В Жестокости и Любви

Москва, он мастер, мастер во всём и даже в сексе. Ах да, в этом он особый мастер.  И даже сейчас, когда Саша лежит на шелковых простынях, красный после бани, такой возбудающий, такой нежный, он пахнет маслами, что заставляет узел в штанах завязаться еще сильнее, а из головы уходят все мысли и кровь, она вся скопилась в штанах.  Московский снимает с Романова его ночную рубашку. — Ты точно уверен, Саш? — спрашивает Миша, прежде чем снять свою рубаху, на что получает кивок согласия. — Да, Миш, не медли, прошу — говорит Саша, сладко улыбаясь. Миша стягивает штаны Романова, целуя того. Смотря на голого, раскрепощенного Сашу, узел завязывается болезненно.  Миша раздевается сам, и после все таких сладких прелюдий, поцелуев, засосов, нежных шлепков Московский переходит к самому главному, то чего они так ждали. Миша выливает на пальцы масло и входит сначала одним пальцем в Сашу, вырывая из его груди тихий и протяжный стон — Мишааа… — стонет Александр, которому сейчас так приятно.  Миша тем временем растягивает Сашу еще одним пальцем, доставляя тому удовольствие. От стонов Романова стояк выглядит таким большим.  Вот Саша чувствует головку у кольца мышц, после чего принимает по основание. С глаз льются слёзы удовольствия — Саш?.. — Миша беспокоится, это ведь его Сашенька. — Все хорошо.. продолжай — командует Саша, улыбаясь и смотря в потолок. *** Сашу из мыслей выдергивает грубый голос Михаила, сидящего рядом на кровати.  — Ты слышишь меня? — за этими словами следует касание грубой, теплой руки, бледной, казалось аристократичной кожи, такой холодной. Михаил берет Невского за подбородок.  Кожу пробирает от такой теплоты руки, а еще от грубости. — Вечно ты погружаешься в свои мысли. — грубо, без какой-либо любви говорит Миша. — Когда ты уже начнешь слушать меня, получать же ты не хочешь? — спрашивает Московский , на что бывший Романов кивает, получать от любимого человека он точно не хочет. — Раз тебе не хочется слушать, надо научить тебя. — Михаил толкает Сашу в грудь.  Саша ложиться на кровать, смотря на потолок. На нем облезлая лепнина, которую покрасить не хватает сил, а попросить Михаила страшно, занят ведь. Невский чувствует как с него стягивают штаны, явное негодование появляется на его лице. Михаил смотрит на это, сжимая бедро, скоро там появится синяк, которых от него осталось на руках и ногах и так много. Московский входит без предупреждения, до конца, вызывая на лице Невского потоки слёз. — Миша, мне больно!! — вскрикивает Невский, закрывая глаза и стараясь представить то, как они трахались во времена империи, но вовсе не получается. Михаил берет верх над Сашей, он делает так, как надо ему. Как ему нравится.  — Молчи, ты же не хотел меня слушать — шлепок, сильный, до боли сильный. Саша сжимается, что заставляет Московского остановиться, но на время, на пару секунд, и начать биться жестче.  У Невского от такой грубости слезы ручьем, а где-то внизу текут алые струйки крови, ведь за пару месяцев без интимной близости без растяжки очень больно принять Михаила. Саша уже не сопротивляется, понимает, что это безнадежно и так будет только больнее, так что остается просто ждать, терпеть и не издавать звуков.  — И чего замолчал? — грубо спрашивает Миша, продолжая долбиться. Чего Саша уже не чувствует. Он в обмороке, ему было очень больно.  Спустя пару часов Невский открывает глаза, голова трещит, Московского в комнате нет, видимо уехал, ну и хорошо, не хочет Саша видеть свое насильника. Будто сильно он ему сейчас поможет.  — Проснулся? — раздается из дверного прохода. В нем стоит Михаил, тот, кого Саша сейчас хотел видеть меньше всего. — Иди помойся хоть. Или тебе с этим тоже помочь? — насмехается Московский.  — Сам справлюсь, не нужна мне твоя помощь, утопишь еще не дай Бог — отвечает Саша Михаил меняется в лице — Бога нет — обрывает он, перебивая Невского — У тебя нет, а у меня есть. — перечит ему Саша. — Тебе реально не уймется никак? Или тебе хочется еще испытать себя на прочность? — спрашивает Московский.  — Не уймется? Смешно, это тебе не уймется, а я говорю правду. — Саша начал пытаться встать. — Пошли, хоть донес тебя до ванной, еще упадешь, сдохнешь. А мне потом отчитываться где ты. — Михаил подает руку Саше, но тот отказывается, пытаясь встать самостоятельно, держась за стену.  — Не нужно мне твоей помощи. Да и сдохнуть, как ты говоришь, хотя я не зверь какой подыхать, я могу только из-за тебя. — перечить Саша умеет. Но ох как это злит Михаила, что сейчас смотрит алыми омутами на Сашу — Так значит? Может ты еще и сам выживешь? Видишь эти руки? — Миша показывает свои руки — Они, они тебя кормили, они тебя поили, да я тебя маленьким видел. Да я тебя на руках маленького носил. Да этими руками я тебя воспитывал. Ты слышишь? Слышишь меня?! — заканчивает Миша свой разговор тем, что ударяет Невского по лицу, от чего и так ослабшее тело падает, ударяясь головой.  — Спасибо.. — говорит Саша закрывая глаза.  — Опять решил сдохнуть?! — Миша поднимает Сашу, у которого от резких перепадов высоты и удара головой течет из носа кровь. Что капает на рубашку Московского, окрашивая её в алый, как его глаза, цвет. Кажется за сегодня Невский потерял слишком много крови и сил.  Миша все-таки удостаивается отмыть Петровское творение и то, что сделал с ним Московский, после чего оставляет того лежать на кровати. Кровь из носа Московский так же удостоился остановить, все же не оставлять это маленькое, свернувшееся, прижавшее свои ноги с туловищу, существо задыхаться в собственной крови.  Саша просыпается только следующим утром, рядом спит Миша, он уснул в той же одежде , в какой был вчера. Даже не удостоился переодеться. На полу стоит баночка, в которой свернувшаяся кровь, судя по всему, раз со стороны Саши, значит его. Он не помнит вчерашнего дня, лишь помнит как Миша использовал его и оставил. А дальше воспоминания обрываются. Помимо баночки с кровью, на тумбе лежат салфетки, тоже в крови.  Московский корежится и садиться на кровати, смотря на проснувшегося, не в состоянии встать Сашу.  — Сколько время? — спрашивает Миша.  — Я не знаю.. — говорит ему Невский. Смотря на часы — Десять часов.. — У меня скоро поезд. — Московский садиться на край кровати.  — Не забудь забрать все, что привёз.. — напоминает Саша — Может мне тебя проводить? — спрашивает, смотря на спину Миши.  — Если ты не против, то я буду рад.  — Хорошо..— Саша первый раз за месяц улыбается. А на улице расходятся облака, что добавляет и чуточку радости на лице Миши.  Кажется Миша вернулся, так ведь? Или нет…