Да здравствует режим!

После утренней поверки тринадцатиклассники расторопно разбежались по спортивным раздевалкам. Признаться честно, Авель искренне и всей душой ненавидел дни, когда физкультура выпадала на первый урок. Лангера же это ничуть не смущало. Тео превосходил его как физическими данными, так и настроем, будучи куда более предрасположенным к спорту. Вероятно, это единственное, в чём Авель мог позавидовать этому придурку. Сегодня герр Мюллер, по всей видимости, вставший не с той ноги, гонял их без передышки — бег, отжимания, приседания, снова бег. Авель к концу основной части занятия чувствовал, как дрожат ноги, а лёгкие горят от нехватки воздуха. — В одну шеренгу! — рявкнул физрук, когда последний из учеников дополз до финиша. — Быстрее! Класс выстроился в шеренгу. Кто-то тяжело дышал, кто-то вытирал пот с лица рукавом, кто-то устало переглядывался. Авель стоял в середине, стараясь держаться прямо, хотя после такого забега ноги порядочно тряслись. — Играем в футбол, — учитель опустил мяч на землю. — Давайте, делимся на две команды. Только в этот раз без драк. Ясно? — Ясно, — нестройно ответили гимназисты. — Лангер — капитан первой команды, Гельцер — второй. Набирайте состав. Тео вышел вперёд, скрестил на груди руки и принялся называть фамилии. Франц, Курт, Йенс, ещё пара парней — его команда собралась быстро, как обычно. Гельцер тоже, долго не раздумывая, выбрал своих ребят и подобрал мяч с пола. Авель украдкой мазнул взглядом по Тео. Тот стоял в паре метров, широко расправив плечи в своей серой водолазке, и, казалось, даже не запыхался после изнурительной тренировки. Капли пота поблескивали на его висках, но наглый, самоуверенный взгляд уже привычно уцепился за мяч в руках соперника. Вдруг Тео обернулся. Он будто почувствовал на себе знакомый взгляд. Их глаза встретились всего на мгновение, но этого хватило, чтобы на губах Лангера заиграла ухмылка. Тео уже открыл рот, и Авель почти физически ощутил, как тот собирается произнести его фамилию, чтобы забрать в свою команду — под защиту, под крыло, туда, где Франц и Курт не посмеют лишний раз толкнуть его в бок. Но его перебили. — Розенталь! — крикнул Гельцер. — Живо к нам на ворота! Давай, иначе не успеем отыграть раунд! Рыжий нахмурился, глубоко вздохнул, так, что плечи заходили, и трусцой двинулся к воротам. Тео же недовольно зыркнул на капитана второй команды, но ничего не добавил, потому что герр Мюллер уже нетерпеливо притопнул ногой, поторапливая распределение. Авель прошёл к воротам, чувствуя на своей спине жгучий взгляд Тео. Да, пожалуй, странно, что он мог даже подумать, что в этой жизни что-то может измениться. То, что они нашли общий язык с Тео, не делает их товарищами и уж тем более друзьями. Глупо было надеяться, что Лангер вообще подумает о нём в этот момент. В конце концов, Авеля всегда ставили на ворота. Не потому, что он был хорошим вратарём, а потому, что он был слабым игроком. Он не любил грубости, не любил толкаться и отбирать мяч у соперника. А футбол для него — это, по сути, и есть сплошная грубость и агрессия, которая всячески поощряется. Его неуклюжесть и нежелание участвовать в силовой борьбе делали его идеальной мишенью. На гвозде, вбитом в железную рамку ворот, висели старые тканевые перчатки. Авель неохотно натянул их на руки, ощущая знакомый запах грязи и пота. Прежде чем игра началась, он успел ещё несколько раз размять руки и корпус. — Начали! — крикнул физрук и дунул в свисток. Игра началась. Первые минуты Авель просто следил за игрой. Мяч переходил от одного игрока к другому, летел вперёд, отбивался, возвращался назад. Его почти не атаковали — команда Лангера играла в основном на поле, стараясь пробить защиту, а не бить по воротам. Авель даже начал переминаться с ноги на ногу от нечего делать. Однако тут всё изменилось. Курту удалось пробить защиту, и он с силой запустил мяч по воротам. Авель бросился, успел отбить, но удар пришёлся такой силы, что руки заныли до самых плеч. Он выпрямился, отряхнулся. — Молодец, Розенталь! — крикнул кто-то с поля. — Наконец-то от тебя хоть какая-то польза! Несколько человек засмеялись. Авель холодно проигнорировал издёвку и вернулся на позицию, чуть подогнув колени. Мяч снова покатился к центру. Игра продолжилась. В этот раз Авель не отвлекался. Он следил за мячом, боясь пропустить удар. С первых минут игры ему было ясно, к чему это всё приведёт, но он не отчаивался — давно привык справляться собственными силами. Вскоре мяч вновь полетел к нему, но на этот раз на уровне головы, почти в лицо. Авель успел пригнуться, мяч плюхнулся в сетку и скатился на пол. — Гол!! — заулюлюкала первая команда. — Видели, да?! Жид опять увернулся! Ха-ха! Хорош, Розенталь! Авель вытер пот со лба и вернулся на место, возвращая в игру мяч. Изо дня в день, из игры в игру ничего не менялось. Герр Мюллер, как всегда, стоял в этот момент к ним спиной и делал вид, что не слышит, что они кричат. Авель ненавидел это чувство абсолютной беспомощности, но ничего поделать не мог. Нужно было вставать и играть дальше. Следущий удар пришёлся Авелю в живот, заставив согнуться и схватиться за рёбра, а другой — пролетел над головой, всего в нескольких сантиметрах от виска — рыжий почувствовал, как воздух взвизгнул у самого уха. Покрепче стиснув зубы, он продолжал возвращать мяч на поле. — Господи, дай продержаться ещё десять минут, — хлопая себя по щекам, снова встал на ворота Авель. Но он не успел досчитать даже до десяти. После свистка мяч снова перехватил Франц. Розенталь на мгновение отвлекся, наивно полагая, что Франц спасует Тео, который стоял в идеальной позиции для гола, но тот вместо паса хищно прищурился и запустил кожаный мяч по воротам. Авель успел заметить только движение, которое в ту же секунду раздалось оглушительным хлопком. Он вскрикнул и согнулся, пряча в ладонях лицо. В ушах зазвенело. — Туда-а!! — радостно взвизгнул Франц, вскидывая руки. — Прямо по жидовской мордашке! Класс захохотал. Авель попытался встряхнуться, встать обратно, сделать вид, что всё в порядке, но голова болезненно вскружилась. Он опустился на пол — сначала на одно колено, потом сел, потом завалился на бок, из последних сил упёршись ладонью в холодный паркет, чтобы не пропахать его лицом. Звон в ушах не прекращался. Все смеялись. Всем было от этого до одури весело. Тео сначала тоже усмехнулся — наверное, по привычке, автоматически, потому что все вокруг смеялись. Но потом его лицо изменилось. Улыбка сползла, глаза потускнели. Он сделал шаг к Авелю, потом другой. — Розенталь, — позвал он. — Эй, рыжий, ты живой? Авель не обернулся. Он прижал тыльную сторону ладони к носу. Кровь потекла по руке, капая на пол. Тео подбежал ближе. — Авель! — Лангер упал на корточки, схватив одноклассника за плечо. — Твою мать, ты в порядке? Розенталь попытался ответить, но из горла вырвался только сдавленный, нечленораздельный стон. — Ебать сколько крови, — испуганно выдохнул Тео, пытаясь прикоснуться к его лицу, но рыжий оттолкнул его. — Не трогай меня... — жмурясь, прошипел Авель. Кровь текла из носа, не давая нормально дышать. Тео замер. Затем поднялся. Лицо его побелело, а глаза загорелись таким бешенством, что стоявшие рядом одноклассники расступились. Он медленно повернулся к Францу, который всё ещё ухмылялся, довольно потирая руки. — Эй, Тео, видел, как красиво прилетело? — заметив приближающегося Лангера, горделиво пролепетал Франц. — Держу пари, ты бы так... Тео не дал ему договорить. Он размахнулся и ударил Франца кулаком в лицо — с такой силой, что тот отлетел на паркет. — Тео, ты охренел?! — заорал приятель, но Лангер уже занёс руку для второго удара. — Ах ты сука! — Курт, стоявший рядом, рванул вперёд и сбил Тео с ног мощным толчком в плечо. Началась потасовка. Тео и Курт вцепились друг в друга, катаясь по полу. Франц, придя в себя, тоже влез в драку. Класс загудел. Кто-то закричал, кто-то побежал звать отошедшего учителя, кто-то просто молча стоял и смотрел, раскрыв рот. — Чего стоите! Растаскивайте их! — закричал Гельцер, подбегая ближе. Он схватил Тео за поясницу, пытаясь оттащить его от Курта, но брюнет мертвой хваткой вцепился в одноклассника. С другой стороны двое ребят схватили Курта за плечи. — Хватит! Убьёте друг друга! — орали парни, упираясь ногами в пол. Пока Курта оттаскивали, Франц сумел извернуться и пнуть Тео в голень. Лангер вскрикнул и, пытаясь дотянуться до русого, наотмашь ударил держащего его Гельцера. Йенс стоял поодаль и несколько растерянно, но не без интереса глядел на драку. Потом он перевёл взгляд на Авеля, который всё ещё сидел на паркете, и зашагал к нему. — Эй, Авель, — приблизившись, блондин наклонился. — Живой? — Живее всех живых... — просипел рыжий, стараясь зажать мокрые ноздри. — Пошли, надо остановить кровь. Я отведу тебя в медпункт. — Ага, да. Авель проморгался и попытался встать, но голова ещё кружилась, а ноги не слушались. Йенс подсунул плечо под его руку и помог выбраться из спортзала. Уходили они из зала под разъярённые крики Мюллера: — А ну прекратить! Лангер! Гессен! Линднер! Вон отсюда! Вон, я сказал! Когда парни вышли в прохладный коридор, Авель немного оклемался. Он отошёл от Йенса и тяжело выдохнул через рот, прижимая пальцами крылья носа. — Что там устроил Тео? Я слышал крики, — прохрипел рыжий, ступая по коридору. — Драку начал. — Боже, с кем? — А ты не видел? Да он на Франца накинулся за милую душу. — Да ну, — нахмурился Авель, чувствуя, как кровь с руки всё ещё капает на футболку, оставляя тёмные, почти чёрные пятна. — Так и было. Потом Курт полез, и понеслось. Их еле растащили. Если они не помирятся перед Мюллером, то им всем нехуёво влетит. — Господи, зачем Тео начал это? У него что, руки чесались? — Кто ж его знает. Его перепады настроения до сих пор для меня загадка. Псих. Что с него взять? Йенс шёл рядом, засунув руки в карманы, и холодно смотрел прямо перед собой. — О чём он только думает, блять... — простонал Авель. — Не знаю. Может, ему просто не понравилось, что Франц не спасовал ему? — пожал плечами блондин. — А может, и просто хотел замять ситуацию с тобой. Увидел, что у тебя пошла кровь и не хотел быть причастным к этому. — Что ты имеешь в виду? — Что-что. Да он сам просил Франца въебать тебе посильнее, — в водянисто-голубых глазах мелькнула расчётливая усмешка. — Сказал обстреливать ваши ворота, как можно чаще. — Да ну нет. — Да ну да. Тео всегда говорит что-то такое перед игрой. — Ты мне врёшь. — Зачем мне? — Йенс заломил бровь. — Тео — поганая, неуравновешенная мразь. Здесь ничего нового. Но Авель не воспринял его слова всерьёз. Он мотнул головой. Слова Йенса и действия Тео не сходились. Пожалуй, легче просто спросить у Лангера, о чём он думал в тот момент, когда набрасывался на Гессена, чем на слово поверить Йенсу. — Ладно, сейчас тебя подлатаем в медпункте и вновь возьмёмся за дело. У меня просто невероятно хорошие новости для тебя, Авель. — Что там? — Я наконец-то дождался дня, когда Тео снова взял на себя роль мальчика на побегушках. Я видел сегодня утром — он принёс для Германа какие-то бумаги, которые передал его папаша. Стоит только стащить их и — пуф, — Герман будет в таком бешенстве, какого ты в жизни не видел. Он спустит с Лангера шкуру прямо на месте. Понимаешь, какой это шанс? Авель остановился, чувствуя, как холодный воздух коридора обжигает разбитый нос. Тут Йенс был прав. Если эти чертовы документы исчезнут до того, как Тео отдаст их Герману, ему придёт конец. За последний месяц он и так слишком много косячил, не раз оказываясь в кабинете у брата, но это... это будет последней каплей. Но ведь в этом и заключался план Йенса? — Йенс... Стой. Блондин замедлил шаг и обернулся. — Что такое? — Это чересчур, — серьёзно смерив парня глазами, Авель шмыгнул носом. — Герман живьём закопает его за эти документы. — Туда ему и дорога, — отрезал Йенс. — Пусть эта мразь поймет, что нельзя вечно ходить в любимчиках и подставлять других под удар. Авель посмотрел на него и ужаснулся. — За что ты его так ненавидишь? Что он тебе такого сделал, что ты готов его убить? Йенс дёрнул плечом, и его лицо на мгновение исказилось от ярости. — Разве мне нужны причины, чтобы ненавидеть эту свинью? — он подошёл к Авелю. — Я уже тысячу и один раз тебе всё это говорил. Хватит с нас терпеть его уродские выходки. Пора восстановить справедливость. — Это не справедливость. Это... это крысятничество. Блондин окинул одноклассника холодным, разочарованным взглядом. — Вот оно как. Значит, когда он просит Франца тебя избить — это нормально? А когда я предлагаю способ поставить его на место — я крыса? Ладно. Я тебя услышал. Йенс развернулся, собираясь уходить. — Если ты не хочешь этого делать, — бросил он через плечо, — я сделаю это один. Но тогда больше не рассчитывай на мою помощь. Авель стоял неподвижно, глядя в спину удаляющемуся Йенсу. Нет. Нет, нет, нет! Он не может выпустить это из-под контроля! Мало ли, что Рау может выкинуть в погоне за своей «справедливостью»! Если он стащит бумаги у Тео, все уговоры Авеля пойдут прахом. Тео не выдержит. Тео покончит с собой. Тео больше не станет. — Стой! — крикнул Авель, чувствуя на языке металлический привкус крови. Йенс остановился, но не обернулся. Розенталь тяжело выдохнул, понимая, что его последняя симпатия к Йенсу ломается внутри него с громким хрустом. — Чёрт с тобой... Я в деле.

***

Выкинув в мусорное ведро полную крови ватку, рыжий выдохнул. Кровь перестала идти. Нос ещё немного болел, но в целом вид был сносный. Впрочем, он и не такое переживал. Авель устало провёл рукой по волосам, поправил воротник и направился в класс. Дверь в кабинет была открыта. Ещё далеко до того, как зайти, Авель увидал Франца и Курта. Франц сидел боком к проходу, запрокинув голову, а Курт, протянув руки через парту, держал его лицо в своих широких, крупных ладонях, рассматривая разбитую губу и багровое пятно, которое уже разливалось по щеке. Франц что-то ему говорил — тихо, зло, шипя сквозь зубы. Курт понимающе кивал в знак поддержки. На своём месте сидел Тео. Он сидел, откинувшись на спинку стула, скрестив руки на груди, и смотрел прямо перед собой. Когда Авель зашёл, он, не привлекая лишнего внимания, прошёл к своей парте и сел. Он опёрся локтями о стол, пытаясь привести мысли в порядок. Но в это время встал Тео. Он кинул на Авеля неопределённый взгляд и подошёл. Верхняя губа у него была рассечена. Не произнося ни слова, он сел на край парты и протянул руки к лицу рыжего. Поймав Розенталя за щёки, он склонился над ним. — Зубы, — приказал он. Авель моргнул, недоумённо раскрывая рот. Убедившись, что всё на месте, Тео отпустил его. — Тебе пиздец сейчас как повезло, трепло, — щёлкнул языком он, обращаясь к Францу. — Пошёл ты, — Франц вскинул средний палец. — Совсем уже помешался на своём еврее. Больной псих. — Не надо говорить, что я не предупреждал тебя. — Да Господи, это же всего лишь футбольный мяч! Что с ним могло случиться? — Много чего, — прорычал Тео. — Повторюсь для особо одарённых. Не порти мои вещи, и будет тебе счастье. — Бла-бла-бла. Курт, ты слышишь, что говорит этот еблан? Или у меня снова слуховые галлюцинации? — Да я тебе сейчас... — Тео оттолкнулся от парты, но Авель вдруг вцепился в его локоть. — Тео, — тихо, но настойчиво прошептал он, сильнее сжав руку на локте парня. — Не надо. Не начинай. Лангер на мгновение застыл, глядя на него сверху вниз. Его губы дрогнули, но он вернулся обратно. — Ладно, — шикнул он, зло посмотрев на Франца. Авель отпустил его руку, разрешая снова сесть на свою парту, и вновь поднял глаза. — Что сказал Мюллер? Вас вызовут у директору? — К директору? Да не, — отмахнулся Тео. — Ерунда это. — Ерунда? — Ты думаешь, мы первый раз дерёмся? Авель озадаченно глянул на парня. — Не первый и не последний. Мы просто напиздели Мюллеру, что это недоразумение, — хмыкнул он. — Думаешь, кто-то из нас хочет идти к директору? Не-а. — То есть вам ничего не будет? — Не будет. — Слава богу, — выдохнул рыжий. — А что? — Тео неоднозначно ухмыльнулся. — Так сильно переживал за меня? — Естественно, — буркнул Авель. Звучало как издёвка, но вряд ли в этот раз он врал. — Зачем вообще только полез драться... — Как это зачем? — усмехнулся брюнет и перешёл на шёпот. — Разве я могу дать этим подонкам у всех на глазах избивать моего нового репетитора? Розенталь смущённо сдвинул брови. — Да и к тому же... Я давно хотел вмазать этим пидорам по роже, — шепча, Тео стукнул кулаком о ладонь. — Мне нужен был лишь повод. — Просто великолепно, — закатил глаза рыжий. — Но не делай так больше. Нам не нужны лишние проблемы. Усёк? — Усёк, — Тео лукаво улыбнулся. Кажется, он был собой доволен.

***

Прислонившись плечом к холодной стене, Авель стоял в коридоре. Руки его были скрещены на груди, а глаза медленно ходили по полу, разглядывая плиточные узоры. Он снова думал о Тео. В голове всё звучали его слова: «Разве я могу дать этим подонкам избивать моего нового репетитора?» И улыбка его — странная, почти нежная, которая так не вязалась с разбитой губой. «Репетитор», — повторил Авель про себя, и уголки губ дрогнули в улыбке. — «Сказал же...» Но эта улыбка быстро погасла. Розенталь раздражённо сжал пальцы на локтях. — Авель. Голос раздался из-за спины. Такой тихий, спокойный, заговорщический. Авель обернулся. Из-за угла бесшумно появился Йенс. В руках он держал стопку бумаг, скреплённых скобой степлера, и коробок спичек. — Держи, — сказал Йенс, протягивая ему документы. — Ты знаешь, что с этим делать. Авель взял бумаги. Они были тёплыми — видимо, Йенс держал их за пазухой, чтобы никто не заметил. На самом верхнем бланке, поверх убористых машинописных строк, стоял свежий, жирный оттиск чернильного штампа — чёрный орёл, раскинувший угловатые крылья над зажатой в когтях свастикой. Авель на мгновение замер, но тут же отвёл взгляд. Он не хотел знать, что именно он сейчас держит в руках. — Уничтожь улики, — Йенс сунул ему в руку коробок спичек. — Я в тебя верю. Авель посмотрел на бумаги, на спички, на Йенса. В голубых глазах Рау не было ни сомнения, ни страха. Он знал, что делает. Знал, на что идёт. И ему было всё равно. — Иди. Авель кивнул, сунул спички в карман брюк, а бумаги — под жилет, и развернулся. Пути назад больше не было. Он сделает то, что должен.