку мимо него — Лангер опять громко разговаривал, Франц хохотал, поддакивая, Курт по-свойски фыркал, Йенс шёл чуть поодаль. Они зашли в раздевалку, но через минуту вышли — в руках у Тео была пачка сигарет. — Перекур, — услышал Авель его голос. — Успеем до звонка. Компания направилась прочь из спортзала, двигаясь в сторону чёрного выхода во двор. Йенс, проходя мимо Авеля, чуть заметно кивнул. — Минут десять, — шепнул он. — Я их задержу. Авель кивнул в ответ и подождал ещё немного. В раздевалку заходили и выходили ученики, кто-то уже переодетый бежал в спортзал, кто-то, наоборот, только пришёл. Наконец поток схлынул. Авель глубоко вздохнул и скользнул внутрь. В раздевалке было пусто и пахло потом и некоторой сыростью. На скамейках валялись чьи-то вещи, с крючков свисали пиджаки и рубашки. Авель быстро нашёл вещи Тео — на полочке лежала мятая стопка его одежды: белая футболка, носки, тёмные шорты и, конечно же, серая водолазка, которую имел привычку носить на физкультуре только Тео. Розенталь оглянулся, тихо достал из кармана флакон, щёлкнул колпачком и щедро, не жалея, обрызгал воротник футболки Лангера, обработал горловину его любимой водолазки и напоследок прошёлся по подолу шорт. Удушливый, приторно-сладкий запах ударил в нос. Авель зажал ноздри, быстро закрутил флакон, сунул обратно в карман и выскользнул из раздевалки. Минут через десять в спортзал вновь начали подтягиваться ученики. Шайка Лангера скрылась в раздевалке, а Розенталь замер у шведской стенки, делая вид, что завязывает шнурки. Прошло не больше трёх минут, прежде чем тишину зала прорезало недовольное ворчание одноклассников. — Боже, что за дерьмо?! — Тео вылетел из раздевалки, на ходу поправляя рукава водолазки. Он выглядел взбешённым. Кажется, под воздействием тепла запах одеколона начал раскрываться, становясь ещё более невыносимым. Лангер яростно дёргал воротник, пытаясь оттянуть его от шеи. Авель почему-то подумал, что Тео догадается не надевать водолазку, поскольку её он опрыскал больше всего, но, видимо, он слишком переоценил умственные способности своего одноклассника. Руки брюнета, от самых запястий и до подмышек, были плотно закованы в рукава одежды. Тео на мгновение замер, брезгливо поморщившись от того, как влажная ткань прошлась по его предплечьям, но вместо того, чтобы взорваться и пойти переодеваться, лишь сильнее натянул манжеты на ладони. — Я вскроюсь, бляяяя, — он завёл руки на шею и начал чесаться. — Кто притащил в гимназию это ёбаное варево? Когда я найду, кто это сделал... — Предлагаю заставить его выпить залпом эту спиртовую парашу, — шикнул Курт. — Ага, — Франц поморщился. — Чтоб неповадно сукину сыну было, — он перевёл взгляд на Йенса. — А ты что думаешь? Йенс, зажавший нос двумя пальцами, тихо выругался и пожал плечами. Когда прозвенел звонок, все ребята потянулись в строй, становясь по ранжиру. В зал вошёл учитель физкультуры. Преподаватель сделал шаг к гимназистам, остановился, втянул носом воздух и вдруг поперхнулся. — Что это за... — герр Мюллер медленно зашагал вдоль шеренги, заглядывая в лица подопечных. Он дошёл до конца ряда, но потом развернулся, пошёл в обратную сторону и остановился напротив Тео. — Лангер? Это вы? — Я? А чё сразу я? — Это от вас разит этим дурным смрадом. Неужели думаете, что я не чувствую? — Мюллер нахмурился. — Решили сорвать урок, Лангер? — Да не я это! — огрызнулся Тео. — Лангер, от вас несёт за версту. У меня сейчас глаза заслезятся, — учитель прикрыл нос ладонью. — Смените свою форму. Немедленно. Класс затих. Все взгляды устремились на Тео. Авель, стоя в строю через три человека от него, видел, как по виску Лангера скатилась капля пота. Его собственный воротник, пропитанный ядом, буквально душил его, вызывая спазмы в горле. — У меня нет другой формы. — Тогда идите и примите душ, пока я не отправил вас к директору за саботаж. Отмывайтесь, чем хотите, хоть песком тритесь, но чтобы в зале вы с этим одеколоном больше не появлялись! Тео развернулся и, выругавшись, выбежал из зала. Урок физкультуры продолжился без него. Авель вытянулся. Внутри у него всё пело.

***

Увидел Тео Розенталь только на следующем уроке. Брюнет уже сидел в классе, когда остальные вошли. Вид у него был ещё хуже, чем прежде — шея, щёки и нос горели красным, волосы были мокрые и растрёпанные. Он то и дело чихал, утирался рукавом и зло зыркал по сторонам. Остаток уроков превратился для него в пытку. Он чихал каждые несколько минут. Между приступами Тео громко падал лбом на парту, пытаясь отдышаться. — Лангер, вы больны? — спросил герр Майер на математике. — Может, вам к врачу? — Здоров я... — шикнул Тео и тут же зашёлся новым приступом. Класс захихикал. Кто-то открыто, кто-то прикрываясь учебниками. Даже Франц и Курт уже находили это смешным и в шутку отсчитывали секунды до следующего чиха. Авель не смотрел на Тео. Он смотрел в окно и думал о том, что сегодняшний день прошёл не зря. После уроков его поймал Йенс. — Видел? — спросил он с какой-то едкой ухмылкой. — Видел, — ответил Авель. — У него аллергия, что ли? — Похоже на то, — кивнул приятель. — Я же говорил — у него нюх чувствительный. Видимо, и кожа тоже. Не ожидал, что так сработает. — Я тоже. Они помолчали. — Но воняет, конечно, ужас, — фыркнул Йенс, морщась. — У меня до сих пор в носу стоит. Я рядом с ним в коридоре пять минут постоял, и теперь кажется, что этот запах въелся мне в кожу. — Я долго выбирал. — Хах, — блондин улыбнулся. — Оно того стоило. Я доволен. — Я рад. — Ты молодец. — Я знаю. — Славно, — Йенс хлопнул его по плечу. — Тогда завтра продолжим. У меня ещё много идей. — Тоже верно. — До завтра, Авель. — До завтра... Йенс. И они разошлись в разные стороны. Авель шёл домой, и наконец-то за долгое время, проведённое в гимназии, ему не хотелось провалиться сквозь землю от страха перед завтрашним днём.

***

Лангер любил обедать. Йенс говорил, что Тео не завтракал дома, а потому в гимназии чаще всего появлялся голодный, как собака. В столовой он всегда выбирал средний стол у окна. По словам Йенса, у брюнета также была одна маленькая, глупая привычка, которая и могла бы сыграть с ним злую шутку — прежде чем сесть за еду, он небрежно ставил свой поднос на край стола. — Проход там узкий, — объяснял Йенс. — Если кто-то заденет поднос нечаянно... ну, сам понимаешь. — Но это же очевидно обнаружит виновника. Ты хочешь подставить кого-то конкретного? — Необязательно, — фыркнул он. — Мы просто чуть-чуть пододвинем поднос ближе к краю. Самую малость. А дальше — как пойдёт. Так и вышло. В тот день Лангер выглядел особенно голодным. Он тяжело опустил свой поднос на облюбованное место, и, как и предсказывал Йенс, край металлического прямоугольника на добрую четверть завис над проходом. Тео отвернулся всего на мгновение — чтобы сказать что-то Францу, чтобы придвинуть стул поудобнее, — но этого мгновения Авелю хватило. Он проскользнул мимо, едва задев стол бедром. Это выглядело как обычная неловкость спешащего ученика, но Йенс-то заметил, каким ювелирным движением Розенталь подтолкнул поднос мизинцем ещё на пару сантиметров. Теперь тот держался на честном слове. — Будет потеха, — про себя промурлыкал Йенс и принялся за свою еду, а Авель тут же растворился в серой массе толпы столовой. Развязка не заставила себя долго ждать. Ровно в тот момент, когда Лангер потянулся за едой, какой-то старшеклассник задел его поднос рукой. Самую малость, самую чуточку — но поднос, стоявший на краю, дрогнул, накренился и с грохотом рухнул на пол. Тарелка с горячим рагу вдребезги разлетелась у самых ног Лангера, а густая подливка расплескалась по его отглаженным брюкам и ботинкам. Тео вскочил, как ошпаренный. — Ты! — заорал он на старшеклассника. — Ты что, слепой?! — Я нечаянно! — вскрикнул тот. — Меня не ебёт, нечаянно или нет! Ты мне штаны испортил! — Тео судорожно выхватил из кармана платок и попытался смахнуть ошметки еды с сукна, но сделал только хуже: жирное пятно моментально впиталось в ткань, расползаясь уродливой кляксой. — И вообще, сам виноват, Лангер, — вдруг огрызнулся старшеклассник, придя в себя. — Это ты поднос на краю оставил! Весь проход перегородил, не пройти, не проехать! — Да-да, Лангер, ты бы ещё на пол его поставил, чтобы удобнее было спотыкаться! — добавил кто-то из толпы, и смех прокатился по рядам. Ученики, которые ещё минуту назад старались не смотреть в сторону заносчивого Тео, теперь в открытую скалились. — Приятного аппетита, Тео! — выкрикнул голос из дальнего угла столовой. — Сегодня в меню «Рагу по-кафельному»! Франц и Курт подавились смешком, а за ними и все остальные. Тео выпрямился. Он сжал кулаки и окинул столовую яростным взглядом, ища виновного, ища того, на ком можно было сорвать злость. Его глаза на мгновение зацепились за Йенса, который с самым невинным видом сосредоточенно ковырялся в своей тарелке, едва заметно шевеля плечами от сдерживаемого смеха. Авеля он и вовсе не заметил — тот стоял у доски с расписанием меню в другом конце зала, равнодушно изучая списки, словно шум в столовой его совершенно не касался. — Убью... — прошипел Тео, обращаясь скорее к мирозданию, чем к обидчику. Но сделать он ничего не мог. Живот его предательски заурчал, но обед был уже безнадёжно испорчен, а запасных брюк в гимназии не водилось. Лангер швырнул грязный платок на пол и, не оборачиваясь, вышел из столовой, едва не сбив с ног дежурного. Ему было плевать, кто уберёт за ним, сейчас в приоритете были испорченные брюки. Йенс наконец поднял голову. Он дождался, пока спина Тео скроется с горизонта, и поймал в толпе взгляд Авеля. — Десять из десяти, — ухмыльнулся он, и Розенталь ему холодно кивнул.

***

Следующая неделя в гимназии выдалась на редкость спокойной, и причиной тому был внезапно притихший Тео. На переменах Лангер передвигался по зданию почти бесшумно, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Он стал больше прислушиваться к Лукасу, пытаясь выяснить, что происходит. По гимназии быстро разнёсся слух, что после череды его последних выходок его вызвали «на ковёр» к директору. Судя по тому, каким дёрганным Тео выходил из кабинета, разговор был коротким, но предельно доходчивым. Йенс, наблюдая за этим со стороны, буквально светился от самодовольства. — Чудесно. Всё идёт по плану. — Ага, — Авель лениво делал заметки на полях тетради, пока Йенс стоял у окна. — Наконец-то ему начали вправлять мозги сверху. Теперь он думает, что против него ополчился весь мир, и, заметь, даже не догадывается, чьих рук это дело. Я горжусь нами. — Я рад за тебя, — равнодушно ответил рыжий. Последние полмесяца они только и делали что контратаковали пакости Лангера. Вкус мести постепенно приедался и теперь казался уже не таким насыщенным. — Эй, Авель. — Что? — Есть ещё идея. Авель поднял голову и направил острый взгляд на лицо одноклассника. — Слушаю. Йенс загадочно улыбнулся и вытащил из кармана крупный коробок спичек «Юпитер». Он поставил его на парту перед Розенталем. Авель поднял бровь и молча приоткрыл его. Внутри закопошилось что-то чёрное и живое. — Двухвостки? — шёпотом шикнул Авель, сдвинув крышку. — Тише ты, — Йенс прижал палец к губам. — Я лично у младшеклассников выменял. — Зачем? — А затем, что Тео их на дух не переваривает. Авель посмотрел на коробочку с сомнением. — И что ты предлагаешь? — Подложи ему в сумку, — пожал плечами Йенс. — Или в карманы. Авель снова открыл коробок. Хитиновые спинки тёрлись друг о друга в тесном пространстве, вызывая отвращение. Ему не нравилось, к чему это вело. — Тебе не кажется, что это слишком низко для нас? Йенс фыркнул и облокотился на подоконник. — Низко? А травить тебя сигаретами разве не низко, Авель? Он превращал каждый твой день в дерьмо на протяжении месяца просто потому, что мог. А теперь, когда он получил один щелчок по носу, ты вдруг решил проявить благородство? Авель промолчал, чувствуя, как внутри ворочается совесть. Ему стало казаться, что граница между «справедливым возмездием» и «становлением таким же, как Тео» начала размываться. — Ты хочешь свергнуть его полностью? — спросил рыжий, глядя на Йенса снизу вверх. — Я лишь хочу, чтобы он получил по заслугам, — отрезал Йенс. — Давай, Авель. Тебе же это раз плюнуть. — Ладно, — коротко бросил он, пряча коробок в карман пиджака. — Я сделаю это. — Я в тебе не сомневался. Йенс вновь похвалил его, но Авель вздохнул и нахмурился. Вероятно, Лангер и вправду заслуживал всего этого. Отступать сейчас — глупо, да и не в правилах Розенталя. Если мочить гада, то мочить его до конца...

***

Перемена перед последним уроком пролетела для Авеля в тягучем ожидании. Он выждал момент, когда Тео вместе с Францем вышел в коридор за водой, оставив свой пиджак небрежно наброшенным на спинку стула. Розенталь поднялся, делая вид, что направляется к учительскому столу. Его путь пролегал ровно мимо парты Лангера. Секунда — рука в кармане брюк нащупала коробок. Вторая — он поравнялся со стулом Тео. Пальцы привычно и точно сдвинули крышку, и Авель ощутил, как по коже пробежал холодок, когда он быстро вытряхнул содержимое коробка прямо в глубокие карманы чужого пиджака. Не оборачиваясь, Авель пошёл дальше, выкинул коробок в мусорное ведро, сделал петлю вокруг класса и вернулся на своё место. Когда прозвенел звонок, класс погрузился в привычную для урока латыни тишину. Тео, помня о недавнем вызове к директору, сидел смирно, уставившись в учебник. В тишине звучали лишь скрипы перьевых ручек и шорохи страниц учебников по латыни. Минут через пятнадцать, когда обстановка казалась совершенно мирной, Тео вдруг шмыгнул носом. Видимо, прохладный воздух в гимназии дал о себе знать. Не глядя, он привычным жестом запустил руку назад, чтобы достать из кармана пиджака носовой платок. И тут раздался такой вопль, что, кажется, стёкла задрожали. Тео вскочил, опрокинув стул, и принялся дёргаться, чувствуя, как что-то холодное скользнуло по тыльной стороне его ладони, забираясь под манжету рубашки. — А-а-а! — заорал Тео, расчёсывая руки. — Уберите! Уберите это! Некоторые ученики тут же повскакивали с мест, другие отшатнулись, третьи захихикали, глядя на Тео как на сумасшедшего. Герр Фогель, до этого мирно писавший на доске, резко обернулся, его лицо налилось багровым цветом. — Лангер! Что за спектакль вы тут устраиваете?! — рявкнул он, но Тео уже не слушал. В панике он быстро пятился в конец класса, глядя на то, как по полу разбегаются чёрные твари. — Уберите эту срань от меня! — Тео трясло. — Уберите! — Лангер, что вы себе позволяете?! — голос Фогеля звучал, как раскат грома. — Вы срываете урок! Вы немедленно вернётесь на место, или я буду вынужден написать докладную директору! Такого бесчинства я ещё не видел! Откуда это взялось?! Но Тео был уже не в силах даже огрызнуться. Он отдёрнул воротник рубашки так, как будто сейчас задохнётся от ужаса. Не выдержав криков преподавателя, визгов и смешков одноклассников, он пулей вылетел из класса. Авель сидел за своей партой, глядя на распахнутую дверь. Его лицо было пасмурным, уголки губ плотно сжаты. Чувство удовлетворения мешалось с отвращением. Йенс, наблюдавший за всем этим с задней парты, уже не сдерживал себя. На его тонких губах играла хищная улыбка. После уроков они встретились в библиотеке. — Ну, как тебе? — спросил он. — Двухвосток жалко, — ответил Авель. — Затоптали. — Переживут, — махнул рукой блондин. — Я ещё достану, если надо. Авель поднял на него глаза и как-то неясно усмехнулся, поморщившись. Йенс глянул на него с недоумением. — Чего ты? — Ничего, — выдохнул Авель. — Просто удивлён, что нам удаётся всё это безнаказанно проворачивать. — О-о, Авель, это ещё цветочки. Я придумал кое-что по-настоящему интересное. — Да ну? — Ага, — Йенс сел напротив. — Мы сделаем так, чтобы Тео больше физически не мог сорваться с цепи. — Я весь во внимании, — рыжий подогнул бровь. Что же такого придумал этот инициативный гений на этот раз? Йенс подался вперёд, кладя локти на стол, и понизил голос, хотя в библиотеке никого, кроме них, не было. — Нужно сделать так, чтобы Тео поссорился с братом. Авель поднял брови. — С замом директора? — Именно. — Йенс кивнул. — Герр Лангер почти всегда прикрывает все промахи Тео. Если они поссорятся... если брат перестанет его защищать... — То Тео станет уязвимым, — закончил Авель. — Но как их поссорить? Они же семья. — Семья — это не повод любить друг друга. В последнее время Тео и так слишком много косячил, а его брат отнюдь не белый и пушистый, так что рано или поздно чаша его терпения переполнится. Нам просто нужно немного... подтолкнуть. — И каким же образом? — Розенталь нахмурился. Йенс откинулся на спинку стула, довольно лыбясь. — Я уже всё придумал. Подготовка займёт пару недель, а потом нужно будет только дождаться подходящего момента. Это немного рискованно, но оно того стоит, поэтому слушай внимательно. И он начал рассказывать. Его план был долгим и продуманным, словно шахматная партия. Йенс продумал каждую мелочь — кто, когда, где, что скажет, что сделает. Он знал расписания Лангеров, знал и характер Лангера-старшего, знал, что он терпеть не мог, когда его беспокоят по пустякам. — Сначала мы создадим видимость, что Тео в очередной раз напортачил, — говорил Йенс, рисуя пальцем на столе. — Но не просто напортачил, а так, что это заденет брата лично. Например, потеряет или испортит что-то важное. — Например? — Например, у его брата есть важные бумаги, которые он носит с собой. Отчёты для отца, что-то связанное с финансами гимназии или партией. Если они пропадут или испортятся... сам понимаешь. Авель кивнул, хотя внутри у него всё сжалось. Слишком рискованно... — А что если Тео что-то заподозрит? — Пусть подозревает. Главное, чтобы не мог доказать. А брат... брат не будет разбираться. Заместитель просто взбесится и вышвырнет его из гимназии. Или, по крайней мере, перестанет прикрывать. И тогда... Йенс не договорил, но Авель понял. И тогда Тео останется один на один со своими проблемами. — Ты согласен? Авель помолчал секунду, вновь нахмурился и качнул головой то ли положительно, то ли отрицательно. — Хорошо, — приняв этот жест за одобрение, Йенс хмыкнул. — Тогда начнём вершить месть с понедельника. Это будет грандиозно, Авель. — Ага... точно. В субботу утром Авель шёл в гимназию и прокручивал в голове план Йенса. Детали, сроки, возможные риски — всё это вертелось в голове, не давая сосредоточиться на дороге. Он думал о том, что они задумали. Это были уже не просто детские шалости. Это была самая что ни на есть настоящая война. Тео день ото дня травил его, он делал всё то же самое в ответ. Выбирать не приходилось — либо он устранит Тео, либо Тео его. Звучало, конечно, неправильно, но Авель уверял себя в том, что другого выхода просто не было. Или он его пока не видел. Сегодня первым уроком была химия. Авель тихо вошёл в лабораторию и занял своё место. Учитель химии уже стоял у доски и перебирал какие-то бумаги. — Сегодня у нас лабораторная работа, — объявил он, когда прозвенел звонок. — Работаем с кислотами. Будьте осторожны, не разлейте, не обожгитесь. Работаем в парах. Он начал зачитывать список. — Айдингер и Шмидт. Вагнер и Клейн. Гессен и Рау. Лангер и... Химик оторвал глаза от списка и посмотрел на класс. — Лангер и Розенталь. Глаза Авеля раскрылись шире. С какого это перепуга он в паре с Лангером? Он медленно повернул голову и встретился взглядом с Тео. Тот сидел на своём месте и ухмылялся. — Герр Шнайдер, извините, — Авель вдруг поднял руку. — Вас что-то не устраивает, Розенталь? — Да, я... — Нет-нет, не переживайте, герр Шнайдер, — резко перебил его Лангер. — Я уверен, что мы с Розенталем отлично сработаемся, — он улыбнулся. — Правда, Розенталь? Авель промолчал. Он сглотнул и молча перевёл взгляд на доску. — Тогда за работу! — рявкнул Шнайдер. — Времени мало. И гимназисты потянулись за оборудованием и материалами. Взяв один комплект, Розенталь двинулся к своему столу в лаборатории. Не торопясь, он разложил материалы на столешнице — штатив с пробирками, колбы с реактивами, спиртовку, щипцы и прочее. Тео отыскал его только через минуту. Он подошёл, глянул на фэншуй Розенталя и уселся на стол. — Слезь со стола... Лангер, — шикнул Авель. — Не, у меня ноги болят. — Иди и сядь тогда в кабинет. Я сам выполню лабораторную и сдам тебе результат. — Ну так неинтересно, — Тео вяло поболтал ногами. — Мы ведь с тобой команда, рыжик. К тому же я очень хочу посмотреть, как ты будешь работать. Авель сжал зубы. — Тогда не мешайся хотя бы, — фыркнул он, натягивая перчатки. — Ах, конечно-конечно, ваше еврейское благородие, — схохмил брюнет, но и вправду отсел чуть дальше, чтобы не мешаться. Розенталь взял листок с заданием, прочитал его несколько раз и отдал его Лангеру, чтобы занять придурка хоть чем-нибудь, пока он будет заниматься делом. В следующее мгновение Авель уже взял пробирку, налил реагенты, поставил на спиртовку. Руки двигались быстро и уверенно — он знал химию, знал, что делать, и не хотел давать Тео повода для насмешек. — Смотрите, как старается, — хмыкнул Тео, опустив листочек. — Прямо образцовый ученик. Папочка, наверное, гордится. Авель промолчал. Он помешивал раствор в пробирке, следя за изменением цвета. — А что твой папочка вообще делает? — продолжил Тео, которому явно было скучно. — Сидит дома и считает убытки? Я слышал, у вашего брата это хорошо получается — считать чужие деньги. Авель замер на секунду, потом продолжил работу. За эту осень он научился игнорировать упрёки Лангера. — Знаешь, Розенталь, — Тео глядел по сторонам, стараясь поддержать диалог, — а я вчера твою мамочку видел. На рынке. Она там капусту выбирала, так жалась к прилавку, так озиралась... Забавно было смотреть. Прямо мышка, честное слово. Маленькая серая мышка. Авель обернулся. Он всё мог стерпеть, но это было уже чересчур. Он задержал дыхание, вспоминая, как жалко Лангер выглядел с красной от аллергии шеей, с грязными от рагу брюками, с трясущимися руками от двухвосток. Всё это заставляло умерить пыл и прийти в себя. — И что? Какое тебе дело до моей матери? — выдохнув, Авель продолжил смешивать реагенты. — Да в общем-то никакого. Просто так сказал. — Славно, — с сарказмом фыркнул Авель. — Но лучше бы ты так хорошо следил за своим братом. — Что? — Тео не понял. — Что? — Авель тоже замер, как будто наговорил лишнего. — Повтори-ка. — Я ничего не говорил. Забудь. — Нет-нет, что ты вякнул про Германа? — брюнет медленно слез со стола, сокращая дистанцию. — Повтори, Розенталь. Ну же. — Ничего, — Авель потянулся к штативу, чтобы переставить колбу с концентрированной серной кислотой подальше от края. — Я просто сказал: следи за собой, а не за моей семьёй. — Да ты... Лангер подался вперёд, намереваясь схватить Авеля за воротник рубашки, но случайно с силой врезался локтём в высокий штатив. В следующую секунду штатив рухнул, увлекая за собой две пузатые колбы и высокий мерный цилиндр. Раздался звонкий звук бьющегося стекла. — Твою мать! — вскрикнул Тео, отскакивая в сторону. Одна колба разлетелась вдребезги, а вторая, в которой была соляная кислота, упала на пол, забрызгав ботинки Тео и край брюк Авеля. По лаборатории мгновенно распространился резкий, удушливый запах химикатов. — Что здесь произошло? — уже через мгновение совсем рядом прозвучал холодный голос Шнайдера. Авель просто стоял, сжимая в руках уцелевшую пробирку, и смотрел на лужу кислоты у своих ног. — Он, — Тео ткнул пальцем в Авеля. — Это он опрокинул. — Я не опрокидывал, — ровно ответил Розенталь. — Это он задел штатив. — Врёт! — Тихо! — гаркнул Шнайдер, подходя ближе. Он посмотрел на разбитое стекло, на лужу кислоты. — Я не собираюсь разбираться, кто именно это сделал. Вы работали в паре, значит, виноваты оба. — Оба? — возмутился Тео. — Но я... — Никаких «но», Лангер. Сейчас вы оба быстро уберёте всё это, а вечером, после уроков, придёте в лабораторию и будете драить пол, пока всё не заблестит. В ином случае я вызову ваших родителей к директору. Всё ясно? Тео открыл рот, закрыл, побагровел и молча кивнул. Шнайдер был из тех, с кем не поспоришь. — Ясно, — в один голос ответили они с Авелем. — А теперь будьте добры, молодые люди, займитесь уборкой. — Так точно, герр Шнайдер, — вздохнул Авель и поплёлся за нужным инвентарём для уборки. Идя по лаборатории, он поймал взгляд Йенса из другого конца класса. Блондин смотрел на него с нескрываемым ужасом и восторгом одновременно.