В Жестокости и Любви

Новый год, праздник, что отмечает от простолдина до царя. Вот и этот день не исключение. Ничто и никто не помешает в этот миг отпраздновать день такой, святый. Конечно, для городов этот праздник проходит каждый год, как и для людей, собственно, но на протяжении долгой, бесконечной жизни. Это то и делает такой праздник не таким значимым, но Александр в любом случае будет его праздновать, особенно зная, что сегодня на такой праздник приехал сам тезка его, Пушкин со своей женой, Наташенькой. Пока Наталья Николаевна осматривала зал, Александр Сергеевич еще сам не явился, видимо задержался из-за толкучки поклонниц. Девушки собирались в кучки, и обсуждали, что сегодня приедет Пушкин, но никак не Новый год, что уже на носу, пару минут, по часам полчаса, на деле пламенную речь сероглазая столица будет произносить еще раньше, но сейчас он на балконе, куда вырвался и Пушкин.  — Александр Сергеевич? — Саша удивляется, видя голубые глаза, конечно, Романов выше Пушкина, на голову, поэтому смотрит на него сверху вниз  — Александр Петрович! — вскликивает тот, что ниже — Давно мечтал Вас увидеть в живую, такая честь, не все её достойны. — Сам удивлен, как дела у вас с Натальей, заметил, она беременна? — Саша пожимает руку голубоглазому.  — Да, верно заметили, беременна, первенец..  — Пушкин пожимает в ответ — Саш, пойдем, у тебя осталось 5 минут до речи — на балкон врывается Миша, что чуть всполошен, его волосы сдувает зимним ветром, а щеки сразу краснеют, и от вида раскрасневшегося, от зимнего холода, своего возлюбленного, и от того же, от чего щеки покраснели у двоих Александров, холода — Михаил Юрьевич, Вас тоже не ожидал увидеть, такая честь — Пушкин улыбается  — До свидания, Александр, встретимся еще — Саша махает рукой и уходит вслед за Мишей, поправляя свой китель и волосы, взъерошенные ветром.  Вслед за Романовым Пушкин тоже покидает балкон и идет в главный зал, где уже говорит свою речь Александр Петрович. Договорив её, он поднимает бокал, после чего выпивает всё до дна, давая понять всем, что те должны сделать то же самое, что весь зал и делает. Такой счастливый Новый год хочется встретить еще раз, а лучше, что бы каждый Новый год был таким *** В дверь стучатся, приехал Московский, он так яростно стучит, что кажется сейчас выбьет дверь. Саша в это время возиться с плитой, поэтому отойти к двери не может. После того, как он ставит противень на стол, Невский бежит открывать дверь. В квартиру заходит Московский — Чего не открываешь? В подъезде холодно, если ты не заметил — Миша снимает обувь и идет на кухню — А, так ты готовил, тогда ладно, я уж думал ты боишься мне открывать — Блондин садится на стул улыбаясь, чуть смеясь, скорее пускаю смешинку на выдохе  — Да.. прости, что долго не открывал, противень был..  — Был горячий и бла бла бла, Саш, я понимаю — Миша перебивает, а потому улыбается  — Спасибо.. — Саша улыбается в ответ — И так, что вкусного ты приготовил? — Как обычно.. салат.. картошку запек.. — Невский заминается от доброты Московского, ему кажется это странным, только же вот он причинял ему боль, а тут, такой добрый. — А из алкоголя что припас? — Ты же знаешь, алкоголя у меня нет, я же писал письмо, что бы ты по приезду купил его  — А, это что-ли? — Миша достает из кармашка письмецо, что сложил и положил под сердце, это мило — Я его не читал, прости — Саша удивляется при слове «прости» таких слов за последние года от Московского услышать он не ожидал  — Ничего страшного, сходишь сейчас в магазин?— Саша боится, но говорит, может это уже его Миша? Может сейчас всё будет отлично, наконец-то он будут жить в любви? Ох как он ошибается…  — Без проблем, сейчас сбегаю Миша встает, и идет в прихожую, обувается и уходит на улицу.  Саша аж плачет от того, насколько ЕГО Миша сейчас был мил, и надеется, что все праздники, с 31 по 9 он будет таким, милым и домашним Мишей, тем Мишей, что запомнился с детства и до зрелого возраста. Михаил приходит через несколько минут, опять стучит, опять не в лучший момент, когда Саша шел с горячим чайником, любит же этот Московский появляться в «лучшие» моменты.  Саша открывает только через пару минут, может 5, чайник все таки тяжелый, а Саша, имперский малыш, еще не привык к таким тяжестям. Совсем немного прошло ведь. — Опять что-то готовил, что так долго открывал? — Михаил снова садиться на стул, что стоит в прихожей, снимая свои туфли вновь. Он ставит крепкий алкоголь, видимо коньяк, на тувалет при входе, тувалетом его привык называть Саша, а для Миши это обычная тумба. — Да, с чайником был.. Прости, замерз наверное, весь алый.. — Саша извиняется, будто виноват и вправду, хотя для Московского это обычное бытовое дело, которое не бросить, поэтому он понимая, не обвиняет Невского.  — Да, в подъезде холодрыга еще та, как так жить то вообще можно, у вас там защита такая от животных бездомных? Чтоб не гадили? — Миша смеется, точнее вновь на выдохе пускает смешинку.  — Да.. В Пете.. Ленинграде холодно..  Север все таки, как никак — Саша смотрит на алкоголь — что за алкоголь купил? Коньяк, или опять промах?  — Угадал, он самый коньяк — Московский берёт бутылку и идёт с ней на кухню, ставя её в холодильник. — Ничего слабее не купил? — Не-а, совсем ничего, а ты хотел выпивки?  — Желательно было бы.. ладно, выпью снифтер’ один, надо же алкоголя выпить под Новый год… ‘Примечание- Снифтер-чаша из которой пьют коньяк.  — Прости, ты не просил — опять «прости», это точно Московский? Точно тот, что причинял боль пару месяцев назад? Может его подменили? — Миш, что с тобой, вечно извиняешься, все хорошо? Температуры нет? — последнюю фразу Невский произносит в шутку — Да нет у меня температуры, я просто в домашней обстановке, что, нельзя побыть самим собой?  — Нет.. просто.. ну.. ладно, неважно — Саша хотел сказать, что Миша не такой, что до этого он делал ему больно, доставлял неудобства, а сейчас это другой человек, Невский в это не верит. Проходят часы за домашней беседой, брюнет общается с блондином, видя отблеск голубых глаз в Мишиных глазах, не верится, что это тот имперский мужчина, может и не имперский, может поменялся нрав, но это его Миша, его мужчина, это ему можно рассказать все сплетни, и как соседи сверху ругаются, и как бабушка с соседней квартиры постоянно говорит, какой Саша плохой, хотя Невский и сам ничего не сделал, и как брюнет устал от постоянной работы а бумагами, еще и тех, что напечатаны мелкий шрифтом, имперский мальчик ведь со зрением не ладит, очки с огромными линзами, что так нелепо выглядят на его лице, но это дело время.  Кажется скоро пробьют Куранты, совсем скоро, остается пару минут, как они заболтались, хорошо хоть стол был готов, Сашенька все подготовил.  Куранты. Звон чашей. Пьяные двое о чём-то болтают. Прекрасный Новый год, Саша его запомнит на долгие года.