Да здравствует режим!

После звонка Авель медленно собрал свои вещи и двинулся в сторону кабинета Шнайдера. Не сказать, что он был в восторге от этого наказания, но и особого отвращения от мысли убираться после уроков вместе с Лангером решительно не чувствовал. Когда он дошёл, Тео уже стоял там, перед дверью, но почему-то не решался войти. Услышав шаги Авеля, он обернулся. Их глаза встретились на мгновение — во взгляде Тео мелькнуло раздражение, но он ничего не сказал. Он распахнул дверь кабинета и вошёл. Шнайдер сидел за столом, перебирая какие-то бумаги. При виде вошедших он поднял голову и окинул их долгим взглядом. — Явились, — констатировал он без особого энтузиазма. — Хорошо. Значит, так. Две недели вы будете отрабатывать своё разгильдяйство. Сегодня — моете полы в кабинете биологии. Ведра, тряпки, всё найдёте в подсобке. Чтобы блестело. И без фокусов, Лангер. Я за вами присмотрю. Тео скривился, но промолчал. — Вопросы? — Нет, герр Шнайдер, — ответил за обоих Авель. — Тогда за работу. Они вышли в коридор. Тео шёл впереди, не оглядываясь. Авель за ним. В подсобке они молча взяли вёдра, швабры, тряпки и направились в кабинет биологии. Войдя в помещение, Авель включил свет, набрал воду в ведро, взял швабру, окунул её и принялся мыть пол. Только через пару минут он обернулся, чтобы поинтересоваться, чем же был занят сейчас Лангер. Тео сидел за первой партой. Его руки безжизненно лежали на коленях, а плечи, обычно расправленные в надменной позе, сейчас понуро горбились. Брюнет смотрел в одну точку и, казалось, убираться не собирался. — Ты работать будешь? — спросил Авель. Но Тео не ответил. Не то, что не ответил — даже бровью не повёл! Розенталь нахмурился. После их утреннего разговора Лангер так ни разу и не посмотрел в его сторону. Он больше не подходил, не задирал, не бросал свои дурацкие комментарии в его сторону. В классе он как обычно перешучивался с Францем и Куртом, но стоило Авелю появиться в поле его зрения — взгляд Тео становился пустым и отстранённым, словно ему тотчас делалось тошно от рыжего. Авель постоял ещё немного, перекладывая швабру из руки в руку. Злость на Лангера почему-то сменилась грубым раздражением. Куда делся весь его гонор? Неужели всё, что составляло Тео Лангера, реально было настолько хрупким, что рассыпалось от одного слова «брат»? Авель сердито хмыкнул и продолжил мыть пол. Полчаса прошло в полной тишине. Когда Шнайдер заглянул в кабинет и объявил, что на сегодня хватит, Тео молча поднялся и вышел, даже не взглянув на Авеля. Во вторник повторилось то же самое. Тео пришёл, сел за ближнюю парту и уставился в одну точку. Авель мыл полы, протирал парты, вытирал пыль со шкафов — и всё это в полном одиночестве. Тео даже не шевелился. Только сидел, уставившись на свои руки. — Слушай, — не выдержал Авель на середине уборки, — помочь не соизволишь? Мне казалось, наказали нас обоих. Тишина. — Лангер? Никакой реакции. Тео его игнорировал. В среду Авель пришёл злой. Он злился на себя. Злился за то, что головой понимал, что должен ненавидеть Тео, но душой всё равно чувствовал к нему нечто похожее на жалость, за то, что после их стычки в туалете он начал видеть в Лангере не только врага. А ещё он почему-то был зол на всю шайку Тео в целом. На Франца, на Курта, на Лукаса и даже на Йенса — хотя Йенс был его союзником. Он злился на них за то, что они не смогли уследить за своим предводителем. Знали ли они, что происходит у Тео в семье? Знали ли, что Тео режется? Знали ли, почему он это делает? Внутри гложило ужасное чувство вины и любопытства. Сегодня Йенс подловил его на большой перемене, когда Авель пытался спрятаться ото всех в библиотеке. — Розенталь, — блондин возник на пороге бесшумно, как всегда, и сразу же направился к нему, — есть разговор. Авель поднял голову от книги. По лицу Йенса он понял: тот снова что-то задумал. — Присядешь? Йенс оглянулся и, не увидев никого и ничего особенного в своём поле зрения, опустился напротив Авеля. Он порылся во внутреннем кармане своего пиджака и вдруг вытащил на стол маленький бумажный свёрточек, перевязанный ниткой. — Что это? — Перец. Авель недоверчиво посмотрел на одноклассника. — У Лангера в кармане пиджака всегда лежит носовой платок, — Йенс придвинул к нему свёрток. — Ты знаешь, что делать. — А вдруг у него опять пойдёт аллергия? — Авель сдвинул брови. — Тем лучше. Чем краснее он будет, тем веселее. Сделаешь? Розенталь покрутил бумажку в руках. Ему больше не было смысла мстить Тео. Лангер обещал, что больше его не тронет, и пока что исправно держал своё слово, но... это ещё не значило, что Авель его простил. — Сделаю... — Чудно, — Йенс сделал движение, чтобы подняться, но Авель остановил его жестом. Блондин сел обратно и вопросительно кивнул. — Я хотел кое-что узнать, — начал Авель, следя за каждой мышцей на лице одноклассника. — Что же? — Как давно... ты знаком с Тео? — Года три, наверное. В общем, с тех пор, как я перевёлся сюда. А что? — Вы сразу нашли общий язык? — Конечно нет. — Йенс фыркнул. — В первые дни он тоже пытался подмять меня под себя. Думал, раз новенький, значит, можно командовать. Но когда я дал отпор, он усмехнулся и принял меня, сказав, что теперь я под его защитой. — Просто так? Просто взял и принял? — Не просто так. — Йенс пожал плечами. — Я ему чем-то полезен был. Или он почувствовал, что со мной лучше дружить, чем враждовать. Тео, знаешь, не дурак в этих вопросах. Он умеет выбирать, кто ему нужен, а кого можно отшвырнуть. — А Франц и Курт? — Они были ещё до меня. Сколько себя помню, они всегда крутились рядом с Тео, — светловолосый хмыкнул. — Но скажу тебе так: между собой они гораздо ближе, чем с ним. Франц и Курт знакомы с детства, а Тео появился рядом с ними уже потом. Они как... ну, как щенки из одного помёта. А Тео для них — вожак, которому они подчиняются, потому что это выгодно. — Да ну. — А ты думал. Тео даёт им обоим чувство защищённости, а они ему — преданность и кулаки, когда потребуется. — А Лукас? Йенс посмотрел на него осторожным взглядом, оглянулся и придвинулся. — Лукас просто удобный инструмент, — медленно произнёс он, будто взвешивая каждое слово. — Как и десятки других, кого использует Тео. Я бы даже сказал, что Лукас нам не совсем друг, скорее подельник. Он намного опаснее, чем кажется. Я слышал, что он имеет такие связи, что нам и не снились. Тео платит ему за информацию, это единственное, что я знаю. Авель кивнул, переваривая услышанное. Потом сделал вид, что тема исчерпана, и небрежно спросил: — А ты случаем не замечал за Тео ничего странного за всё это время? — Странного? — Йенс нахмурился. — В каком смысле? — Ну, не знаю. — Авель пожал плечами, стараясь говорить равнодушно. — Резкая закрытость там. Или беспричинный страх. Или... болезненность какая-то. Ну, там, часто болеет, жалуется на что-то. Или вообще... нежелание жить. Йенс посмотрел на него с недоумением, а потом расхохотался — так честно и искренне, будто Авель сказал что-то невероятно смешное. — Ты серьёзно, Авель? — выдохнул он сквозь смех. — Ты про Тео Лангера? Про этого наглого придурка, который по всей гимназии ходит так, будто ему все должны? Авель промолчал, глядя на него. — Слушай, — Йенс отсмеялся и покачал головой, — у этого балбеса совести нет, чтобы мучиться такими пустяками. Нежелание жить? Да он себя любит больше всех на свете! Он если и болеет, то только когда ему выгодно, чтобы учителя отстали. А закрытость... — Йенс фыркнул. — Он просто не хочет никого подпускать к себе, потому что считает всех ниже себя. И точка. Авель посмотрел на него и понял: Йенс не видит. Не хочет видеть. — Понятно, — тихо кивнул рыжий. — А что? — одноклассник вдруг посмотрел на него подозрительно. — Ты что-то знаешь? Что-то случилось? — Нет, — Авель мотнул головой. — Просто интересно стало. — Ну-ну, — Йенс поднялся и поправил пиджак. — Знаешь, что я тебе скажу? Не забивай голову такой ерундой. Лангер этого не стоит. Он направился к выходу, но у двери обернулся. — И Авель... если узнаешь что-то интересное про Тео — расскажешь? Мне тоже любопытно. — Первым делом. — Что ж... Я рад, — и он ушёл. Авель вновь посмотрел на свёрточек с перцем, потом на дверь, за которой скрылся Йенс. Никто действительно не знал про то, что Тео режет руки. Никто действительно не догадывался ни на йоту о том, что у него есть проблемы. Только Авель... Авель Розенталь. И почему-то от этого осознания было не легче, а тяжелее. Намного тяжелее.

***

После уроков они зашли к Шнайдеру. Тео, потирая красный нос, был ещё угрюмее и несговорчивее обычного. Когда они вошли в назначенный химиком кабинет, Лангер привычным действием закинул портфель на свободную парту и уселся за другую, снова утыкаясь глазами в царапины на лакированной поверхности столешницы. Авель взял тряпку и принялся протирать парты, но краем глаза продолжал следить за одноклассником. — Знаешь, Лангер, — собравшись с духом, начал он как бы между прочим, — если ты думаешь, что я буду тут за тебя ишачить все две недели, то ты ошибаешься. Молчание. — Я ведь могу и Шнайдеру сказать, что ты сачкуешь. Думаю, он тебе мозги быстро вправит. Но Тео даже не моргнул. Авель выждал минуту, потом вдруг подошёл ближе и встал напротив. Лангер не поднял головы, на что Розенталь, засучив рукава, упёрся ладонями в его парту. Он постоял так полминуты, ожидая хотя бы малейшей реакции, но ответа так и не дождался. — Почему ты режешься? Тео дёрнулся. Впервые за три дня в его глазах появилось что-то живое. Он резко поднял голову и уставился на Авеля. — Не твоё собачье дело, — прошипел он. — Ты кто, блять, такой, чтобы спрашивать? Авель не отвёл взгляда. Внутри у него всё сжалось, но он заставил себя говорить уверенно, спокойно, как тогда, под лестницей. — Может, и не моё, — согласился он. — Но знаешь, чьё это дело? Твоего брата. Тео побледнел. — Ты чё, совсем берега попутал? — Нет, это ты попутал. Почему я один горбачусь за наше наказание, а? — Серьёзно, бля? — Да, «серьёзно, бля»! — передразнил Авель. — Почему ты стал вести себя рядом со мной так, будто это я тебе всю жизнь испоганил? — О чём ты вообще? — А о том, что ты уже три дня ходишь как в воду опущенный. Молчишь, в глаза не смотришь, меня будто не замечаешь! А раньше ведь только и делал, что цеплялся, — Авель говорил зло, быстро, не давая себе остановиться. — И знаешь что? Раньше я думал — вот козёл, достал уже. А теперь... теперь я просто не понимаю, что с тобой происходит. Тео открыл рот, закрыл, потом резко отодвинулся вместе со стулом и встал. — Ничего не происходит! Не знаю, как у тебя, а у меня всё нормально! — Ага, конечно. Хватит уже врать себе, Лангер. Посмотри, как у тебя руки-то трясутся. Это выглядит жалко, до тошноты жалко. — Отвали, Розенталь! — Не отвалю. — Чего тебе от меня надо-то?! — рявкнул он. — Я от тебя отстал, не трогаю, не задираю. Чего ты лезешь? — А хрен его знает! — честно ответил Авель. — Наверное, потому что смотреть на это всё противно. — На что «на это»? — На то, как ты себя гробишь. Тео замер, недоуменно моргая. — Ты... — начал он и запнулся. — Какого хрена ты несёшь? Разве тебе не всё равно? — А ты думаешь, мне доставляет особое удовольствие вспоминать то, как ты стоял там тогда у раковины? Руки в крови, лицо в крови, вода, пол, рубашка — всё в крови, — Авель скрестил руки на груди. — Ты, может, и козёл ещё тот, но не заслужил, чтобы... ну... это. Лангер смолк, пристально сверля глазами одноклассника. — И что? — после долгой паузы произнёс он. — Что ты хочешь мне этим сказать? Неужели хочешь пожалеть меня? Спасибо, обойдусь. Не надо меня жалеть. — И не собирался. Я хотел сказать, что если ты не возьмёшься за голову, мне просто придётся донести герру Лангеру. — Не смей, — его глаза расширились. — Ты ничего не знаешь, полукровка! Не смей мне угрожать моим братом. Понял? — А что ты мне сделаешь? — Авель не отступил. — Ударишь? Ну давай. Тебе же легче станет, правда? Станет легче, Тео? Кулаки брюнета сжались, но он не двинулся с места. — Ты не понимаешь... Ты просто не понимаешь. — Так объясни. — Он убьёт меня, если узнает, — Тео поднял руку — та судорожно тряслась. — Я не шучу... Правда убьёт. — Герман? — Да! — выкрикнул он так, что у Авеля похолодело внутри. — Ты не знаешь его! Ты видел только его парадную часть! А я вижу его каждый день! Каждый божий день, слышишь? Он меня ненавидит, НЕНАВИДИТ! Авель вздохнул, чувствуя, что тоже начинает трястись. Тео тяжело дышал. — И... поэтому он тебя бьёт? — Что? — Лангер моргнул, будто переключившись. — Я... — Авель провёл ладонью по лицу, задерживая руку у рта, — случайно увидел... Ещё в субботу. — Что ты видел? — Всё, — коротко ответил рыжий. — Как он тебя ударил и... ну, в общем, всё. Тео выдохнул и упал на стул, быстро спрятав лицо в ладонях. — Пиздец, — прошипел он, зло потирая переносицу. — Просто пиздец! Авель стих и отвернулся. В самом деле — пиздец. Лучше и точнее уже не скажешь. Тео некоторое время молчал, тихо шипя что-то про себя, а потом поднял голову, смотря на рыжего. — Ты даже не представляешь, Розенталь, как сильно я тебя сейчас ненавижу. Авель равнодушно приподнял одну бровь. — Спешу обрадовать, это взаимно. Лангер откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. — И что теперь? — брюнет поморщился. — Будешь меня и дальше шантажировать? — Если потребуется, буду. Тео криво усмехнулся, но без обычной своей наглости. — И чего ты хочешь? Авель открыл рот — и закрыл. А действительно, чего он теперь хочет? Он хотел, чтобы Тео отстал. Тео отстал. Хотел, чтобы прекратились унижения. Унижения прекратились. Хотел, чтобы можно было спокойно учиться. Теперь можно. Чего ещё ему нужно? Мысли разбегались. Авель хотел всё и ничего одновременно. Он посмотрел на Тео — на его красный нос, на трясущиеся руки, на его дурацкую белую рубашку, под рукавами которой прятались порезы, — и ничего не смог ответить. Ну чего он хочет? Чтобы Тео перестал резаться? Но это не его дело. Чтобы у него всё было хорошо? С какой стати? Чтобы они стали друзьями? Это уже вообще бред! — Ну? — Тео нетерпеливо постучал пальцем по столу. — Чего молчишь? Давай, выкатывай требования, шантажист хренов. — Я не знаю, — выдохнул Авель. — Чё? — Не знаю я, чего хочу, — Авель вновь провёл рукой по лицу, чувствуя, как щёки начинают гореть. — Ты пристал — «чего хочешь, чего хочешь»... А я не знаю. Я вообще ещё не думал об этом, ясно? Я просто... просто хотел, чтобы ты отстал. А ты отстал. Тео посмотрел на него с недоумением. — То есть ты меня шантажируешь, но не знаешь на кой? — Я не шантажирую, чёрт, — огрызнулся Авель. — Я просто... я не знаю. Может, я просто хочу, чтобы ты перестал быть мудаком. — Чтобы я перестал быть мудаком? — Тео истерично усмехнулся. — Ты серьёзно, блять? Ты думаешь, это так работает? «Перестань быть мудаком» — и всё, я сразу хорошеньким стал? — А я откуда знаю, как это работает?! — Авель вскипел. — Я вообще не обязан думать, как тебя чинить! Я не твой психолог, не твой брат, не твоя мама! Я просто хочу, чтобы ты... чтобы ты... Он замолчал, не в силах подобрать слова. — Чтобы я — что? — тихо спросил Тео. — Не знаю, — Авель прикусил губу. Лангер вывел его на эмоции, поэтому он больше не мог ясно соображать. Лучше заткнуться, чем наговорить сейчас лишнего. Тео нещадяще прожёг его взглядом, а потом поднялся, потянувшись за своим портфелем. — Какой же ты бездарь, рыжик, — фыркнул он глухо. — Тебе дали шанс получить всё, что хочешь, а ты даже придумать ничего не смог. На твоём месте Йенс бы давно меня всего выпотрошил. — Что? Авель поймал нечитаемый взгляд Лангера. Тот лишь поморщился, нарочно харкнул на пол и развернулся, ничего не добавив к последнему замечанию. Он направился к двери. — Куда это ты собрался? — Домой. — А уборка? Шнайдер придёт... — Скажешь, я в уборную ушёл. Или сдох. Мне плевать. И Тео ушёл, громко хлопнув за собой дверью. Авель не трогался с места ещё минуту, бессознательно надеясь, что Тео вернётся. Этого не случилось. Он вдруг почему-то почувствовал себя полным идиотом. Авель глубоко вздохнул, зажмурился и присел на парту, ссутулившись и обхватив голову руками. — Ненавижу, — прошептал он. — Как же я ненавижу это дерьмо...