Призраки прошлого

      Добравшись наконец-таки до нужной галактики, весь экипаж Атлантиды-2 оказался в недоумении. Система дальнего сканирования свидетельствовала о полнейшем отсутствии каких-либо объектов в секторе координат конечной точки экспедиционного пути. Там было пусто.       Вектор сообразил почти сразу, с чем это может быть связано. Подключив свою карту к управляющей консоли, он самым наглым образом согнал собрата с капитанского места и, плюхнувшись в освободившееся кресло, попросил какое-то время его не беспокоить. Перечить ему никто не посмел. Даже Оптимус.       Синхронизация данных карты с нынешним положением астрономических объектов. Процесс, действительно, не быстрый и требующий сосредоточенности, насколько Оптимус помнил. Отвлекать от такого важного дела предшественника лучше не стоит. Особенно сейчас, когда он был в таком интересном положении. Спустя некоторое время после слияния тот стал несколько раздражительным и капризным. Последнее, правда, проявлялось исключительно к качеству энергона и к дозировке присадок в нём. Некоторые он стал категорически не переваривать за сам факт их наличия. А вот раздражительность заметил едва ли не весь экипаж.       Первым под удар попал, естественно, Оптимус. Хранитель времени ни с того ни с сего вдруг сорвался на повышенный тон в общей заправочной. Они всего-то не сошлись взглядами на один исторический момент, который решили обсудить за кубиком энергона в рамках непринуждённой светской беседы. Вектор вспылил так бурно и неожиданно, что младший Прайм растерялся. В конце гневной тирады собрата, он даже не смог найти слов для ответа. Он просто недоумённо смотрел в раздражённо пылающую алую оптику и пытался понять, что это сейчас было. Хранитель времени тогда грозно шурша вентиляцией покинул общество своего искренника, так и не дождавшись от него ответа.       Вектор временами выкидывал подобные фокусы, но к счастью они были редкими, и если Оптимус вдруг случайно попадал под горячий манипулятор собрата, то понимающе кивал и пытался оставить собрата наедине, чтобы дать ему время прийти в себя. Тот в итоге был ему за это благодарен, а после возвращался с чуть виноватым видом и крепко тепло обнимал, пытаясь лаской вымолить прощение. Младший Прайм на него не злился. Хранитель времени предупреждал его о том, какие протоколы давали сбой в период формирования кокона бэты, поэтому он, как и обещал, относился к его перепадам настроения с пониманием, что не скажешь про остальных членов экипажа. После двух стычек с применением протокола влияния мехи стали сторониться первенца Праймуса, когда замечали его грозный настрой. Тактику капитана, лишний раз не трогать старшего Прайма, мигом переняли все. Однако его обществу, если тот спокоен, был по-прежнему рад почти каждый.       Уилджек, к удивлению всех, умудрился найти общий язык с грозным хранителем времени. Их единственная стычка, произошедшая в коридоре и вылившаяся в поединок в тренировочном зале, оказала благоприятный эффект на них обоих. Она завершилась неожиданно мирной ничьей, которую признал сам рэкер, мгновенно прекратив бой, в котором победа явно была бы за ним. Тайна того поединка так и осталась загадкой. Зато теперь их обоих можно было частенько встретить в обществе друг друга. Оптимус как-то деликатно поинтересовался, что общего их связывало, на что Вектор лишь перечислил часть тем их разговоров. Это хоть и казалось несколько странным, но капитан был рад, что они оба нашли точки соприкосновения.       Ресурсов на Атлантиде-2 оставалось ещё достаточно, чтобы осмотреться в этой галактике и найти другое более подходящее место для высадки. Однако они медленно, но верно иссякали. Поэтому, если они не найдут решение сложившейся ситуации в ближайшие шесть орнов, то придётся вводить режим жёсткой экономии.       Они выбирали вторую Бьяртурианскую планету не просто так. Сама звезда числилась в каталоге карты хранителя времени и пространства, как солнечная система с максимальным энергетическим потенциалом. Из семи планет пять имели пометку о наличии крупных залежей энергона, на трёх имелись важные для кибертронской экономики металлы, а на той самой планете, на которой они собирались высадиться, имелись редчайшие кристаллы, необходимые для создания мощного генератора, который способен был преобразовывать солнечную энергию в энергон. Само солнце, звезда Бьяртур, было тоже очень мощным. Его энергии бы с лихвой хватило на несколько Кибертронов.       Такой лакомый кусочек вселенной... Маленький рай для их возрождающейся из пепла цивилизации. Но его здесь нет. Пустота. Неужели они ошиблись? Как так получилось, что выбрали несуществующую планету?       Вектор Прайм усиленно старался решить эту головоломку. Он с ходу погрузился в процесс обновления данных об этой галактике, мигом отключившись от происходящего вокруг него. Члены команды, ответственные за управление кораблём, на какое-то время притихли, безмолвно переглядываясь друг с другом. Их разочарование отсутствием в точке назначения чего бы то ни было всё ещё сильно читалось в их электромагнитных полях, но лёгкая растерянность и недоумение от резковатых действий хранителя времени разбавляли повисший в капитанской рубке фон.       С негласного позволения Оптимуса мехи один за другим медленно покинули это место. Они с ходу уловили всю серьёзность ситуации и не хотели провоцировать одного из Первых Тринадцати своим присутствием. Это было благоразумным решением с их стороны, поэтому капитан их всех быстро распустил, оставшись со своим искренником один на один.       Повисшая тишина, нарушаемая только клацаньем кнопок панели управления, умиротворяла младшего Прайма. Он расположился за соседней консолью и краем оптики наблюдал за собратом. Весь его вид — его точёный профиль, серьёзное выражение фейсплейта и острый погружённый в процесс ручной синхронизации данных карты взгляд — приковывал внимание. Плавные, но точные движения пальцев завораживали, а строгая сосредоточенность по связи грела искру монотонными импульсами.       Оптимус невольно вспомнил их последнюю дерзкую выходку прямо на столе Рэтчета в медотсеке. Быстро, спонтанно, страстно. Они едва успели ликвидировать следы своей маленькой шалости перед появлением медика. Капитан не знал, как это тот их ещё умудрился не застукать, но инициатива Вектора была слишком рисковая. Да, не исключено, что у него с Уилджеком была договорённость в этом плане, но на все расспросы на эту тему хранитель времени уходил от прямого ответа, а бывший рэкер партизанил так искусно, что вытащить из него информацию не представлялось возможным. Одно только было ясно точно: никто до сих пор не знал о союзе между Праймами. Вектор так виртуозно скрывал своё положение от проницательного медика, что оставалось только удивляться. Мастерство выкручиваться от попыток затащить старшего Прайма на медосмотр вообще достойно присвоения отдельного звания. Даже Джаз с близнецами Сайдсвайпом и Санстрикером не владели данными навыками на столь высочайшем уровне. Всё-таки Рэтчет умудрялся их временами затаскивать в свою обидеть, а в ситуации с Вектором вообще не было никаких шансов.       Да, медик заметил его раздражительность. Да, это его настораживало. Но каждый раз, когда проваливалась очередная попытка затащить в медотсек строптивого Прайма, который после полного восстановления своей памяти категорически отказывался подпускать к себе когда-нибудь из медперсонала, проваливалась, Рэтчет применял метод подпольного получения данных. Охранник всегда охотно шёл на контакт и любезно отзывался на просьбу медика осторожно выяснить состояние хранителя времени. Он был настолько исполнительным, что даже умудрялся раздобыть результаты его самодиагностики. К счастью они каждый раз были удовлетворительны. Лишь показатель напряжения периодически подскакивал, что вполне объясняло его вспышки раздражения. Рэтчет списывал это всё на то, что Оптимус снова к нему клинья подбивал. Он видел, что оба Прайма зачастую бывали вместе, видел, как капитан проявлял незначительные знаки внимания. Банальная вежливость, конечно, в виде заказанного заранее куба или уступка места, или пути. Это ни о чём таком, естественно, не говорило, но всё-таки подозрения у главного корабельного медика имелись.       Он неоднократно намекал своему Amica Endura, что приударить за предшественником — это плохая идея. Тот заверял, что их объединяет лишь целый обширный пласт общих тем для разговоров, а также жажда познаний. Медик усмехался в ответ, но Оптимус пускался пересказывать их разговор на тему устройства мироздания или философские споры о том, кто первый появился Праймус или Юникрон, и Рэтчет начинал понимать, чем именно в действительности увлечён капитан. Равный по интеллекту, источник древних познаний — это самый желанный собеседник для столь любознательной натуры бывшего архивариуса, который внутренне по-прежнему продолжает им оставаться.       Всё изменилось тогда, когда Оптимус, уже собираясь покинуть общество своего друга, неожиданно осел на пол без чувств. Кратковременные сбои при понижении уровня энергона в баках обычно происходили в присутствии Вектора, который рекомендовал строго следить за данным показателем. Младший Прайм случайно не уследил. Рэтчет быстро переполошился в тот момент и, произведя стандартную диагностику, выявил всё, что только можно и нельзя. Пришедший в себя Оптимус впервые за всё время увидел настолько растерянного медика. Тот честно признался, что не знает ругать его или поздравлять, демонстрируя снимок внутренних систем, где достаточно чётко виднелся уже немаленький кокон и отдельный снимок полусформированного корпуса бэты внутри него.       Капитану было неловко от того, что он скрыл от друга факт своего искрения, а ещё от того, что так глупо раскрыл их с Вектором маленькую тайну. Их разговор в тот орн продлился очень долго. Рэтчет хотел знать всё: кто второй альфа, когда и как они умудрились произвести слияние прямо под носом у всего экипажа, был ли это добровольный акт или его принудили раскрыть искру. Он искренне волновался, помня в каком виде вернулся новоиспечённый Прайм из десептиконского плена. Оптимус понимал это. Его дико смутило проявления столь бурного внимания к нему лично и к его положению. Он не желал говорить об этом. Не хотел, чтобы о них с Вектором знали. Медик сожрёт его вместе с партнёром, если он узнает, кто второй альфа его бэты. Он видел отношение хранителя времени к нему не в самом лучшем ключе. Их холодность и отстранённость на публике, их споры, переходящие порой на повышенные тона, и то, как старший Прайм совсем недавно сорвался на капитана... Это ни капельки не подтверждало искренней теплоты и заботы, которую тот так умело маскировал при посторонних, и которую так трепетно обрушивал на него, когда они оставались наедине.       Это слишком сложно и долго объяснять медику. Он точно не поверит. Уж тем более не после того, как сам однажды попал под действие протокола влияния.       Оптимус устало заверил, что всё было по обоюдному согласию, что он не жалеет об этом и что он счастлив иметь возможность выносить и активировать бэту. От ответов на все остальные вопросы от лишь невнятно отмахнулся.       Младший Прайм легонько вздрогнул, резко запустив все системы. Он снова плавно соскользнул в оффлайн под умиротворённое присутствие хранителя времени. Тот продолжал сидеть так же, как прежде, полностью погружённый в процесс обновления данных своей карты. Казалось, что он даже и не заметил, что собрат отключался, но кубик энергона на заблокированной панели управления прямо перед носовым выступом говорил об обратном. Это была приятная деталь проявления заботы с его стороны. Он ни разу не упрекал его в халатном отношении к себе, не ворчал о забывчивости регулярно заправляться, даже не ругался, когда собрат признался, что Рэтчет теперь в курсе его положения. Объятия и несколько поцелуев в разные точки шлема — были лучшим лекарством от сожаления о любых промахах.       Вектор ценил его, участливо выслушивал и успокаивал, если это требовалось. Льнул сам в объятия, когда на него накатывала хандра, и находил умиротворение в ласковых поглаживаниях партнёра. Они оба дополняли друг друга. Когда одному было нехорошо, другой старался быть рядом, помогать, и наоборот.       Оптимус вскрыл куб и, мягко всколыхнув нить теплотой чувств, пригубил его. Он старался не думать о том, как его лихорадило спустя первую ротацию после искрения. Лавина необъяснимых сбоев, взбесившиеся протоколы самодиагностики, и ледяной холод по всему корпусу. Вектор казался горячим, когда он трясущимися пальцами, прикасался к бело-розовой броне в его обжигающих объятиях. Противное чувство. Брр!       Первый глоток вязкой тягучей струйкой медленно полился по топливопроводу в бак. Он щекотал системы изнутри тяжёлой субстанцией, принудительно запускал обработку и мигом разносился по всему корпусу. Оптимус узнал этот сорт в тот же клик, как ощутил лёгкий прилив сил после первого же глотка.       — Медицинский? — недоумённо переведя взгляд с куба на собрата, нарушил уютную тишину он. — У Рэтчета стащил?       — Конечно, — чисто на автомате ответил Вектор, даже не удосужившись отвлечься от своего занятия.       Капитан отрицательно покачал шлемом, делая новый глоток. Это уже не первый случай, когда собрат поил его медицинским энергоном. Он был из класса слабозаряженных, но имел достаточную энергетическую ценность, что естественно было полезным как для него самого, так и для бэты под искрой. Да, Вектор ни словом не попрекнул его в том, что он периодически упускал из виду падение уровня топлива в баках, но зато регулярно подсовывал что-нибудь с высокой энергетической ценностью. Пару орнов назад он подсунул ему подслащенные крии из бэтской смеси.       Нетрудно догадаться, что хранитель времени снова навещал альф единственного на борту спарка. Он периодически заглядывал к ним, те были рады его видеть и с радостью передавали на время мелкую непоседу, что, только-только научившись бегать, норовилась удрать от своих альф. От Вектора тот не удирал, сидел на манипуляторах спокойно, заинтересованно рассматривая детали его корпуса какое-то время, а после бесцеремонно начинал засовывать мелкие пальчики в стыки брони, пытаясь достать до внутренних шестерёнок. Было щекотно, но хранитель времени каждый раз стоически выдерживал роль исследуемого объекта.       Оптимус вспомнил восторг маленькой подросшей за эти несколько ротаций искорки, когда Вектор подарил ей большую золотистую шестерёнку. Спарк так радостно верещал, вцепившись в неё обоими крохотными манипуляторами, что улыбка на фейсплейтах расцвела у всех присутствующих. Бэтский искренний яркий восторг — невероятно заразительная вещь.       Младший Прайм даже не заметил, как губы расплылись в лёгкой улыбке от последнего воспоминания. Он нежно коснулся своей грудной брони, скользнув пальцами вдоль центрального стыка. Внутри уже ощущалась лёгкая теснота и едва ощутимый вес кокона. Если погасить оптику и прислушаться к себе, то можно почувствовать ощутимую пульсацию маленькой, но достаточно сильной искорки. Это лёгкая трепетная глухая вибрация внутри... Такая слабая, едва распознаваемая на фоне пульсации собственной искры. Внутри всё потеплело при мыслях о собственном спарке.       В процессоре алгоритмы невольно стали просчитывать на кого он будет похож: на Оптимуса или на Вектора? Они как-то уже обсуждали эту тему. Хранитель времени был полностью уверен, что параметры корпусов их бэт будут максимально идентичны параметрам Оптимуса. Он аргументировал это тем, что ни одна из его предыдущих искорок не была похожа на него. Они были едва ли не полными копиями тех, от кого он искрил. Оптимуса такая перспектива несколько печалила. Он очень сильно хотел увидеть миниатюрную копию самого Вектора, подержать её в манипуляторах, трепетно прижать к груди, баюкать, кормить, ухаживать, растить...       Система подсчёта вероятности снова выдала неумолимые шестнадцать целых и двадцать одну сотую процента желаемого результата. Слишком мало, чтобы надеяться на такой исход. Однако младший Прайм не унывал, он был точно уверен, что хоть какие-то черты, пусть даже самые незначительные, как форма наплечников или цветовые фрагменты корпуса, уж точно должны проявиться. В любом случае, спарки унаследуют параметры искр их обоих. Ну как минимум характер у них должен быть векторовским.       = Оптимус, не вынуждай меня отлавливать тебя по всему кораблю, = — неожиданно ожил комлинк голосом Рэтчета.       Капитан переполошился, чуть не подпрыгнув от неожиданности. Связь была выведена на внешние динамики, поэтому разрезавший уютную тишину возглас заставил сбиться с налаженного темпа расчётов даже Вектора. Он отвлёкся от экрана, повернувшись к собрату и одарив его всё ещё замутнённым аналитическими данными взглядом.       Оптимус ощутил короткий укол вины от того, что отвлёк собрата от столь важной задачи, и активировав линию связи, устало отозвался:       — Буду через два клика.

***

      Оптимус понимал, почему собрат так рьяно скрывал своё любопытное положение и категорически не желал становиться на медицинский учёт. Регулярный осмотр с едва ли не полной диагностикой утомлял похлеще, чем сам процесс носительства вместе со сбоями в напряжении уровня тока, терморегуляции корпуса, обработки и фильтрации энергона, раздражительностью партнёра и краткими вылетами оффлайн вместе взятых. Почти каждый орн... Нет, ладно, осмотр был раз в три орна, но расспросы о самочувствии от медика были ежеорновые. Причём с подробностями. Однако всё бы было хорошо, если бы он после не продолжал мягко намекать, что ему бы очень хотелось знать, кому это так повезло заискрить самого Оптимуса Прайма, лидера Кибертрона, бывшего лидера победивших автоботов и капитана Атлантиды-2, несущего ответственность за целую четверть масштабного дерзкого проекта по строительству космических мостов, в одном лице. Оптимус по-прежнему отмалчивался, уводил тему в сторону, уходил от ответа и вовсе просил не поднимать эту тему. Рэтчет всегда отступал, понимая, что не вправе лезть в чужую личную жизнь, но всё-таки ему было бы спокойнее, если бы он знал параметры искры второго альфы, чтобы более точно спрогнозировать развитие бэты и срок её активации. В конце концов, прошлый опыт друга с Ариэль каждый раз оборачивался трагедией для новозажжённой искорки и личным разочарованием.       Сейчас, когда стадия риска метеора уже давно миновала и большая часть срока уже явно прошла, а показатели маленькой искорки, как и самого капитана, были в норме, медику было гораздо спокойнее. Он поначалу был чётко убеждён, что Оптимус заискрён именно от Вектора Прайма. Они проводили много времени вместе, постоянно о чём-то говорили, спорили и даже молчали за кубиком энергона. Однако учитывая навыки капитана в шифровании собственных отношений, его искрителем мог стать кто угодно. Он много с кем бывал в обществе и общался с некоторыми членами экипажа порой настолько тепло и открыто, что версия о хранителе времени, как о потенциальном партнёре младшего Прайма вмиг блёкла и становилась абсурдной. В конце концов, если так со стороны посмотреть, то наибольшим предположительным кандидатом на роль подозрения в связи является он сам, Рэтчет. Они часто общались, много времени проводили вместе и фон отношений достаточно близкий и благоприятный. Но шлак! Это же было в корне не так! Логически вычислить партнёра Оптимуса по искрению было невозможно, ибо с наибольшим успехом им мог являться тот же Менасор или даже его миникон, с которыми он меньше всего контактировал.       Наблюдая же за старшим Праймом, его вообще трудно было заподозрить в интимной связи с кем бы то ни было. Это даже в процессоре не укладывалось, чтобы он, один из Первых Тринадцати снизошёл до кого-то из их скромной команды. Единственным, кто хоть как-то мог бы теоретически претендовать на его искру был Оптимус, но первенец Праймуса, судя по прохладному снисходительному тону при общении с ним, едва признавал собрата равным себе. С остальными он вообще держал отстранённо холодный тон отношений. Да и излишек напряжения, который отображался в его данных самодиагностики, что любезно сливал медику Охранник, достаточно чётко указывал на отсутствие какой бы то ни было личной жизни у хранителя времени.       К тому же Рэтчет неоднократно был свидетелем, как тот охотно взаимодействовал с единственным на корабле спарком. Его умение ладить с мелкой искоркой поражало. Бэта только один раз за всё время разразилась ультразвуком, когда альфа передал его Вектору Прайму, чтобы самому пройти медицинский осмотр. Тот успокоил разошедшуюся кроху всего несколькими жестами. Медик потом весь осмотр посматривал, как всегда хмурый и холодный со всеми Прайм тепло игрался с маленькой искоркой, что так и норовилась поймать его больше пальцы и запихнуть себе в крохотный топливоприёмник.       Однако это ни о чём, кроме богатого опыта взаимодействия с бэтами, не говорило. Возможно, он даже не был в курсе, что Оптимус заискрён, иначе его отношение определённо поменялось бы. А в лучшую или худшую сторону, не понятно, но уж точно не осталось бы на уровне прохладного нейтралитета.       Рэтчет проводил осмотр молча. Сегодня он не расспрашивал капитана ни о чём, просто провёл все необходимые процедуры, поинтересовался самочувствием и, сев рядом, на соседнее кресло для пациентов, начал серьёзный разговор.       Тема предстоящей активации бэты не была для Оптимуса новой. Они с Вектором обсудили всё, что только могли. Тот давно уже успокоил его, объяснил сам процесс, его нюансы, риски и способы их предотвращения. Даже поделился собственным опытом. Поэтому младший Прайм был уже достаточно осведомлён и морально подготовлен к столь волнительному моменту, хотя до него по прикидкам самого хранителя времени осталось ещё порядком около ротации.       Однако Рэтчет счёл необходимым провести персональную консультацию на эту тему. Он старательно подбирал слова, пытался успокоить друга, что это не страшно, как может показаться на первый взгляд, но Оптимус спокойно слушал его, соглашаясь с некоторыми моментами, пока тот не поинтересовался, об оставшихся вопросах. Капитан лишь мягко улыбнулся ему в ответ, заверив, что всё в порядке, вопросов у него нет и он очень благодарен за проявленное беспокойство.       — И всё-таки, если почувствуешь тяжёлое давление в груди и резкие вспышки боли в искре, то немедленно вызывай меня. Я проконтролирую процесс активации, чтобы с вами обоими всё было в порядке, — произнёс на последок медик.       У Оптимуса порой возникало ощущение, что у его спарка будет три альфы, ибо так сильно Рэтчет его ещё ни разу не опекал. Да, Вектора он, конечно, не переплюнет, но, шлак! Слишком много внимания он получал сразу от двух дорогих искре мехов. К счастью, об искрении капитана знали всего только двое на всём корабле, не считая молчаливого Охранника.       — Несомненно, старый друг, — ответил ему младший Прайм, для убедительности кивнув шлемом.       Да, он готов был сдержать данное обещание. Они с хранителем времени уже обсуждали такой вариант, и он сам предложил провести активацию под присмотром медика, для спокойствия своего искренника. Конечно, по поводу себя он ничего не сказал, но, если что-то пойдёт не так, Оптимус естественно позовёт Рэтчета.       С этими мыслями он и покинул медотсек.

***

      Время шло. Орн медленно подходил к концу. Капитан несколько раз заглядывал на капитанский мостик, чтобы удостовериться, что с хранителем времени всё в порядке и он, будучи в самом разгаре бурной процессорной деятельности, ещё не закончил со своей миссией.       После отбоя Оптимус вернулся в своё кресло за соседней консолью и, оставив кубик медицинского энергона рядом с собратом, мирно устроился с таким же по соседству.       Вектор на миг даже остановился, одарив признательным взглядом собрата и всколыхнув их нить нежной волной чувств. Да, тот не знал, что ему такие же кубы периодически таскает Уилджек, который всего несколько циклов назад уже побывал здесь с маленьким презентом, но ответные знаки внимания от своего Conjunx Endura были в разы приятнее неожиданной заботы бывшего рэкера.       Хранитель времени вернулся к работе, стремясь быстрее закончить с текущей системой уравнений. Он просчитал траекторию движения последней звезды данного рукава галактики, данные её развития и тут вдруг снова запустилась система обновления параметров с учётом текущих данных.       Вектор растерянно уставился на экран, увидев, что несколько звёзд попросту исчезли с его карты. Он не понимал, в чём дело. Почему они исчезли, когда он только что вычислил их параметры, которые должны были обновиться и показать точные координаты их текущего положения с учётом воздействия окружающей их обстановки? Он помнил, что звёзды не старые. Они были в самом рассвете своего жизненного пути! Так что же с ними произошло? Куда они делись?       Он открыл матрицу параметров, отфильтровал звёзды, вывел на экран исчезнувшие и воззрился на их данные. Техногенная катастрофа была исключена, иначе бы карта показала координаты несуществующего объекта, да и он бы был один или на крайний случай два. Но не шестнадцать же! Тут было что-то не так.       Вектор внимательно изучил последние параметры каждой звезды, обнаружил временные точки их исчезновения, вычислил их последние координаты и вывел каждую из них на карту в самый злополучный момент.       Шестнадцать кадров в период таинственного угасания каждой молодой звезды с разными промежутками времени межу ними. Старший Прайм быстро сопоставил их, пролистав кадры друг за другом в хронологическом порядке. И тут обнаружилась закономерность. Звёзды гасли одна за другой от центра галактики к её периферии строго по прямой линии. Будто что-то вырвалось из яркой перемычки и планомерно удаляясь из плотного скопления звёзд, чёрных и белых дыр, на пути гася всё, что ему попадалось.       Стоп. Чёрные дыры.       Вектор переключил внимание на центральную перемычку и принялся за обновление данных этой непростой части галактики.       Он провёл за расчётами бо́льшую часть перезарядочного цикла, даже не заметив за этом увлекательным процессом, как машинально опустошил принесённый Оптимусом куб. Он вычислил почти весь сектор, года неожиданно наткнулся на причину столь таинственного исчезновения звёзд в целом рукаве галактики.       Он перевёл на карту все данные, покадрово разложил ключевые события и добавил их к уже имеющимся данным.       Оказывается, дело было вовсе не в чёрной дыре, как заподозрил Вектор изначально. В центре галактики несколько ворн назад произошло слияние двух белых дыр. В результате данного процесса произошёл мощнейший выброс энергии, который ударил по ближайшей звезде — мощный сверхгигант, горячий голубой пульсар, который очень часто и резко менял свой диаметр в результате мощных вспышек плазмы. Этот выброс жестоко ударил по нему, вытолкнув с привычной траектории его движения, что вынудило нестабильную опасную звезду покинуть центр галактики и...       Цепочка погасших звёзд — это была траектория движения горячего сверхгигантского пульсара несколько ворн назад погасившего целых шестнадцать звёзд. В том числе оказался и Бьяртур.       Вектор устало откинулся на спинку кресла, чувствуя в искре некую пустоту.       Искать Бьяртур больше не имело смысла. Учитывая параметры пульсара, он не просто гасил звёзды, он одним только своим появлением уничтожал целые планетарные системы.       Нужна другая звезда, другая планета. Иная точка высадки экспедиции. Ресурсы на исходе, времени для раздумий мало, надо подобрать варианты планетарных систем, где имеется достаточное количество энергона, пока Оптимус ещё оффлайн.       Вектор окинул взглядом мирно посапывающего собрата, развалившегося в соседнем кресле. Искру затопило нежным чувством, позволив мягкой улыбке тронуть серьёзный изгиб серых губ. Ему бы и самому не мешало уйти в перезарядку. Всё-таки быть носителем ещё неактивированной искорки — процесс, требующий энергии. Поэтому им обоим сейчас жизненно необходимо, как можно быстрее найти подходящее место для высадки. Нужно только вычистить ближайшие звёзды, на планетах которых имеются достаточные запасы энергона для формирования новой кибертронской колонии.