Да здравствует режим!

Дверь кабинета закрылась с негромким щелчком, отрезая гул шумных школьных коридоров. Парень прошёл вглубь комнаты, где в мягком свете настольной лампы, несмотря на ещё светлое вечернее время за окном, сидел заместитель. Тео молча подошёл к столу и поставил свой портфель на стул, стоящий напротив рабочего места брата. Герр Лангер же не спешил прерывать свое занятие — он медленно дописал фразу, отложил ручку и лишь тогда поднял на вошедшего острый, изучающий взгляд. Тео запустил свою руку в сумку, начиная что-то искать. Сначала он был спокоен и даже несколько лениво глядел в глаза Герману, но чем дольше он шарил пальцами внутри портфеля, тем шире раскрывались его глаза. Тео нахмурился и ещё раз перебрал содержимое кожаной сумки. — Чёрт, — прошептал он, начиная выкладывать вещи на стол. — Чёрт, чёрт, чёрт... — Что-то потерял, Тео? — голос Германа прозвучал вкрадчиво, с явным оттенком издёвки. — Я... — Тео поднял голову и побледнел. — Я их принёс, честно. Документы были в портфеле, клянусь. Я сам утром положил их, чтобы не забыть. Герман едва заметно усмехнулся — так, что это больше походило на гримасу разочарования. — Ты про эти документы? Он небрежным жестом пододвинул к краю стола стопку бумаг. Тео замер, молча осматривая знакомые строчки отцовского договора. — Твоя память начинает меня серьёзно беспокоить, — Герман укоризненно покачал головой, не отрывая ироничного взгляда от лица младшего брата. — Ты сам оставил их на углу моего стола ещё днём. Видимо, твоя голова сейчас занята чем угодно, кроме дела. — Извини, — Тео выдавил из себя извинение, чувствуя, как внутри вскипает каша из стыда и подозрения. — Я... наверное, забегался. День тяжёлый. Герман удовлетворённо кивнул и сложил руки в замок. — Мне донесли про инцидент, произошедший на физкультуре, — заместитель похмурел. — А, это... — Ты всё уладил? — Да. — Тогда отлично, — выдохнул Герман. — Но учти: если на гимназию поступит хоть одна жалоба от родителей побитых сопляков, тебе не поздоровится. Ясно? — Этого не случится. — Рассчитываю на это. — Я не подведу, — сложив всё выложенное обратно в портфель, Лангер застегнул его и направился к выходу. — Тео. Брюнет, уже закинувший сумку на плечо, остановился у двери. — Да? — Сегодня семейный ужин. Отец ждет всех, так что не вздумай долго задерживаться на отработке. — Хорошо, я буду вовремя, — Тео замолчал, но затем снова поднял голову. — А Адала тоже будет? — Разумеется, — цыкнул брат. — Адала приедет с мужем, а Вильгельм обещал заехать сразу после работы. Я вернусь домой за Мелиссой и тоже приеду. Всё, ступай. Разговор был окончен. Тео вышел из кабинета, чувствуя скрежущую тяжесть на душе. Адала приедет... надо же. Они не виделись уже больше года. С тех пор, как она вышла замуж. Какая она теперь? Стала ли она счастливей после брака? Добилась ли того, чего хотела в жизни? Тео испытывал смешанные чувства по этому поводу. Но сейчас не до этого. Как бумаги оказались в кабинете у Германа? Тео их не относил — собирался зайти сейчас, после уроков. Но тогда... как? Догадка была. — Что они опять, блять, затеяли... Сука, — Тео глянул на свою руку — пальцы снова судорожно тряслись. Лангер медленно завёл ладонь на своё запястье и сжал его, прикусив губу от боли, успокаивающей мандраж. — Плевать, — шикнул он. — Я всё равно уже принял решение... Пусть делают, что хотят. Тео взъерошил волосы и двинулся дальше по коридору. Дойдя до кабинета биологии, он толкнул дверь плечом, даже не удосужившись постучать. В кабинете было душно. В воздухе висела пыль, подсвеченная косыми лучами вечернего солнца. Авель, закатав рукава светлой рубашки, методично протирал парты в дальнем ряду. Он даже не вздрогнул, когда дверь отворилась, лишь медленно выпрямился и обернулся, держа в руках влажную тряпку. Тео вошёл, прикрыл за собой дверь и скинул свой портфель на пол. — Всё нормально? — Авель чуть склонил голову набок. — Да. Лангер двинулся между рядами. — Он ничего не сказал про физкультуру? — Нет, — отрезал Тео. — Ха, — грубость в голосе парне привела Авеля в замешательство. — Славно. Тогда сейчас быстро закончим с делами и по домам. — Угу. — Шнайдер сказал протереть оконные рамы и окна изнутри. Тео раздражённо фыркнул, глядя на высокие деревянные окна. — Тебе придётся меня подстраховать, — сказал Авель, оборачиваясь. — Поверь, я тоже не в восторге. Но чем быстрее приступим, тем быстрее закончим. — Как скажешь, герр заучка. Авель подхватил стул и приставил его к батарее. Взобравшись, он протянул руку назад. Лангер же нехотя закатил глаза и подошёл ближе. Его пальцы всё ещё слегка покалывало, но когда он коснулся тёплой ладони Авеля, а затем крепко ухватился за пояс его брюк, чтобы тот не потерял равновесие, поднимаясь на высокий подоконник, дрожь окончательно утихла. Авель потянулся вверх, стараясь дотянуться до самого дальнего угла деревянной рамы. Светлая ткань рубашки натянулась на спине, очерчивая лопатки, а брюки плотно облепили бедра. Тео опустил взгляд и смущённо выдохнул. — Чего так вздыхаешь? — ведя влажной тряпкой по дереву рамы, негромко спросил Авель. Тео отвернул голову в сторону, неохотно разжимая пальцы на брюках парня. Его ладони плавно скользнули вниз, опустились к самым щиколоткам Авеля и задержались на тонкой, оголившейся полоске кожи над обувью. — Это ведь ты. — Прости? — мягко переспросил Авель, замирая с тряпкой в руке. — О чём ты? — Не строй из себя идиота, тебе не идёт, — Лангер почти неосознанно скользнул кончиками пальцев под штанины одноклассника, касаясь теплой кожи, и уставился в окно, невидящим взором провожая редких прохожих на улице. — Не понимаю, Тео. — Всё ты понимаешь... — сердито фыркнул брюнет. — Как папашины документы оказались у Германа? Не отнекивайся. Я знаю, что ты к этому причастен. — Ах, так вот в чём дело... Авель аккуратно развернулся и, опершись ладонями о плечи брюнета, уселся на подоконник. Тео ожидающе скрестил руки на груди. — Просто говори, как есть. — Как есть, значит... — Розенталь отложил влажную тряпку на подоконник и сложил руки на коленях. — Йенс... Он хотел украсть их. Я помешал ему и унёс Герману. — Вот оно что. Ясно, — шепнул Тео и смолк. Авель поднял брови, всматриваясь в его лицо. — И всё? Больше не задашь никаких вопросов? — А что, должен? — Тео поджал губы. — То, что Йенс пытается насолить мне, для меня далеко не в новинку. Одним его именем можно объяснить большинство моих неприятностей. — А? — рыжий подался вперёд. — То есть ты знаешь, что он тебя ненавидит? — Естественно, блять, я это знаю. Трудно это не знать, когда весь его вид буквально кричит о том, как он хочет, чтобы я сдох. Ну, собственно, не он первый, не он и последний. Все в этой грёбаной гимназии хотят, чтобы я сдох. — Я не хочу, — быстро поправил Авель. Тео нечитаемо сощурил потемневшие глаза, вглядываясь в серьёзное лицо одноклассника. — Знаю, — наконец тихо обронил он, и его плечи расслабились. — Поэтому я и не злюсь на тебя. Авель моргнул, поудобнее ставя ноги на батарею. — Так, секунду... То есть ты всегда знал, что Йенс что-то затевает? Что это именно он пытается подставить тебя? — Да, — равнодушно бросил Тео, подбоченившись. — И я знаю, что ты всё это время помогал ему. Эти слова будто ледяной волной окатили Авеля. Он ошарашенно захлопал ресницами, норовя сказать что-нибудь в своё оправдание, но с ходу так и не смог вымолвить и слова. Тео же, заметив его замешательство, усмехнулся. — Все мои испорченные вещи, аллергии и прочая хуйня. Это был ты. И Йенс. Я знаю это. — Тео, я... — Заткнись. Не надо оправдываться, — Лангер отмахнулся и попытался отвернуться. — Я всё равно думаю, что ты поступил справедливо. Так что не утруждай себя лишними словами. Это ни к чему. — Нет, я хочу объяснить, — Авель упрямо перехватил его за воротник рубашки, не позволяя отстраниться. Тео устало посмотрел на его пальцы, сжимающие воротник, а потом снова перевёл взгляд на лицо Розенталя. — Ну, если ты так сильно хочешь со мной посраться — валяй. Выскажись. Рыжий шумно вздохнул, собираясь с мыслями. — Так. Ладно. Начнём с самого начала... — Авель мягко выпустил воротник Тео из рук. — Через некоторое время, как я перевёлся, Йенс... он начал помогать мне. Да, в основном по мелочам, но это было хоть что-то, когда я не имел ничего. Он сказал, что мы с ним похожи, поэтому он хочет помочь мне расправиться с тобой, а я... я не мог не принять этого просто потому, что не видел другого выхода. Тео одарил парня максимально презрительным взглядом. — Я ведь совсем не знал тебя, — с виноватой ужимкой продолжил Авель. — В конце концов, ты издевался надо мной изо дня в день. Портил мои вещи, швырял учебники. У меня не было выбора, кроме как защищаться. Я искренне ненавидел тебя. — Ну-ну. — Но потом... когда я увидел настоящего тебя, я нашёл другой выход. Я пытался остановить Йенса, честно. Но он... он словно оглох. Он не хочет слушать ничего из того, что я ему говорю. — И много ты ему про меня наговорил, а? — Тео оскалился. — Про мои шрамы? Про мою семью, про мать? Про мою собаку или про нашу учебную договорённость? Рассказал ему, как я жалко плачу, когда на меня орёт Герман? — Нет же, — возразил Авель. — Я ничего никому не рассказывал. Об этом знаю только я. И это останется между нами. Тео раздражённо щёлкнул языком, но не отвернулся. Авель придвинулся. — Как давно ты знаешь про меня и Йенса? Он ведь до сих пор уверен, что ты остаёшься в неведении. — Да конечно, — шикнул Тео. — Он же считает меня тупым дегенератом. Ладно, я, может, и тупой, но точно не слепой. Я слишком хорошо знаю эту гниду, чтобы не заметить его голодного, сучьего взгляда. — Даже так? — Я всё понял ещё в тот день, когда ты вылил чернила в мою сумку, а он вдруг вылез и заступился за тебя. Думаешь, Йенсу было бы хоть какое-то дело до зашуганного еврея, если бы он не защищал своего сообщника? Нет. Он никогда ничего не делает просто так. Значит, это точно был ты. Он положил на тебя глаз. А ты ненавидишь... — Тео осёкся, наткнувшись на слишком внимательный взгляд Авеля, и, смущенно кашлянув, быстро исправился: — ...ненавидел меня. Очевидно, что Йенс, если не помог, то подсказал тебе, чего я боюсь или чем я дорожу, чтобы устроить шоу. Я знаю, он любит такое. Особенно, когда это касается меня. Авель отвёл глаза. Ему стало неловко. Чувство вины горько ёкнуло в груди, но одновременно с этим его поразила чуткость и проницательность Лангера, которого вся гимназия считала лишь агрессивным дикарём. — Знаешь... — тихо сказал парень, глядя куда-то мимо Авеля. — Когда ты только появился в гимназии, у Йенса сразу изменился взгляд. Я понял, что он почуял возможность наконец-то воткнуть мне нож в спину. Каждый раз, когда он смотрел на тебя издалека, у него на губах появлялась эта мерзкая улыбочка, от которой меня сразу бросало в дрожь. А потом вы оба... так начали на меня смотреть, будто только и ждёте момента, когда я отвернусь, чтобы ударить меня по голове лопатой... Не помню ни одного дня, когда бы мне не было страшно идти в гимназию. — Тео... — тихо произнёс Авель. — Я не знал этого. Даже подумать не мог. — Значит, я просто очень хорошо играл на публику, — уголок губ Лангера дрогнул вверх, но эта улыбка вышла мёртвой, измученной и совсем не затронула потемневших глаз. — Но почему ты ничего не сделал? — А что я, по-твоему, должен был сделать? К кому мне идти? — К герру... чёрт, — Авель осёкся на полуслове. — Вот именно. Жаловаться некому. Лангеры не просят о помощи. Мы либо решаем проблемы сами, либо... сами становимся проблемой, от которой избавляются. — Но ты мог поговорить с Йенсом, уладить всё это, — упрямо продолжал Авель, не отводя от него глаз. — За что он тебя так ненавидит? — Кто ж его, блять, знает. Не помню, чтобы я когда-либо плохо обходился с ним... Тео задумался. Воспоминания неприятно кольнули под кожей. — Когда он только перевёлся сюда... он был прилежным учеником, отличником. И кажется, я сразу ему понравился, потому что он постоянно прилипал и плёлся за мной, куда бы я ни пошёл. Даже пытался помогать с учёбой. А потом перестал. Я ему, видите ли, надоел. Он остался в компании, но стал смотреть на меня совсем по-другому. Как собака... на кусок мяса. С тех пор мне неспокойно в гимназии. Каждый. Блядский. День. Авель поджал губы. Он и представить себе не мог, что чувствовал Тео всё это время. Точно так же, как и Лангер не мог представить себе, что чувствовал Авель, когда тот издевался над ним. Они просто загнали друг друга в ловушку. — Но Йенс не должен узнать об этом. Понял? — процедил Тео. — Почему? — Говорят же, держи друзей близко, а врагов ещё ближе. Стараюсь придерживаться, — брюнет криво усмехнулся. — Если он поймёт, насколько глубоко засел у меня в печёнках, игра будет окончена. А я не собираюсь облегчать ему задачу. — Но это неправильно. Сегодня Йенс хотел вывести из себя Германа, чтобы он сорвался на тебя, — Авель махнул запястьем. — Нельзя всё это продолжать. Если бы я это не остановил, то... — А зачем ты это остановил? — перебил Тео, вскинув подбородок. — Зачем? — Авель даже растерялся на мгновение, а потом раздражённо всплеснул руками. — Да какого хрена ты такое спрашиваешь, Лангер? Я тебе больше не враг. Я не собираюсь тебя подставлять. Клянусь. — Чё, прям клянёшься? — Прям клянусь. Честное еврейское, — серьёзно подтвердил Авель, положив руку на сердце. — Ну... Ладно, — Тео опустил взгляд и обнял себя за плечи. — Но я всё равно не доверяю тебе. Как ни крути. Единственная причина, по которой я всё ещё говорю с тобой, это моя дурацкая азартность. Знаешь, не будь у меня свободы покончить жизнь самоубийством, я бы уже давно застрелился. — Не говори так. Я серьёзно. Розенталь спрыгнул с подоконника, шагнув к парню вплотную. Опешив, брюнет отступил на шаг, но уткнулся поясницей в столешницу парты и, не найдя других способов к отступлению, осел на неё. — Я знаю, что мы не можем доверять друг другу полностью, — Авель опустил свои руки на плечи одноклассника и, поджав губы, аккуратно пригладил складки на его рубашке. — Но если не мы, то... кто? Я готов слушать, Тео. Я готов говорить. Обещаю, наши разговоры останутся только между нами. Я больше не на стороне Йенса. Я выбираю тебя. Тео открыл рот. «Выбираю тебя»? Подождите... что? Его что делают? Выбирают?.. Нет... Нет же... Разве эти слова возможны? Разве они могут быть правдивы? Конечно же нет. Авель врёт. Точно врёт. Врёт так же, как это делает изо дня в день и Тео! Лангер посмотрел на руки одноклассника, лежащие на его плечах — тёплые, длинные пальцы, которые когда-то судорожно сжимали мокрые, испорченные тетради, теперь осторожно, успокаивающе поглаживали его, шепча «доверься». — Ты мне пиздишь, — тихо, почти беззвучно выдохнул Тео, поднимая на него глаза. От чувства надежды зрачки его расширились, практически затопив радужку. — Ты не можешь говорить этого всерьёз. — Почему же? — Авель не отвёл взгляда. — Я считаю, сегодня я уже оправдал своё имя, выбрав тебя, а не Йенса. Лангер замер, пытаясь отыскать на лице одноклассника хоть каплю фальши или привычной лжи, которой дышало всё его окружение от Германа до Йенса. Но Авель был до боли искренен. — Прекрати. Мне не нужна твоя жалость, — упрямо прошептал Лангер, хотя его пальцы уже безвольно стукнулись о край парты. — Это не жалость, — Авель чуть склонился, сокращая расстояние. Его ладони плавно скользнули от плеч Тео выше, к шее, едва касаясь подушечками пальцев быстро бьющейся жилки под челюстью. — Это наш с тобой уговор. Помнишь? Тео шумно втянул воздух сквозь сжатые зубы. На мгновение ему показалось, что если он сейчас сделает ещё один вдох, то окончательно сломается и расскажет Авелю всё. О том, как ненавидит каждый день возвращаться в свой холодный, чужой дом, как до дрожи боится разочарованного взгляда отца и как сильно ему хочется, чтобы его просто кто-то обнял. — Харэ нести эту сопливую поебень, — рыкнув, Тео оттолкнул парня и быстро сжался в комочек. — И не трогай меня. Бесишь. — А? — Авель и сам не заметил, как до этого коснулся тёплой шеи одноклассника, в попытках поближе рассмотреть его глубокие чёрные глаза. Кажется, этот жест показался Тео слишком интимным, и поэтому он смутился. — Извини, не подумал. Авель поспешно отступил на полшага назад, пряча ладони в карманы брюк. На его щеках и ушах тоже невольно проступил румянец. — Я всего лишь говорил факты. Не хотел тебя задеть. — Забей, — приглушенно бросил брюнет, не поднимая головы. — Забудь вообще. У меня просто... нервы сдают из-за этого чёртова ужина. — Какого ужина? — Отец назначил сегодня семейный ужин. Знал бы ты, как я не хочу туда идти. — Отчего же? Тео вдруг встал и подошёл к окну, уперевшись ладонями в подоконник. — Ты видел Германа. А теперь представь, что он — самый «душевный» и «небезразличный» из нашей компании. — Оу. — Каждый раз происходит одно и тоже. Отец говорит с Вильгельмом о партийных делах, Герман следит, чтобы я не проронил ни слова поперек, а я... я просто сижу там, как дрессированная собака, и жду, когда можно будет свалить в свою комнату. Честно говоря, меня уже тошнит от этих лицемерных выблядков. — Это... ужасно. — Герман сказал, что сегодня приедет сестра... Мы давно с ней не виделись. — Это хорошо или плохо? — Хер знает. Адала... год назад вышла замуж. Тогда она говорила, что готова на всё ради того, чтобы сбежать из этого поганого дома. Но когда она уезжала... она плакала. Хочу посмотреть ей в лицо и спросить... стоил ли побег этого брака? — Думаешь, она скажет тебе правду? — тихо спросил Авель, подходя на шаг ближе. — Вряд ли, — Тео коротко усмехнулся, не отрывая взгляда от темнеющего школьного двора. — Но это и неважно. Потому что я-то точно знаю, как она выглядит, когда ей хочется выть. Авель положил руки на подоконник. — Звучит грустно. — Не то слово. — Тео. — Что? — Если станет совсем уж тошно... Позвони мне. Ладно? — Да ебать, опять он за старое, — нарочно громко выдохнул Тео. — И чего только неймётся... — Позвони. Усёк? — Усёк. — Ну вот и всё, — заключил Авель. — Ну всё, — подтвердил Тео. — Значит, отлично. — Да, замечательно. — Превосходно. — Великолепно. — Просто потрясающе. — Чудесно. — Да, прекрасно. — Иди на хуй. — Да сам иди на хуй. После этого взаимного посыла парни стихли, а затем оба почти одновременно фыркнули. Авель качнул головой, но на губах всё же заиграла робкая, но довольная ухмылка. Он подхватил с подоконника влажную тряпку и тотчас снова запрыгнул обратно на стул, а оттуда — и на деревянный подоконник. Тео же тихо усмехнулся и встал позади на всякий случай.