Да здравствует режим!

Авель вяло плёлся в гимназию от трамвайной остановки, глубже пряча нос в воротник куртки. Одной рукой он крепче сжимал ручку чёрного дипломата, а в голове прокручивал расписание сегодняшнего дня. Он настолько был погружён в свои мысли, что не сразу уловил быстро хрустящие шаги позади себя. Вдруг пальцы, сжимавшие ручку, на мгновение освободились от веса — кто-то ловко, одним скользящим движением выхватил тяжёлый портфель прямо из его руки. Авель резко вскинул голову, оборачиваясь и уже готовый высказать случайному наглецу всё, что думает, но осёкся. Тео крутанул дипломат в руке, взвешивая его на пальцах, и широко ухмыльнулся, глядя на опешившего рыжего. — Давай помогу, принцесса, — промурлыкал брюнет, по-хозяйски закидывая чужой дипломат подмышку свободной руки, а ладонь небрежно пряча в карман кожаной куртки. Авель возмущённо выдохнул, но внутри мгновенно почувствовал облегчение. — Отдай, Лангер, — нахмурился он, делая шаг к нему и протягивая руку. — Я сам в состоянии донести свои вещи. И не называй меня так. — Ну уж нет, — Тео ловко увернулся. — Раз уж я вызвался быть джентльменом, терпи. Тем более репетиторов нужно беречь. Вдруг у тебя ручки устанут формулы писать? Пошли, несчастье, а то если здесь стоять, замёрзнуть можно. Авель недовольно покачал головой и критически оглядел одноклассника. Разбитая вчера на физкультуре губа припухла и покрылась тонкой корочкой, но глаза Лангера не выглядели уставшими — наоборот, Тео выглядел достаточно бодро для человека, который всего неделю назад клялся покончить с собой в этом месяце. — Почему ты ещё не в гимназии? — Меня рано привезли, так что вот, — беспечно молвил брюнет, — решил прогуляться. — Ясно, — Авель зашагал вровень. — Вижу, у тебя хорошее настроение. Как прошёл ужин? Тео засунул руки в карманы и неопределённо повёл плечом. — Как обычно, лицемерно и душно. Но, если смотреть в целом, не так уж и плохо. Я посидел там минут десять, а потом сбежал на псарню. — Славно. Как сестра? — Нормально. Всё такая же язва, как и прежде. Но вот мужик у неё, конечно, тот ещё имбецил. — Почему? — Угадай с трёх раз, кто лижет моему отцу задницу, болтает без умолку и распускает на сестру руки, чтобы чувствовать себя чуть выше несчастной женщины. — М-да, — Авель отвёл взгляд. — Печально. — Да похуй, меня не касается, — шикнул Тео. — Да и к тому же Адала не хочет ничего менять в своей жизни. Её всё устраивает. — Понятно. — А как твой нос? — вдруг поинтересовался парень, но затем в своей манере добавил: — Всё ещё такой же кривой? — Нормальный у меня нос, — фыркнул рыжий, пряча лицо в ладони. — У-у, еврейский носик, — с издёвкой передразнил Тео. — Иди ты. — Только после тебя. В ответ Авель лишь беззлобно фыркнул, убирая ладони от лица. Его щёки слегка порозовели — то ли от кусачего утреннего мороза, то ли от смущения. Тео тихо рассмеялся, явно довольный тем, что ему так легко удалось расшевелить Розенталя. Когда они наконец подошли к крыльцу гимназии, Лангер вдруг ускорился на полшага, ловко взбегая вверх по ступенькам. Он перехватил чужой портфель поудобнее, а другой рукой ухватился за ручку двери, с силой потянув на себя. Придержав её плечом, он картинно отступил в сторону, шутливо поклонился и выдал со своей привычной издёвкой: — Дамы вперёд. Авель закатил глаза, но шагнул к проёму. Проходя мимо брюнета, он на секунду замер и пристально посмотрел на его дурацкую, вызывающую ухмылку. Этот наглый вид так и просился на ответную колкость, но живой огонёк в тёмных глазах Тео заставил Авеля лишь молча смягчиться. — Спасибо, обойдусь без провожатых, — рыжий выхватил свой дипломат и быстро переступил через порог. Тео скользнул следом, и дверь за ними захлопнулась, отсекая холодный уличный воздух. Зайдя в вестибюль, Авель быстро скинул зимние ботинки и переобулся в туфли. Не дожидаясь Тео, он шагнул в сторону гардероба и вошёл в раздевалку. Он привычно двинулся мимо старшеклассников к своему крючку, как вдруг его окликнули: — Авель, привет. Авель от неожиданности даже притормозил. Он обернулся, озадаченно перехватывая ручку дипломата поудобнее. Окликнувшим его, на удивление, оказался Гельцер. — Привет. Подобное Розенталю было в новинку. С каких это пор одноклассники начали с ним здороваться? — Что-то случилось? — Да нет, ничего, — Гельцер шагнул ближе. — Просто хотел спросить, как твоё самочувствие. Вчера тебе неплохо прилетело. Авель невольно коснулся кончиками пальцев своего носа. — Всё в порядке. Спасибо. — Ну, тогда отлично, — Гельцер кивнул и неловко почесал затылок. — Я слышал, тебе тоже досталось. — Пустяки. Не первый раз приходится разнимать Лангера и его дружков. Вечно они доставляют классу проблемы. — Ясно. Но спасибо, что хоть как-то пытаешься их утихомирить. — Да нет, что ты, — сконфуженно фыркнул парень. — Это же моя работа. Ну, в смысле, я же староста, я должен следить за порядком в классе... или типа того. — Да, точно. Авель недоверчиво повёл подбородком. Следить за порядком в классе? Да, хорошо сказано. Особенно, когда и староста, и учителя закрывали глаза на его травлю в течение двух месяцев. Вдруг Гельцер, будто прочитав его мысли, подбоченился и виновато отвёл взгляд. Авель удивился. Фридрих был парнем заметным, высоким, крепкого телосложения, со светло-русыми коротко стриженными волосами, среди которых примечательно выделялись аккуратно отросшие виски. Он пользовался авторитетом у учителей и уважением у парней, но с Авелем всегда держался на подчёркнутом расстоянии. Впрочем, Авель его понимал. Фридрих, будучи парнем практичным и неглупым, просто старался избегать стычек с Тео. Лангер в своей худшей форме был неуправляем, и любой, кто попытался бы проявить к Розенталю хоть каплю сочувствия или просто заговорить с ним, тут же мог навлечь на себя его изощрённое внимание. В итоге ещё в начале октября почти весь класс предпочёл объявить Авелю негласный бойкот. Сейчас же Гельцер стоял перед ним и, казалось, хотел сказать что-то ещё — может быть, извиниться за неучастие или поблагодарить за хорошее терпение — однако так больше ничего и не успел сказать. — О чём секретничаем, мальчики? — юркнув мимо старосты, вдруг налетел на Авеля Тео и заглянул в глаза Гельцеру. Увидев брюнета, Фридрих напрягся. Он был выше и явно сильнее Тео, но на стороне Лангера играла не физическая сила, а его абсолютная непредсказуемость. — Привет, Тео. Да так, ни о чём, — дежурно улыбнувшись, ответил староста. — Ну, я пойду. Не опаздывайте на первый урок, парни, — он развернулся, помахал рукой и вышел из раздевалки. Тео перевёл взгляд на Авеля. — Что он сказал? — Ничего, — рыжий скинул с себя руку одноклассника и двинулся к искомому месту в раздевалке. — Просто спросил, как я после вчерашнего. — А, ясно, — тихо ответил Тео. — Заботливый какой. Прямо мать Тереза местного пошива. Авель усмехнулся, повесил на крючок свою куртку, засунул пакет со сменной обувью на полку и скрестил на груди руки. — Ну, а что? Он ведь староста, по идее, должен со всеми контактировать. Но кстати тебя он будто за километр обходит. Вы с ним в плохих отношениях? — Да нет, с чего ты взял? — Тео равнодушно пожал плечами, стягивая куртку. — Гельцер нормальный парень. На роль старосты так вообще идеально подходит — ответственный, правильный, учителя от него тащатся. Мы с ним давно знакомы, ещё со средних классов, просто никогда близко не общались. Разные компании, понимаешь? Авель приподнял брови. Слышать от Лангера столь миролюбивый и даже в чём-то уважительный отзыв о ком-то из одноклассников было непривычно. Обычно в лексиконе Тео для окружающих находились исключительно эпитеты разной степени паршивости. — То, что он меня сторонится и пытается держать на дистанции — это просто здравый смысл, — хмыкнул Тео, накидывая портфель на плечо. — Мне незачем с ним конфликтовать. У него своя жизнь, у меня своя. Так что никаких тёрок у нас нет, расслабься. Брюнет проверил, плотно ли застёгнуты манжеты рубашки, после чего кивнул в сторону выхода из раздевалки. — Ну что, рыжик, пошли? — Пошли, — вновь закатив глаза, Авель подхватил дипломат, и они оба направились в класс.

***

Лангер сидел за партой, раздражённо царапая карандашом поля тетради. На доске красовались условия задач, которые физик задал на самостоятельное решение. Тео уже выудил у отличника ответы, но вот решение никак не мог подобрать. Цифры не хотели сходиться. Он посмотрел на часы. До звонка оставалось меньше минуты. Парень выдохнул и устало опустился на парту. Ему очень хотелось, как и прежде просто вырвать лист из тетради и выбросить его в корзину, нарочно демонстрируя своё наплевательское отношение к ненужному предмету, но он не стал. Наверняка, Авель уже всё решил. Может, стоит просто подойти к нему и спросить? Ну, а что? Раз уж он уже вызвался в репетиторы, пускай помогает. Наконец прозвенел долгожданный звонок. Тео ещё минуту повалялся на парте, затем поднял голову, потянулся, откинулся на спинку стула и уже приоткрыл рот, чтобы позвать Розенталя, но осёкся. Над партой Авеля склонился Йенс. Он что-то говорил рыжему, но тот лишь лениво водил глазами по учебнику, изредка кивая в ответ однокласснику. Тео отвернулся и снова лёг на парту, пряча лицо в сгибе локтя. Кажется, он передумал обращаться за помощью. Тем временем Авель поднялся из-за парты и, следуя за одноклассником, вышел из кабинета. Йенс сказал, что им нужно поговорить наедине, и потому сейчас Авель нехотя плёлся за ним навстречу укромному местечку «без лишних глаз и ушей». Когда они свернули под лестницу, Йенс резко остановился, развернулся всем телом и уставился на Розенталя. На его лице так и читалось с трудом сдерживаемое бешенство. — Ты опять считаешь себя самым умным? — без предисловий прошипел он. — Я не слепой, Авель. Я отлично вижу тебя и Лангера. Какого хера вы так мило общаетесь? Авель недовольно скрестил руки на груди и заломил бровь. — В каком это месте мы «мило общаемся»? — Да во всех! — Йенс всплеснул руками. — Если бы на Тео сорвался Герман, Тео был бы сейчас в ярости или хотя бы не в духе с тобой так приятельски болтать. Он должен был вылить всю свою злобу на тебя, а не просто за глаза улыбаться и миленько балагурить о всяком. — Так ты хотел, чтобы он сорвался на меня? — с отвращением опешил Авель. Йенс на мгновение стушевался, но тут же упрямо возразил: — Я этого не говорил. И вообще, ты сделал то, о чём я просил? Ты же сжёг документы, верно, Авель? — Нет. — Как это «нет»? — лицо Йенса вытянулось. — Так это. Уж извини, но я вернул их законному владельцу. Йенс резко сделал шаг вперёд, почти вплотную приближаясь к однокласснику, и прошипел прямо ему в лицо: — Что ты сделал, жид ёбаный? Авель не отшатнулся, хотя внутри у него всё съёжилось от этого грязного, брошенного в лицо оскорбления. Он лишь холоднее посмотрел на бывшего приятеля. — Не переходи на личности, Рау. — А что я ещё могу поделать, когда ты предал меня, Авель? Я столько помогал тебе, поддерживал, как мог, когда никто даже не смотрел в твою сторону, а ты просто взял и кинул меня? Как ты мог мне столько врать? — Я врал тебе точно в такой же мере, как и ты мне. — Я? — Йенс искренне изумился, прижав ладонь к груди. — Разве я когда-то врал тебе? — Да. Хватит делать вид, что ты знаешь Тео. Ты ни хрена о нём не знаешь. — Можно подумать, ты дохера о нём знаешь, — выплюнул Йенс, а потом нервно улыбнулся. — Авель, скажи честно, он промыл тебе мозги, да? Что он сказал тебе, чтобы настроить против меня? Как он меня оскорблял? — Он не делал этого. — Ну конечно, конечно он этого не делал, — с подковыркой прошипел парень. — Он ведь не знает о моём причастии к этому делу. Не знает же, верно? Авель ничего не ответил. Он лишь пристально, многозначительно посмотрел на одноклассника и безразлично приподнял брови. В его глазах не было ни сочувствия, ни желания успокоить. — Авель, говори, — Йенс побледнел. — Он же не знает обо мне, правда? Розенталь раздражённо поджал губы, глядя на парня. Йенс судорожно усмехнулся, не веря этому говорящему выражению лица, но затем пришёл в себя, и его лицо исказилось от бешенства. — Неблагодарная гнида! — он резко схватил Авеля за воротник и замахнулся, готовый влепить еврею хлёсткую пощёчину, но не успел. Слева раздался резкий, сухой щелчок. Парни почти одновременно повернули головы. В тусклом свете, пробивавшемся сквозь пролёты лестницы, блеснуло узкое стальное лезвие складного ножа. — Руки убрал. Голос Тео прозвучал негромко, но в нём было столько злости, что у Авеля по спине пробежали мурашки. — Тео, — тихо выдохнул Йенс. — Я ведь уже предупреждал и не раз, чтобы вы, парни, не трогали его. — Да я не... — Руки! — перебив, громче повторил Лангер. Йенс тут же разжал пальцы, отпуская измятый воротник Авеля. Он поднял раскрытые ладони на уровень груди и осторожно отошёл назад на полшага. — Лучше убери нож, Тео, — процедил Рау, стараясь говорить уверенно, но Авель отчётливо заметил, как дрогнул его кадык, когда он сглотнул. Тео же сделал плавный шаг вперёд, сокращая дистанцию. Кончик лезвия замер в паре сантиметров от груди Йенса, прямо напротив сердца. Разбитая губа Лангера слегка приподнялась в неоднозначной улыбке. — Ты ведь достаточно умён, чтобы знать, что я ревнив к своим вещам, — невозмутимо промурлыкал брюнет, ведя лезвием вверх. Дойдя до горла, он задвинул нож, но тут же ухватился за галстук парня и с силой дёрнул на себя, заставляя того согнуться и приблизить лицо. — Послушай сюда, сука. Это моё последнее тебе предупреждение. Тронешь Розенталя, — прошипел Тео, вглядываясь в расширенные зрачки Йенса, — я вспорю тебе брюхо. Без жалости, от паха до самой грудины. Выпущу твои вонючие кишки наружу, а потом то, что останется, бережно упакую в мешок и скормлю своим легавым. Понял меня? Блондин, не в силах что-либо ответить, коротко кивнул. — Рад, что мы поняли друг друга, — Тео отпустил его и улыбнулся. — Теперь можешь идти. Йенс медленно выпрямился, гордо поправил свой галстук, аккуратно обошёл Тео по широкой дуге и, больше не проронив ни слова, быстрым шагом вышел из-под лестницы. Авель осторожно выдохнул и отлепился от стены, глядя однокласснику вослед. Лангер же беспечно подкинул нож в руке и спрятал его обратно в карман. — Не благодари, — усмехнулся он, смеряя Авеля глазами. Розенталь кинул на него серьёзный взгляд, но тут же смягчился, вспомнив, что Лангер вообще-то спас его от пощёчины. — Как много ты слышал? — Не знаю. Пришёл где-то на том моменте, когда ты сказал, что он ни хрена обо мне не знает, — улыбнулся Тео. — Впрочем, я думал, что вы снова что-то против меня замышляете, но я приятно ошибся. Удивлён, что у тебя вообще получилось настолько вывести Йенса из себя. Давно не видел его таким взбешённым. — Что ж, это было нетрудно, обращайся. — Поздравляю, Авель. — С чем? — Как это с чем? Ты нажил себе нового злейшего врага, — Тео спрятал улыбку в кулак. — Что ж, это надо будет пренепременно отпраздновать. Наш первый общий враг, разве не романтично? — Да иди ты, — Авель толкнул одноклассника в плечо, выбираясь из-под лестницы, на что брюнет лишь прыснул. Парни вышли в коридор и неторопливо зашагали в сторону кабинета. — А вообще, за то, что отшил Йенса — зачёт. Хотя, согласись, моё появление было куда эффектнее. — Эффектнее? — Авель скептически выгнул бровь. — Ты угрожал вспороть ему живот и скормить собакам. Если б кто-нибудь тебя услышал, тебя бы приняли за убийцу-психопата. — Ну и пускай. Пусть ходят и оборачиваются, — простодушно заключил Тео. — Мне же спокойнее будет. — Но всё же... — Авель недоверчиво прищурился, всматриваясь в лицо одноклассника. — Ты выглядел так, будто реально готов это сделать. — Ой, да брось, рыжик. Я слишком люблю своих собак, чтобы кормить их всякой парашей по типу кишок Йенса, — схохмил он. — Да и вряд ли я вообще способен на убийство. Зато вот убедить в этом людей легче простого, — Тео легонько постучал пальцем по виску. — К тому же репутация психа иногда чертовски помогает экономить время. — Да ты просто... — Авель замялся, пытаясь подобрать нужное нарицательное. — Пиздобол? — охотно пришёл ему на помощь Тео. — Сумасшедший мудак? Или ты хотел сказать отбитый кретин? Ну же, Розенталь, смелее, расширяй свой словарный запас, я не обижусь. — Поразительный, — вдруг мягко произнёс рыжий. Тео застыл на полуслове. Весь его весёлый задор и подготовленный словесный мусор испарились в ту же секунду. Он уставился на Авеля, глупо приоткрыв рот, словно тот сейчас сказал что-то неприличное. — Чё? — Говорю, ты не перестаёшь меня удивлять. Всё-таки Йенс прав, я ещё многого о тебе не знаю, — усмехнулся рыжий, уходя вперёд. — Но надеюсь, до весны мы это исправим. Не так ли, Лангер? Брюнет попытался вернуть на лицо привычную язвительную ухмылку, но мышцы не послушались. Вместо этого под кожей проступил густой, яркий румянец, мгновенно доползший до самых ушей. — А, ну, ага... исправим... А? Погоди, чего?!

***

Это был последний день их отработки. Две недели, которые вначале казались бесконечной каторгой, пролетели на удивление быстро. Авель даже в какой-то степени был рад тому, что химик соизволил их так несправедливо наказать, ведь если бы не это, насколько стало бы вероятно то, что через неделю в классе вдруг объявили бы о безвременной кончине Лангера? Парни зашли в пустой кабинет, выделенный им Шнайдером на сегодня. Сбросив вещи на парту, Розенталь оглядел помещение и повернулся к напарнику. — Ну, тут работы всего ничего, — негромко сказал он, засучивая рукава рубашки. — Я сам со всем быстро управлюсь. А ты... Я думаю, тебе лучше стоит заняться физикой. На следующей неделе контрольная, и, если не научишься решать подобные задачи, с хорошим результатом можно попрощаться. Я дам свою тетрадь, там всё есть. Если что-то будет непонятно — спрашивай, объясню. — Тоска-а, — недовольно протянул Тео, но сделал полшага назад, привалился бедром к краю парты, согнул руку в локте и выставил вперёд открытую ладонь, молча требуя обещанную тетрадь. Авель усмехнулся, открыл свой дипломат, достал тетрадь и вложил её в тёплую ладонь брюнета. — Держи, неуч. — Кто бы говорил, задохлик, — беззлобно отозвался Тео, усаживаясь за парту и вытаскивая из своего портфеля учебные принадлежности. Авель выдохнул, ещё раз осмотрелся и прошёлся по классу. Дойдя до раковины, он смочил тряпку под краном и принялся методично протирать лакированные поверхности парт. В тишине кабинета зазвучал тихий шорох влажной ткани по столешницам, неторопливый скрип карандаша за первой партой и невнятное бормотание брюнета. Тео хмурился, подпирая рукой щёку и сосредоточенно водя карандашом по полям своей тетради. Он то и дело переводил взгляд с аккуратного, ровного почерка Авеля на свои каракули, тихонько ругаясь сквозь зубы каждый раз, когда находил у себя очередную глупую ошибку. Авель продвигался вдоль среднего ряда, краем глаза наблюдая за одноклассником. Было непривычно видеть Лангера таким сосредоточенным и даже в чём-то домашним. Мягкий свет заходящего солнца из окна падал на его тёмные волосы, делая их чуть светлее на макушке, и ложился золотистыми бликами на его сильные плечи. — Ну как? — не оборачиваясь, спросил Авель, отжимая тряпку над раковиной. — Нашёл, где просчитался? — Да, — глухо отозвался Тео, не отрывая взгляда от тетради. — Со знаками запарился, а так всё в общем-то ясно. — Вот видишь, — фыркнул Авель. — Не такой уж ты и бездарь. — Просто у тебя хорошо решение расписано. Тут только умственно отсталый не поймёт. — Сочту за комплимент. — Да поди специально под меня так писал, выёживался? — А ты догадливый, — Авель усмехнулся. — Но разве это плохо? — Как знать. — Ну, ты же понял, как решать такие задания, да? На самостоятельной работе разберёшься? — На четвёрку напишу точно. — Тео. — Ну, может, на тройку, не суть важно. — Тео. — Да что? — Не меньше, чем на два. Понял? — Я подумаю. — Не «я подумаю», а «так точно, герр Розенталь». — О как мы заговорили, — натянув свою ухмылку, Тео откинулся на спинку стула. — Что, теперь командуешь мной, заучка? — Кто-то же должен, — пожал плечами Авель. — Раз уж ты заделался моим учеником, будь добр соответствовать марке. Намёк понятен? Тео негромко хмыкнул, крутя карандаш между длинными пальцами. Его взгляд скользнул по фигуре рыжего, задерживаясь на закатанных рукавах рубашки и влажных ладонях, а затем снова поднялся к лицу. — Так точно, герр Розента-аль, — нарочито прилежно протянул Лангер и снова уткнулся в тетрадь. Авель удовлетворённо хмыкнул, повернулся обратно и принялся за парты третьего ряда. Прошло около пяти минут. Скрип пера за первой партой вдруг прекратился. Лангер притих. Авель, увлечённо оттирающий чернильное пятно на одной из столешниц, не сразу обратил на это внимание, но тут из-за спины донёсся подозрительный голос Тео: — Вот те на. Это чё... я? Авель замер. Он медленно выпрямился и обернулся. Тео сидел, склонившись над конспектом, и с интересом листал последние страницы его тетради. Авель не сразу понял, что произошло, но, как только до него дошло, на что глядел Лангер, он вспыхнул до самых корней волос. — Лангер, закрой! — Розенталь бросил тряпку и рванулся к первой парте. Но брюнет мгновенно выскочил из-за стола, прижимая открытую тетрадь к груди, и отпрыгнул в проход между рядами. — Погоди, погоди, рыжик! — Тео победно расплылся в улыбке. — Да ты у нас художник, оказывается! Чего ж ты раньше такой талантище скрывал? — Отдай сейчас же! — Авель, растеряв всё своё хвалёное хладнокровие, бросился наперерез через соседний ряд парт. Его уши и щёки покраснели от дикого, непереносимого стыда. — Ну сейчас посмотрю и отдам! — Тео ловко увернулся, перепрыгнув через стул. — Не кипушуй, рыжик! — Тео!! Но брюнет лишь громче рассмеялся, лавируя между рядами. Как бы Авель не пытался его догнать, все старания шли прахом. На одном из поворотов рыжий совершил отчаянный выпад и почти ухватил Тео за шкирку, но тот в последний момент извернулся. Сделав резкий толчок вперёд, Лангер легко перекатился через учительский стол, приземлился на корточки и тут же нырнул под него. Тяжело дыша, Авель подбежал к столу и тут же стукнул по нему кулаками. — Аргх! Не могу поверить, что сам отдал тебе свою тетрадь! Из-под стола раздалась тихая усмешка. Авель выдохнул и привалился локтями к столешнице. Всё. Поздно пить боржоми. Тео всё видел, так что уже нет смысла препираться. Глупо. Боже, можно же было так глупо попасться! И всё эта дурацкая привычка рисовать в конце тетради... Обычно Авель делал это неосознанно. Он скучал на уроках, а Тео, мелькая у него на периферии, без особых на то причин становился жертвой его карандаша. Честно признаться, для Розенталя было своего рода забавой рисовать на одноклассников карикатуры. Это было весело и хорошо помогало бороться с гневом или тоской. После уроков Авель по обыкновению выдирал и избавлялся от испорченных листов, но в этот раз это как-то совсем вылетело из головы. Но разве в этом есть его вина? Это Тео ни с того ни с сего начал листать его тетрадь! И чего только Лангеру неймётся? — Если ты думаешь, что я шучу, то я не шучу. Авель поднял голову, складывая руки на столе. — Немедленно верни мне тетрадь, — рыжий подождал, — пожалуйста. Но ответа не последовало. Из-под стола не доносилось ни звука, будто Тео там и вовсе не было. Потеряв терпение, Авель опустился животом на учительский стол, свесился лицом с противоположного края и заглянул вниз, уронив с парты рыжие кудряшки. Тео сидел там, поджав под себя ноги, и с голодным любопытством рассматривал его тетрадь. Заметив Авеля, брюнет невозмутимо вытянул руку, упёрся указательным пальцем прямо в лоб Розенталя и отодвинул его прочь, мол, потеряйся. Авель недовольно хмыкнул, но убрал голову и сел, сдвинувшись на край учительского стола. Ладно, пусть смотрит. Пускай хоть подавится этими рисунками. Чего это Розенталь должен из-за этого смущаться? — Эй, Авель. — Ну что ещё? — Тебе уже говорили, что ты гениальный карикатурщик? И так меня и сяк обрисовал, хах, — шорох страниц. — Но никак не возьму в толк, это ты меня так любишь или настолько ненавидишь? — Я просто набивал руку, и к моему отношению к тебе это никак не относится. Так что верни тетрадь, ты ставишь меня в неловкое положение. — Ну а если по шкале от одного до десяти, где десять — это готовность убить, — проигнорировал Тео, — насколько ты меня ненавидишь? — Если не перестанешь надо мной измываться, то будут все одиннадцать. — Ой-ой, как страшно, — передразнил брюнет. — Ну да плевать. Я в домике. О. Это что, сегодняшняя сцена под лестницей? Да, реально. «Не трогай Розенталя, а то я... выпотрошу твои кишки»... Ужас какой. Я чё, прям так и сказал? И вообще, чего это у Йенса тут такая смазливая мордашка, а я какой-то ушастый карлик с ножом? Это несправедливо! — Не нравится — не смотри. Проблема что ли... — М-да-а, так надо мной ещё никто не издевался. Бьёшь все рекорды, рыжик. — Я старался. — Ладно, на, я насмотрелся, — он с громким шлепком закинул тетрадь на столешницу. — Я бы с удовольствием попозировал для тебя ещё, но похоже, что твоё неокрепшее еврейское сердце просто не выдержит такой красоты вблизи. — Поверь, Лангер, моё сердце выдерживало вещи и похуже твоей физиономии, — саркастично отозвался Авель и забрал тетрадь. Он спрыгнул со стола и отнёс вещь к дипломату. Спрятав её внутрь, Авель застегнул замки портфеля и обернулся, но Тео всё ещё не вылез из-под стола. Он стих. — Эй. Вылезать не собираешься? Тео не ответил. Авель пожал плечами, подобрал тряпку с парты и, как ни в чём не бывало, продолжил заниматься уборкой. Отмыв весь третий ряд, Розенталь остановился и сдвинул брови. — Тео? Тишина. Авель вздохнул, обогнул учительскую кафедру и заглянул под стол. Тео сидел, ссутулившись, прислонившись лбом к собственной коленке. Он выглядел отстранённым, будто ушёл в себя так глубоко, что реальность вокруг перестала для него существовать. — Эй, — Авель присел на корточки рядом. — Ты чего? — Ничего. — А чего не вылезаешь тогда? — Да так... Просто уютно здесь. — Не неси ерунды. В чём дело? Лангер замолчал. Он посмотрел на Авеля, потом отвёл взгляд, спрятал голову в руках и тихо выдохнул: — Устал. — Ничего, сейчас пойдём домой, отдохнёшь. Давай, вылезай. — А ты? — вдруг шикнул парень. — Что я? — Устал от меня? Уже передумал мне помогать или всё никак не отчаешься? Розенталь опешил. — Ты что, опять загоняешься по этому поводу? — Ничего я не загоняюсь... Просто не могу дождаться того момента, когда ты уже отвернёшься от меня, чтобы сказать: «А всё-таки я был прав». Авель прикрыл глаза. Да, всё же всё веселье Тео до сих пор было напускным. Ну конечно. Человек, который столько страдал по мысли о смерти, не может в мгновенье ока захотеть припеваючи жить дальше. И притворялся живым он только для того, чтобы прилюдно не развалиться на части; сейчас же у него, походу, вновь села батарейка. Розенталь вздохнул и устало провёл пальцами по лицу, чувствуя едкую злость на всех тех, кто когда-то внушил этому парню, что от него рано или поздно все отказываются. — Тео, — медленно произнёс Авель. — Ты хочешь узнать, почему я пытаюсь тебе помочь? Лангер поднял на него мутный взгляд. — Потому что тебе выгодно меня использовать? Потому что, если я сдохну, ты не получишь хорошее образование? Это так очевидно, Авель. — Ничего не очевидно. То, что ты сейчас сказал, это ты сам себе надумал, а у меня есть другая причина. — Да ну? — усмехнулся темноволосый. — Тогда мне даже интересно, что ты там придумал. Ну давай. Колись. — Я покажу тебе. — А? — Не здесь. Складывай вещи и идём. — Куда? — Узнаешь. Тео смолк, недоверчиво сощурив глаза. — Давай, — Авель протянул руку. — Я докажу тебе, что ты не прав. Брюнет посмотрел на него и вдруг усмехнулся. — Я так погляжу, это теперь твоё любимое занятие? — Тео ухватился за его ладонь, выбираясь из-под стола. — Да. С тех пор, как перевёлся, — Розенталь поднял парня. — Собирайся, а я пока закончу с уборкой. — Ладно. Тео отряхнул брюки и зашагал к своей парте. Авель же вернулся к первому ряду, дотёр последние столы, снова подошёл к раковине, тщательно вымыл тряпку, отжал её и аккуратно повесил сушиться. Он обернулся, собираясь забрать свой дипломат, но Тео его опередил, держа чужой портфель за плече, как свой собственный. Лангер кивнул на дверь кабинета и молча вышел в коридор, говоря этим, что подождёт снаружи. Авель усмехнулся, но тут же одёрнул себя. В самом ли деле необходимо выкладывать перед Лангером все карты? Если Авель пойдет ва-банк, поможет ли это наладить их отношения? Кто знает... Но в одном Авель уверен точно: Тео не успокоится, пока не узнает правды. Он продолжит загоняться, препираться и откатываться назад, к своему прежнему состоянию, если ничего не изменить. Он точно не сможет справиться с вечным чувством тревоги один. Мама ведь говорила, что, если человек не готов принять помощь, то он должен хотя бы знать, что он не одинок. Авель вышел в коридор и закрыл дверь. Шнайдер сказал занести ключ на вахту, но это пока последнее, о чём думал Розенталь. — За мной, — забрав свой дипломат, тихо бросил Авель и зашагал по коридору. Тео, не особо воодушевленный, вяло поплёлся за ним. — А далеко нам идти, а? Домой хочется. — Терпи, — безразличным тоном ответил Авель. — Боже, ну что же ты меня так интригуешь, Розенталь? Не понимаю, что там может быть такого, что вдруг переменит моё мнение о твоих неблагонадёжных еврейских намерениях в отношении меня. — А ты потерпи и узнаешь. — Бля-а, как это всё сложно, — провыл брюнет. Авель проигнорировал его нытьё и свернул по коридору. Через пару минут они наконец подошли к одной из тёмных школьных дверей. Тео прочитал надпись на табличке и приподнял брови. — Учительская немца? И что мы тут забыли? Авель достал из кармана небольшой ключик и вставил его в замочную скважину. Раздался щелчок. Розенталь толкнул дверь и вошёл внутрь. — Ах, да, точно. Лукас ведь говорил, что Хофманн дал тебе дубликат ключа от своей лаборантской, — Тео привалился плечом к косяку. — Я и забыл. — Заходи, — кивнул Авель и, как только одноклассник переступил порог, толкнул дверь обратно и с щелчком запер её на ключ изнутри. — Ещё и закрылся. Это, чтобы я не сбежал? — Это, чтобы нас никто не отвлёк. — Ясно. — Тео, — Авель серьёзно глянул на одноклассника. — Спрошу в последний раз. Назад пути уже не будет. — А разве он когда-то был? — брюнет опёрся об этажерку. — Давай уже, выкладывай. Чё там? — Ты точно хочешь об этом знать? — Чё за тупой вопрос? Сам меня уже маринуешь с четверть часа, а теперь на попятную? Я же сказал, выкладывай. — Ладно, но потом не ной. Авель медленно прошёл к столу Хофманна, который был уставлен перьевыми ручками, чернильницами и стопками непроверенных тетрадей, поставил на него свой дипломат, с гулким выдохом сбросив с плеч груз минувшего дня, и начал нерасторопно расстегивать галстук. Тео, ожидая хоть какого-то действа, лениво осмотрелся. В этой комнатушке и вправду угадывались черты заядлого любителя литературы. Лангер скинул порфель на пол и с интересом прошёлся по корешкам книг на этажерке, изучая глазами названия и авторов. Авель тем временем закончил с галстуком, небрежно бросив его на край стола, и взялся за низ своего жилета. Стянув его, рыжий развернулся. — Иди сюда, — негромко позвал он, опершись поясницей на стол. Лангер, который в этот момент разглядывал полные полки Хофманна, деловито обернулся. Увидев Авеля в таком виде, он неопределённо ухмыльнулся, оттолкнулся от стеллажа и подошёл, нарочито покачивая бёдрами. — Ну, Розенталь, я впечатлён. Ты решил, что лучший способ заставить меня довериться тебе — это раздеться? Не знал, что ты у нас такой смелый. Ну? И сколько будет стоить приватный танец? Надеюсь, ты хорошо подготовился, потому что я довольно придирчивый критик и... — Да заткнись уже, — холодно шикнул Авель, расстёгивая пуговицы. — Так точно, герр Розенталь, — язвительно протянул Тео, скрестив на груди руки. Авель закатил глаза, но расстегнул последние пуговицы рубашки и медленно спустил её с плеч. Тео похоже хотел съязвить ещё что-то по этому поводу, но слова вдруг застряли в горле. Его насмешливый взгляд, скользнувший по плечам Авеля, внезапно остекленел. От улыбки на лице не осталось ни следа. — Что это... — Тео сделал невольный шаг назад. — Это что за хрень, Авель? Розенталь виновато опустил взгляд. На веснушчатых плечах алели длинные, кривые полосы. Одни были относительно свежими, покрытыми грубой тёмной корочкой, другие — уже давно розовели на бледной коже. Всё, начиная от половины плеча и заканчивая надплечьем, было исполосовано жёсткими порезами. — Ты спрашивал меня, почему я никак не оставлю тебя в покое... Вот... Вот моя причина. Ты говорил, что я не знаю, какого это, когда боль — это единственный способ заглушить этот голос в голове, но я знаю. И именно поэтому я всё ещё пытаюсь... помочь. Лицо Лангера бледнело с каждой секундой. Глаза расширились в ужасе, а губы предательски дрогнули. — Нет, это... это не так... — голос сорвался. — Это неправда. Авель стоял неподвижно, чувствуя, как взгляд Тео прожигает его кожу. — Это правда, — возразил он. — Я знаю, что это больно. Я знаю, что ты чувствуешь, когда нечем дышать. Я знаю, что значит не хотеть просыпаться по утрам... Я знаю. Тео шагнул ближе и вытянул дрожащую руку вперёд. Он невесомо провёл пальцами по косым порезам. Не обман... Но разве это может этим быть? Розенталь, такой безупречно умный, опрятный, непоколебимо спокойный парень, который всегда держал себя с таким достоинством в классе, несмотря на все изощрённые издевательства Тео, — он что же, тоже ломался от боли, прячась от собственных мыслей за лезвием? — Зачем? — промямлил Тео. — Зачем ты это сделал? — Потому что было больно. — Но ты... Ты не должен был... Ты не мог! Почему ты это сделал? Это из-за меня, из-за меня, да? — парень сорвался на истерический шёпот. — Это из-за того, что я делал? Из-за того, что я говорил? Это я довёл до этого, да? — Отчасти, — до боли честно признался рыжий. — Но это уже неважно. Это всё в прошлом. Просто я хотел, чтобы ты знал, что ты не... Тео занёс руку над головой и резко отвесил себе пощёчину. Авель ужаснулся, быстро пряча плечи обратно под рубашку. — Какая же я гнида... — забормотал Тео, пятясь. — Герман прав, убить меня мало... Сука, — он ударил себя ещё раз. — Я убью себя, клянусь, я убью себя... сегодня. — Тео, прекрати! — Авель шагнул за ним. — Не подходи! — парень впился ногтями в шею и с силой рванул вниз, раздирая кожу и оставляя неглубокие красные борозды. Он судорожно потянулся к щекам. — Лангер! — рыжий бросился к нему, хватая за запястья. — Хватит! Ты чего творишь? — Не мешай! — Тео вывернулся, больно пнув Авеля коленом в живот. Ахнув, Розенталь согнулся, а брюнет бросился к двери, но лишь беспомощно врезался в неё плечом, вспомнив, что одноклассник заперся на ключ. — Чё-ёрт, а-а! — Тео стукнул кулаком по дереву и загнанно оглянулся на парня, который уже поднимался. Розенталь поморщился и недовольно поджал губы. Он понял, что уговоры на Лангера уже не подействуют — парень был в состоянии острого психоза. — Последний раз говорю, успокойся, — предупреждающе повторил Авель. — Да отъебись уже от меня ты, сраная полукровка! — не выдержав, взорвался Тео и затряс руками. — Хватит! Хватит делать вид, что тебе на меня не плевать! Я ведь знаю, что плевать! Знаю, что тебе от меня нужен только аттестат! Но я не могу тебе его выдать, Розенталь, не! мо! гу!!! Я не золотая ложка, которую можно взять в рот, и не лотерейный билет! Так что, неужели так сложно просто встать в сторонку и дать мне без кипиша покончить с собой?! — Да! Мне сложно! — рявкнул Авель, выходя из себя. Зря. Зря он показал всё это Тео. — Потому что, мать твою, я не хочу хоронить единственного человека, который хоть что-то чувствует в этой сраной нацисткой дыре! Тео лихорадочно помотал головой. Его пальцы, дрожащие от нервного спазма, вырвали из кармана складной нож. Лезвие с сухим, щёлкающим звуком рассекло воздух. Авель даже не успел осознать, как кинулся вперёд. Он молниеносно выбил нож из чужих пальцев и тут же впечатал одноклассника в стеллаж с книгами. Пыльные журналы посыпались на пол. — Пусти! — Тео вновь попытался вывернуться из его хватки, но в этот раз Авель ему этого не позволил: он зажал его ногу своей, ещё раз с силой толкнул парня в этажерку и подножкой заставил потерять равновесие. Тео упал на бок, но тут же попытался встать. Дикий взгляд метнулся к тому месту, куда упал нож. Он уже было собрался сделать рывок в ту сторону, но Авель снова сбил его с ног, навалился на него всем телом и пригвоздил к полу. — Уйди! — выл Лангер, яростно пытаясь высвободиться. — Уйди, убей меня, сделай хоть что-нибудь! Ты же не можешь меня простить, не можешь! — Не тебе, мудак, решать, что я могу делать, а что нет! — Авель зажал его ноги, не давая парню выбраться из-под себя, и теперь судорожно норовил обездвижить его руки. — Бесишь меня, Розенталь, бесишь!!! Тео вырвал одну руку и с животным оскалом подтянул её к своему рту, намереваясь зубами разодрать кожу на тыльной стороне ладони. — Только попробуй! — вскрикнул Авель и грубо перехватил челюсть Лангера своими пальцами, с силой вдавливая их в его щёки, чтобы не дать ему сомкнуть зубы на собственной плоти. Тео рванулся, укусив рыжего за ладонь. Острая боль прошила руку. — Сука! — Авель отдёрнул кисть, но тут же перехватил второе запястье Тео. Чувствуя свою беспомощность, Лангер нервически вскинул голову и тотчас ударился со всей силы затылком о жёсткий паркет. Авель обомлел. — Да успокойся ты, блять! — заорал он прямо ему в лицо. — Прекрати! Слышишь меня, Лангер?! Прекрати! Но вряд ли Лангер слышал. Тео ещё раз попытался удариться головой, но тут Розенталь уже психанул. Он выпустил руки Тео и в ту же секунду взобрался выше, сгибаясь и обхватывая голову одноклассника всем телом. Тео, почувствовав свободу, начал брыкаться, пытаясь сбросить одноклассника с себя, но у него это не вышло. Его ногти впивались в плечи, в рёбра и в бёдра Авеля через тонкую одежду, он корчился, хрипел и выл, пытаясь то ли задушить себя воротником, то ли снова дотянуться зубами до собственных рук. Розенталь получил несколько сильных толчков коленями в копчик, но сдаваться не собирался. — Хватит! Всё, хватит! — задыхаясь, кричал он, чувствуя, как у самого из глаз катятся слёзы — то ли от боли, то ли от дикого, разрывающего грудь страха. Лангер же предпринял ещё одно отчаянное усилие, дёрнулся всем телом вверх, но тут силы, подпитываемые чистым адреналином, внезапно иссякли. Он ухватился за рубашку одноклассника, и тело обмякло. Авель покрепче прижал его голову к своей груди и глубоко выдохнул. На пару мгновений в кабинете всё стихло. Тео вымотался и больше не сопротивлялся. Он не издавал никаких звуков, поэтому Авель, утерев такую редкую влагу с лица, приподнялся, чтобы посмотреть, как он там. Тео лежал неподвижно и пусто смотрел в потолок. Лицо его было мёртвым и ничего не выражало, но вдруг крупная слеза скатилась из уголка глаза, теряясь в волосах. За ней — вторая, третья. — Тео... — брови сдвинулись домиком сами собой. Авель сел. Но брюнет даже не перевёл на него взгляда. По его щекам лились беззвучные слёзы. — Иди сюда. Авель насильно подтянул парня к себе и обхватил за плечи. Мокрый нос одноклассника уткнулся ему в плечо. — Всё... всё, тихо, — на ухо ему прошептал рыжий, пальцами ведя по всклокоченным тёмным волосам. — Я здесь. Слышишь? Ты не один. И ты больше ничего себе не сделаешь. Я тебе не позволю. Договорились? Тео, словно ребёнок, шмыгнул носом и закивал ему в плечо головой. Эти слова были последним, что он готов был услышать. Это была его конечная. Он заплакал навзрыд, захлёбываясь слезами и слюной, не в силах даже поднять руки, чтобы спрятать от мира это убогое лицо. Авель же продолжал сидеть на полу, тихо прижимая его к себе и чувствуя, как его собственная рубашка намокает от чужих слёз. Он мирно гладил Тео по волосам, игнорируя боль в укушенной ладони и саднение на плечах.