Да здравствует режим!

С началом обеденной перемены Авель выбрался на первый этаж. Он шёл к столовой — знал, что там шанс выловить Лукаса как никогда высок. Чем ближе он подходил, тем звонче раздавался гул ученических голосов. Авель лавировал между группками хохочущих младшеклассников, подозрительно вглядываясь в их лица. — Лукаса не видели? — спросил он у стайки смеющихся парней из средних классов, стоящих у стенда с расписанием. Они фыркнули, перешепнулись о чём-то своём и кивнули в сторону двери из столовой. — То есть здесь его нет? — Типа того, — гикнул один из них. — Крыса здесь надолго не задерживается. — Тогда... где он может быть? — Зря ты это, парень, затеял, — по-странному усмехнулся другой. — Крысе палец в рот не клади — откусит по локоть. Но это так. Предупреждение. — Приму к сведению. — Если хочешь найти его, ищи в правом крыле. Он наверняка там ошивается. — Понял, — хмыкнул рыжий и развернулся. — Спасибо за наводку. «Да начнётся игра в прятки, — раздражённо подумал Авель, выходя из столовой. — Погоди-ка, те парни что, пытались меня предостеречь? Неужели Лукас настолько опасен? Мне нужно быть аккуратней. Кстати, они несколько раз назвали его «крысой»... Что это? Позывное? Видно, не церемонились. Интересно... Есть ли кличка у Тео?» Розенталь шагал к западному крылу гимназии — там было меньше народа и больше глухих углов, где обычно тёрлись те, кому было что скрывать. Добравшись до места, Авель огляделся. Людей было немного. Первым делом он толкнул дверь уборной на первом этаже — излюбленное место старшеклассников для перекура. В нос тут же ударил застоявшийся запах дешёвого табака и резкого одеколона, которым пытались заглушить курево. Авель окинул взглядом ряд закрытых кабинок, прислушался и, решительно ничего не услышав, вышел. Он двинулся дальше, миновал безлюдный гардероб и поднялся по лестнице на второй этаж. Несмотря на то, что здесь никого не было, Авеля не покидало навязчивое ощущение, что за ним наблюдают. Ему чудилось, будто Лукас, верный своей привычке быть везде и нигде одновременно, затаился где-то за выступом колонны или припрятался за углом, с удовольствием смакуя его метания. — Лукас! — позвал Авель в пустоту, остановившись посреди пролета. Голос прозвучал громко, но безответно. — Чёрт, — выругался он, спускаясь обратно на первый. — Где же он, когда так нужен? Авель почти отчаялся, когда вдруг поймал глазами щуплый силуэт у окна около гардероба. Лукас сидел на холодном подоконнике, поджав одну ногу к подбородку, и с самым безразличным видом ковырял в зубах обломком спички. Его тёмные вихры топорщились в разные стороны, оттопыренные уши розовели от сквозняка. Авель быстро зашагал к нему, стараясь не бежать, чтобы не спугнуть. Лукас заметил его издалека — его маленькие, живые глазки блеснули, и он сделал движение, будто собрался ускользнуть. — Стой! — крикнул Авель, прибавляя шаг. — Лукас, стой! Парнишка замер. Не потому, что испугался — скорее из любопытства. Он смотрел на приближающегося Авеля с той самой своей скользкой, оценивающей улыбкой, от которой у Авеля по спине бежали мурашки. — Розенталь, — сказал он, когда Авель подошёл. — Какими судьбами? Я думал, ты меня избегаешь. — Мне нужен номер телефона, — без предисловий сказал Авель. — Чей? — Лукас притворно удивился. — Тео. Лукас перестал жевать спичку, его маленькие глаза сузились. — И зачем тебе? — спросил он, склонив голову набок. — Это не твоё дело. Просто дай мне номер. — Ошибаешься, — парень усмехнулся. — Если ты хочешь купить у меня информацию — это моё дело. Я должен знать, для чего она тебе. Чтобы понимать, сколько с тебя взять, — он щёлкнул пальцами. Авель нахмурился и скрестил руки на груди. — Сколько? — Сначала скажи зачем, — Лукас не отступал. Он стоял, вжавшись спиной в подоконник, но всей своей позой показывал только деловую уверенность. — Я не дурак, Розенталь. Хоть ты и еврей по крови, но меня ты не переплюнешь. Авель цыкнул, отвёл голову, подумал. Потом вздохнул, закрыл глаза. — Я хочу знать, где его черти носят. Он не пришёл сегодня в школу. Лукас посмотрел на него озадаченным, почти огорошенным взглядом, а затем вдруг захохотал. — Почему ты смеёшься? — Ничего. Просто странно слышать, что ТЫ хочешь знать, где ОН. Зачем тебе это? — Если ты не знал, у нас совместная отработка после уроков. — Да знаю я, знаю, — Лукас перестал смеяться, и лицо его стало серьёзным — насколько это вообще было возможно для его вечно вертлявой физиономии. — Так ты хочешь его домашний номер? — Да. У тебя есть? — Конечно есть, — парнишка сдвинул брови. — У меня есть всё, кроме того, чего у меня нет. А чего у меня нет, я достану любой ценой. Вопрос только в деньгах, — он потёр большой палец о кончики указательного и среднего. — Сколько? — Пять рейхсмарок. Авель вскинул брови. — Почему так дорого?! — Ну, — Лукас картинно загнул палец, — во-первых, это личный номер семьи Лангеров. Ты хоть представляешь, как сложно было его достать? Это тебе не телефонная книга на почте. За риск надо платить. Во-вторых, — он улыбнулся, — за молчание. Ты ведь не хочешь, чтобы я рассказал Тео и его дружкам, что именно ты наводил справки о Лангере? Я прав, да? Авель почувствовал, как внутри всё сжимается от злости. Пять марок! Да на эти деньги можно было купить целую дюжину буханок хлеба! — Пять марок за шесть цифр? Это грабёж, Лукас. Даю две. Улыбка Лукаса стала ещё шире — в глазах блеснул недобрый азарт. Он оттолкнулся от подоконника и начал медленно обходить Авеля, словно хищник, почуявший первую кровь добычи. — Две? Ты меня обижаешь. Знаешь, спрос рождает предложение. А раз ты так запыхался, пока бежал за мной, значит, спрос у тебя огромный. Шесть марок. — Что! — Авель чуть не задохнулся от возмущения. — Ты только что говорил пять! — Штраф за неудачную попытку сбить цену, — Лукас пожал плечами с самым невинным видом. — С каждой твоей глупой цифрой цена будет расти. Хочешь попробовать сказать «одна марка»? Тогда мы сразу перейдём к десяти. Авель стиснул зубы, понимая, что этот стервятник не шутит. У Лукаса не было совести. Как Йенс и сказал — он им не друг. Он делец, а Тео лишь покупает у него информацию. Розенталь помотал подбородком. Голова говорила бросить торги с этим спекулянтом, но душа рвалась на части при одной только мысли о смерти Тео. Неизвестность душила Авеля сильнее, чем этот вымогатель. — Три марки, — просипел рыжий, чувствуя себя загнанным в угол. — Это всё, что у меня есть с собой. Клянусь. Лукас остановился прямо перед ним. Его лицо было совсем близко. — Ло-ожь, — сладко пропел он. — Семь марок, рыжий. Иначе я просто уйду, а ты останешься ни с чем. Лукас внимательно наблюдал за переменой на его лице. Розенталь злился, сжимая челюсти, морщился от обиды и очевидно пытался придумать что-нибудь достойное в моменте, но у него ничего не получалось. — Ну ты и жи-ид. «А сам-то! Мошенник треклятый...» — подумал Авель, прикусывая нижнюю губу. Он правда не мог так легкомысленно распоряжаться деньгами, которые давали ему родители. Тут Лукас вдруг прищурился. Он скользнул глазами по одежде Авеля, по его волосам и лицу. Видимо, даже в его чёрной душе нашлась капля того, что можно было принять за милосердие — или же он просто понял, что выжал из клиента максимум. — Ладно, ладно, — он вскинул руки, сдаваясь. — Вид у тебя такой, будто ты прямо сейчас в обморок ёбнешься. А мне не нужны проблемы с учителями из-за дохлого еврея в коридоре. Он сделал шаг назад и улыбнулся. — Три марки. Но с условием, что завтра ты отдашь мне свой обед. Договор? Авель облегченно выдохнул, хотя внутри всё ещё клокотала обида. — По рукам... — сказал он, вытаскивая из кармана наличные. — Вот и чудно! Лукас быстро сгрёб деньги с его ладони, сунул их к себе и достал из нагрудного кармашка пиджака свой маленький, потрёпанный блокнот. Он пролистал его, нашёл нужную страницу и вырвал её. — Держи, страдалец. Не благодари. — И не собирался, — Авель выхватил бумажку. — Если это окажется не тот номер, я приду за тобой. — Ну-ну, — парнишка ухмыльнулся. — Не переживай, еврейчик, у меня только проверенная информация. — Очень на это надеюсь, — Авель развернулся и пошёл прочь. В руке он сжимал свой единственный шанс уснуть сегодняшней ночью. А Лукас, насвистывая какой-то вульгарный мотивчик, отправился в противоположную сторону, уже предвкушая завтрашний обед.

***

Закончив с уборкой после уроков, Авель без происшествий добрался до дома. В голове крутились цифры телефонного номера Лангера, которые он выучил наизусть практически мгновенно, чтобы уж наверняка не потерять такую дорого обошедшуюся ему информацию. Зайдя домой, Авель быстро повесил куртку на крючок, снял кепку, поздоровался с матерью, обнялся с сестрой и, оставив все остальные дела на потом, направился к кабинету отца. Давид Розенталь сидел за старым письменным столом, склонившись над какими-то отчётами. При виде сына он поднял голову и устало улыбнулся. — Ты вернулся. — Да, папа. — Как день прошёл? — Всё в порядке, — ответил Авель, закрывая за собой дверь. — Пап, можно мне позвонить? Отец удивлённо поднял брови. — Позвонить? Кому? — Другу, — Авель опустил глаза. — Однокласснику. Давид помолчал, разглядывая сына. Потом кивнул и указал на угол кабинета, где на небольшом столике стоял телефон. — Бери. Только недолго, — выдохнул отец. — Тариф нынче дорогой. — Хорошо, спасибо. Телефонный аппарат был чёрным, тяжёлым, с блестящим диском для набора номера. Авель помнил, как отец принёс его домой несколько лет назад — тогда продажи в магазине шли хорошо, и Давид решил, что семье нужна связь с внешним миром. Телефон стоял в кабинете, и им пользовались редко — в основном для деловых звонков. Авель подошёл к столику, снял трубку. Пальцы дрожали, когда он набирал номер — один круг, второй, третий. В трубке зашумело, потом раздались длинные гудки. «Убью Лукаса, если номер не тот!» — Авель зажмурился. — Алло? — чужой голос в трубке был сухим и низким. — Добрый вечер, — вздохнул Авель, беря аппаратную трубку двумя руками. — Вам кого? — Передайте Тео Лангеру, пожалуйста. На том конце провода повисла тишина. Авель слышал, как лакей — а это, несомненно, был лакей, судя по вышколенному тону — прикрыл трубку рукой и что-то сказал кому-то в сторону. — Кто спрашивает? — снова раздался голос. — Я одноклассник Тео. — Имя? Авель замер. Назвать своё имя? Нет, нельзя. Отец Тео — член нацисткой партии. Если он узнает об адресе звонка, ничем хорошим это не закончится ни для него, ни для Тео. — Йоханнес... Йоханнес Рау. — Ждите. По ту сторону стало тихо. Авель сжал трубку так, что пальцы побелели. Он не придумал ничего лучше, чем назвать имя Йенса. Главное, чтобы это боком потом не вышло. В тишине прошла минута. Вторая. Ладони начали потеть. Авель поджал губы, полагая, что на том конце про него уже забыли. «Не подойдёт... — подумал Авель. — Боже, какой же я дурак-то, а! Столько времени и сил убил, чтобы найти его, чтобы только узнать, жив он или нет... Что же я творю? Ещё и в долг залез... У меня складывается ощущение, что Тео просто специально сводит меня с ума! К чёрту. К чёрту всё это!». Авель уже собрался положить трубку, когда в динамике вдруг раздался шорох, а потом знакомый, тихий голос: — Теодор Лангер. Слушаю. Рыжий выдохнул. Выдохнул так, что, наверное, было слышно в трубке. — Тео. И он смолк. Они оба молчали, слушая дыхание друг друга. Авель закрыл глаза, прислонился лбом к холодной стене. — Как ты? — наконец спросил он. Несомненно, Тео узнал его голос. Авель почему-то подумал, что он сейчас просто сбросит трубку, но это было уже и не важно. Самое главное, что Тео ему ответил. — Этот разговор... вероятнее всего, прослушивается, — вдруг прошептал голос по ту сторону. — Я понимаю, — ответил Розенталь, не открывая глаз. — Зачем ты звонишь? — Тебя не было сегодня в школе. — И... что? — Я звоню, чтобы узнать, как ты, — сказал Авель. — Почему ты не пришёл? Тео стих. Он тяжело молчал, но Авель слышал шорохи его дыхания, понимая, что он ещё не ушёл. — Не молчи. — Заболел. Температура была утром. — Вот оно что, — Авель кивнул, хотя Тео не мог этого видеть. — Ясно. Ты придёшь завтра? И снова пауза. Авель ждал ответа, невольно накручивая провод на указательный палец. — А ты... — голос парня охрип, — хочешь этого? — Хочу. В ответ раздался тихий, сдавленный смешок. Они вновь замолчали. Авель стоял у телефонного столика, как дурак, прижимая трубку к уху, и чувствовал, как внутри постепенно отпускает напряжение, которое сжимало его весь день. — Тогда до завтра, — тихо проговорил Тео. — Йенс. Авель усмехнулся. — До завтра... Тео. В трубке раздались короткие гудки. Лангер повесил первым. Авель постоял ещё несколько секунд, потом осторожно положил трубку на рычаг. Повернулся к отцу. Давид смотрел на него пристальным, изучающим взглядом. — Так... кто это был? — Тео. Я рассказывал про него. — Ах, да, помню, — отец снова уставился в свои бумаги. — Зачем ты звонил? — Он не пришёл сегодня. Я... просто должен был убедиться, что с ним всё в порядке. — Убедился? — спросил Давид, не поднимая головы. — Да, — ответил Авель. — Убедился. — Это хорошо. Теперь иди. Мне нужно работать. — Спасибо, папа. Авель вышел из кабинета, юркнул в свою комнату и быстро закрылся. Он рухнул на кровать и устало выдохнул. «Он жив, — подумал рыжик. — Он сказал, что придёт завтра... Я рад... Ура...»